ЛитМир - Электронная Библиотека

Он взглянул на нее сверху вниз, потом вскинул голову, оглянулся и потащил ее в цветущую беседку, подальше от посторонних глаз.

— Ну, держись, — предупредил он ее и склонился к ее лицу.

Его рот впился в ее губы жадно, страстно. Она обхватила его руками за плечи и прижалась к нему. Кровь стучала у нее в висках, сердце бешено колотилось. По ее телу пробежала томительная дрожь, и она еле сдержала стон, готовый сорваться с губ. Его язык проделывал медленный эротичный танец у нее во рту, входя и выходя. Обхватив руками ее бедра, он прижал ее к себе, и они еще теснее прильнули друг к другу. Ниема чувствовала, как растет в нем возбуждение, и ее охватила сладостная дрожь, в то время как рассудок давно уже бил тревогу. Она тщетно старалась не виснуть на нем, как безвольная тряпичная кукла.

Он оторвался от ее губ, и она взглянула на него затуманенным взором и пожалела, что он не снял темных очков и она не может разглядеть выражение его глаз. Все еще обнимая его, она прошептала:

— Кто здесь?

Он ухмыльнулся и ответил:

— Никого. Мне просто захотелось тебя поцеловать. Ниема яростно высвободилась из его объятий.

— Подлец! — выпалила она, тяжело дыша и сверля его гневным взглядом. Она хотела влепить ему пощечину, но вместо этого прикусила губу, чтобы не расхохотаться.

— Признаю свою вину. — Взяв ее за руку, он пошел с ней по дорожке мимо клумб. — Чего же ты ждала? Я рассказываю тебе историю, из которой следует, что я отпетый негодяй, а ты просишь у меня прощения. Вполне естественно, что мне захотелось тебя поцеловать.

— Я думала, что это ради работы.

— Не всегда, — ответил он, не глядя в ее сторону. — И не все.

Глава 21

Туфли на высоких каблуках определенно станут помехой, думала Ниема, пересматривая свой гардероб в надежде отыскать пару выходных туфель на плоской подошве. Высокие каблуки цокают при ходьбе, а бежать в них вообще невозможно. Подошла бы пара лодочек, но среди всего обилия обуви, что подобрал для нее Джон, не нашлось ничего подобного.

Ниема задумчиво уставилась на платье, которое собиралась надеть сегодня вечером. Черное шелковое платье с бретелями шириной в дюйм, которые расширялись, формируя изящное декольте с глубоким вырезом. Вырез украшала брошка из черного искусственного жемчуга с ниточками бусинок, свободно ниспадающими на грудь. У Ниемы имелись и другие платья, и все же она решила надеть черное, чтобы при необходимости раствориться в темноте.

Кроме черных туфель на шпильках, Ниема отыскала еще одну более-менее приемлемую пару, но это оказались черные босоножки на каждый день с растяжимыми ремешками. Она вытащила их из чемодана и стала думать, как бы придать им нарядный вид. В них, конечно, гораздо удобнее танцевать, но вид у них самый что ни на есть будничный. Ниема Джемисон не может допустить небрежность в подборе вечернего туалета. У нее изысканный вкус и чувство стиля.

— Господи, ну почему ты не неряха? — пробормотала она, обращаясь к своему второму Я.

Ниема в очередной раз оглядела платье — изысканно-простое и безупречно-элегантное, даже с этими черными ниточками жемчуга. Она поддела одну из нитей пальцем, и бусинки закачались. Они будут привлекать внимание к ее груди.

Она взглянула на черные босоножки, затем снова на жемчужные бусинки и с любопытством осмотрела брошку. Нити бусинок были прикреплены с обратной стороны брошки.

— Теперь займемся рукоделием, — буркнула она и отправилась за нитками и ножницами. Конечно, Ниема прекрасно отдавала себе отчет, почему с таким рвением занялась украшением босоножек: она просто старается не думать о Джоне и его словах о том, что он не все делает ради работы. И как прикажете понимать эту фразу? Он имел в виду ее, Ниему, или кого-то другого? В его жизни было столько всяких событий, что он вполне мог отнести эту фразочку на счет чего угодно. Большинство ведет ничем не примечательное существование, и им нечего скрывать, кроме, скажем, количества пивных, которые они посетили по пути с работы домой. Прошлое Джона было покрыто мраком таинственности, и никто никогда не узнает, что сделало его таким, какой он есть.

Украшение босоножек не достигло своей цели и не отвлекло ее от мыслей о Джоне. Потеря Далласа явилась для нее тяжелым ударом; а каково было Джону, когда он своими руками убил собственную жену? Она честно пыталась отыскать в своем сердце хоть каплю сочувствия к этой женщине, но тщетно. Эта предательница продала свою страну и жизни ни в чем не повинных людей. С точки зрения Ниемы, это ставило ее на одну доску с террористами, использующими отравляющий газ или взрывчатку. Даллас погиб в борьбе с такими, как она.

Сегодня вечером она, быть может, видит Джона в последний раз.

Эта мысль вертелась в ее голове, пока она приклеивала к ремешкам босоножек ниточки жемчуга. Впрочем, были и другие моменты, когда ей казалось, что она распрощается с ним навсегда: когда он уехал во Францию раньше ее; когда в телефонной трубке звучал его голос и она знала, что ее могут не пригласить на виллу. Но на этот раз все еще более определенно: как только он скопирует файлы, тотчас исчезнет из ее жизни.

А она останется до конца праздника и уедет тогда, когда запланировала. Через неделю она уже будет дома и вернется к повседневной работе, но эти сказочные дни останутся в ее памяти навеки.

Правда, сейчас она чувствовала себя как никогда оживленной и бодрой. Каждая клеточка ее тела пела. Она приняла ванну с ароматической солью и вымыла волосы. Ей даже удалось заставить себя немного вздремнуть, что обычно случалось не часто, но события сегодняшнего дня утомили ее. Сделав маникюр и педикюр, она покрасила ногти в ярко-алый цвет. Пусть им с Джоном больше не суждено встретиться, так он по крайней мере надолго запомнит, как она выглядела в этот последний день.

Ей не хотелось возвращаться в свою комнату за приборами и оружием, но не могла же она уместить все это в крошечной дамской сумочке. В ней было место только для кредитной карточки, губной помады, пудры и ключей от комнаты. Ниема подумала было припрятать пистолет и приборы где-нибудь на вилле, но она плохо знала расположение комнат, а вдобавок в коридорах было полно народу.

Что ж, ничего не попишешь: придется возвращаться в комнату за своим хозяйством. Она завернула приборы и пистолет в черный меховой палантин, подходящий к ее платью, и засунула сверток в ящик комода под белье. Затем глубоко вздохнула, расправила плечи и внутренне приготовилась к последнему акту пьесы.

Джон ждал ее у подножия лестницы. Увидев, что она спускается, он выпрямился, его голубые глаза прожгли ее насквозь страстным взглядом — ни дать ни взять пылкий влюбленный. Краем глаза Ниема заметила Ронсара, наблюдавшего эту сцену с выражением искренней тревоги и сожаления на лице. Она встретилась с ним глазами и беспечно улыбнулась ему. Он развел руками, что могло означать: «Я сделал все, что мог».

Джон проследил за направлением ее взгляда, и глаза его зловеще прищурились. Вид у него был самый угрожающий. Боже правый, да он настоящий актер. Ему непременно надо податься в Голливуд; с таким талантом он обязательно получит пару «Оскаров»и заработает гораздо больше денег, чем на государственной службе.

Придется и самой немного подыграть ему. Ниема замедлила шаг, приближаясь к Джону. Он слегка нахмурился и протянул ей руку, призывая подойти поближе.

Она молча повиновалась и взяла его за руку, и он повел ее в бальный зал, где те же гости, что и вчера, занимались тем же, чем и вчера, сменив только наряды. Он обнял ее, прижал к себе и, медленно переступая под музыку, положил голову ей на плечо — классическая поза влюбленного мужчины, полностью поглощенного своей партнершей.

— Мне пришлось все оставить в комнате, — тихо промолвила она, прижавшись щекой к его плечу. — Я не смогла уместить их в сумочку.

— Как! Ты не догадалась засунуть пистолет в вырез платья? — И он окинул взглядом лиф ее платья, плотно обтягивавший грудь.

45
{"b":"12229","o":1}