ЛитМир - Электронная Библиотека

Фрэнк в замешательстве взглянул на него, как бы ища поддержки, но Джон в ответ пожал плечами. Фрэнк сам заварил эту кашу, пускай же сам ее и расхлебывает. Джон понятия не имел, зачем здесь оказалась Ниема. Вероятно, Фрэнк решил попробовать себя в роли свахи. Должно быть, он думал, что Джон не прочь поразвлечься, а раз ему нравится Ниема, то почему бы и нет? Вот только Фрэнк не был в Иране и не видел, как побледнела Ниема, когда Джон приказал ее мужу фактически покончить с собой. Знай это Фрэнк, вряд ли бы он устроил подобное шоу.

— Э… нас очень заинтересовала ваша работа. Подслушивающее устройство, которое невозможно засечь, — вещь, бесспорно, полезная. И сейчас оно бы нам очень пригодилось. Вы знаете об этом приборе больше, чем кто-либо, поскольку сами его создали. Кроме того, у вас имеется опыт работы в полевых условиях…

— Нет, — перебила она его. — Я больше не участвую в операциях. — Она побледнела и резко встала. — Если вы позвали меня только за этим, то, к сожалению, понапрасну потеряли время. Могли бы просто позвонить мне домой, и вам не пришлось бы везти меня сюда. — Она помолчала и насмешливо добавила:

— То есть непонятно куда.

— Вы еще не знакомы со всеми деталями операции, — попытался возразить Фрэнк, стрельнув глазами в сторону Джона. — К тому же вы теперь сотрудница, а не свободный художник.

— Ты что, собираешься ее уволить за то, что она отказалась работать с тобой? — язвительно поинтересовался Джон, намереваясь посильнее кольнуть Фрэнка.

— Нет, но…

— В таком случае наш разговор окончен, — твердо заявила она. — Будьте любезны, отвезите меня домой.

Фрэнк со вздохом покорился.

— Конечно, конечно. Извините за беспокойство, миссис Бердок. — Фрэнк не привык извиняться, но при необходимости делал это весьма учтиво.

Не успел Фрэнк дотянуться до телефонной трубки, как Джон небрежно промолвил:

— Не утруждайся, старик. Я отвезу ее домой.

Глава 6

Ниема села в машину и пристегнула ремень безопасности.

— Ну что, мне придется завязать глаза? — язвительно осведомилась она. По ее тону можно было понять, что она вовсе не шутит. Гаражная дверь поднялась вверх, и автомобиль выкатился на улицу и повернул влево.

Такер — нет, теперь его надо называть Медина — усмехнулся и промолвил:

— Пожалуйста, если хотите. Неужели вас привезли сюда с завязанными глазами?

— Нет, конечно, я сама закрыла глаза, — серьезно пояснила Ниема. Она и вправду не желала знать, где живет заместитель директора отдела по особо важным операциям. Пять лет назад она потеряла вкус ко всякого рода приключениям и риску, а знать адрес Фрэнка Винея опасно для жизни.

Усмешка Медины сменилась широкой ухмылкой. «А он ведь чертовски хорош собой», — подумала она, рассматривая его в тусклом зеленоватом отсвете лампочек приборной доски. Все эти пять лет она вспоминала его исключительно как участника и свидетеля самой страшной трагедии в ее жизни и совсем забыла, как выглядит его лицо. И все же при встрече узнала его с первого взгляда, хотя теперь он был без бороды.

Увидев его, она испытала сильнейшее потрясение, а все потому, что никогда не думала, что ей доведется снова с ним встретиться, и его появление застало ее» врасплох. Такер, то есть Медина, так тесно был связан в ее сознании с ужасом пережитого горя, что один звук его голоса мгновенно перенес ее на пять лет назад, в прошлое.

— И как я сразу не догадалась, что вы сотрудник ЦРУ, а не контрактный агент? — Она чувствовала себя последней идиоткой: все озарения, как правило, приходят с опозданием.

— А как вы могли об этом догадаться? — возразил он. — Для всех я был именно контрактным агентом.

В эту минуту, оглядываясь назад, она вдруг поняла, что Даллас был посвящен в тайну Медины и поэтому убедил его остаться и не подвергать себя риску быть пойманным. И Даллас, давно свыкшийся с необходимостью строго хранить служебную информацию, не рассказал об этом никому, даже своей жене. Но теперь она сама работает на Агентство и знакома с этим правилом не понаслышке. Все сведения агент обязан держать при себе и не делиться ими ни с друзьями, ни с соседями — ни с кем; скрытность становится его второй натурой.

— Даллас ведь знал об этом? — спросила она для пущей уверенности.

— Он знал, что я не контрактный агент. Но мое настоящее имя было ему неизвестно. Раньше, когда я работал с ним, он знал меня под именем Такера.

— А мне вы зачем сообщили свое имя? Вы сделали это совершенно напрасно. — Лучше бы он ничего ей не говорил. Если только рассказы о неуловимом Джоне Медине правда хотя бы наполовину, ей незачем знать о нем всю подноготную. В этом случае гораздо надежнее и безопаснее вообще ничего не знать.

— Может, и не напрасно, — задумчиво обронил он, но не стал пускаться в дальнейшие разъяснения.

— Почему вы не сказали нам правду? Мы же работали вместе, как одна сплоченная команда. Мы доверяли друг другу.

— Так безопаснее. Не зная моего настоящего имени, вы не смогли бы его назвать, если бы вас схватили.

— А если бы схватили вас?

— Меня им никогда не поймать.

— Вот как? Почему же?

— Яд, — коротко ответил он.

Ниема поежилась. Она слышала, что некоторые агенты еще во времена «холодной войны» носили с собой специальные пилюли с цианидом, которые должны были проглотить, дабы не быть пойманными. При мысли о том, что Джон Медина предпринял те же самые меры безопасности, у нее засосало под ложечкой.

— Но…

— Это лучше, чем подвергнуться жестоким пыткам. — Он пожал плечами. — За прошедшие годы я многим успел крупно насолить. Уверен, они при случае с удовольствием разорвут меня на мелкие кусочки.

Принимая во внимание все, что ей было известно о его подвигах, Ниема могла бы сказать, что он несколько недооценивает ситуацию. Ходили слухи, что он убил собственную жену за то, что та была двойным агентом и намеревалась разоблачить «крота», внедрившегося в высшие эшелоны власти. Ниема не очень-то верила подобным слухам, поскольку сомневалась в самом существовании Джона Медины. Никто из тех, кто рассказывал о нем небылицы, ни разу не видел его в глаза и не знал, кто он на самом деле. Ниема считала его чем-то вроде легенды, имевшей хождение в интеллектуальных кругах.

У нее никак не укладывалось в голове, что этот человек-легенда существует на самом деле. И что еще более странно, он ничего не отрицает, как будто дурная слава — скромная плата за все его деяния.

— На вашем месте, — сурово заметила она, — я бы не особенно распространялась на эту тему. — Его ненужная болтливость невольно наводила на подозрения.

— Честно говоря, я так удивился, увидев вас, что выпалил первое, что пришло мне в голову.

Мысль о том, что он может потерять контроль над собой, показалась ей смехотворно нелепой. Ниема хмыкнула и заметила:

— Придумайте что-нибудь получше.

— Но это правда, — буркнул он. — Я не ожидал вас встретить.

— Вы не знали, что мистер Виней собирался договориться со мной о… об одном деле? И случайно зашли на огонек? Как такое может быть?

— Да, звучит не правдоподобно, но такое происходит довольно часто.

— Может, он надеялся, что вы уговорите меня поучаствовать в вашей операции?

— Вполне вероятно. Я понятия не имею, что у него на уме. — В голосе его послышалось раздражение. — Впрочем, я подозреваю, что он работает по двум направлениям. Спросите у него, по каким именно.

— Но я не собираюсь с ним работать — какая мне разница, что он задумал?

Медина неожиданно ухмыльнулся.

— Он не привык получать отказ, да еще так быстро. Немногие осмелились бы сказать ему «нет».

— Я ему предоставлю такую редкую возможность. Он промолвил с оттенком восхищения в голосе:

— Неудивительно, что Даллас был от вас без ума. Ему тоже никто не возражал. Он обладал железной волей, а не только внушительной внешностью.

Да, это так. Даллас был высок ростом и мускулист и весил двести тридцать пять фунтов. А главное, что отличало его от других, — это его внутренняя сила, его неукротимый дух, его решимость и целеустремленность.

12
{"b":"12229","o":1}