ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Герцогиня уставилась на Молинаса своими ледяными глазами.

— Сразу видно, что вам никогда не приходилось удерживать власть в княжестве, окруженном недругами. — Она подняла саквояж. — Шевелитесь. У этого человека было несколько лошадей. Постараемся добраться до конюшни. Счастье, что она не выходит на площадь.

Полчаса спустя они скакали в южном направлении по пыльной дороге среди холмов, сплошь покрытых кустарником. Солнце спря талось за громадными черными тучами с изрезанными красноватыми краями, которые громоздились поверх кучевых облаков, предвещая бурю. Герцогиня Чибо-Варано оседлала белого жеребца, а Молинас, с Джулией за спиной, ехал на сером.

Возделанные поля вокруг них чередовались с пустошами. Когда всадники сменили галоп на рысь, Молинас поравнялся с герцогиней. Он силился соединить в мозгу воедино все, что он увидел, и все, что сделал за такое короткое время, все, что казалось столь чуждым и диким после того, как он прожил жизнь, полную хитроумных интриг, которые он плел с поистине паучьим терпением. Преступное деяние Катерины его не только не потрясло, но даже не взволновало. Всегда можно было сослаться на необходимость или на то, что они действовали во имя высших целей. Все власть имущие поступали так, начиная с Папы. Его по-настоящему смущало только собственное преступление. Он понимал, что назавтра половина населения Апта заболеет чумой, а у другой половины начнется озноб.

— Думаю, мы сделали достаточно, — хрипло сказал он. — Наша миссия окончена.

— Почти окончена. Остался Экс. Он занимает важную стратегическую позицию.

— Но мы уже выдали себя, разве вам не понятно? Когда в Апте умрет каждый десятый, сведения о том, каким образом в город пришла чума, уже разнесутся по всему региону.

— Именно потому, что нас разоблачили, мы должны идти до конца. — Синие глаза пристально смотрели на Молинаса, и взгляд их слегка смягчился. Прическа герцогини растрепалась, и длинные белокурые волосы развевались на ветру. — Наше спасение, друг мой, связано с приездом Карла Пятого. Все, что мы сделали, мы сделали ради этого. Если мы сейчас остановимся — мы пропали. Экс должен пасть.

Эти слова показались Молинасу убедительными, но он спросил себя о том, сдал ли бы он с такой легкостью свои позиции, если бы эти слова произнесли другие губы. Испанец прекрасно понимал, что стал орудием в сильных руках, и его слегка унижало, что эти руки оказались женскими. С другой стороны, он настолько привык подчиняться чужой недосягаемой воле, что для него сама идея полного повиновения несла в себе оттенок сладострастия. В армии, в условиях зависимости от суверенов, да и в самой церкви (не говоря уже об инквизиции) связующим элементом структуры зачастую является утонченное удовольствие от рабского подчинения и безответственности. Это чувство он испытывал всякий раз, когда жестоко увечил себя в наказание за промахи или когда ему доводилось карать врагов ордена, которому он служил.

— Хорошо, я с вами, — сказал он мрачно. — И да поможет нам Бог.

Чем дальше они продвигались на юг, тем больше хмурилось небо. Когда путники остановились в роще у ручейка, чтобы усталые лошади могли немного попастись, их приветствовал возвращавшийся с поля крестьянин с мотыгой на плече.

— Да пребудет с вами Господь.

Он взглянул на низкие облака, покрывшие небо столь плотной пеленой, что стало темно, как в сумерки.

— Вам бы надо найти себе убежище. Вот-вот разразится буря.

Герцогиня, сидевшая на камне рядом с Джулией, тряхнула головой.

— Мы должны добраться до Экса засветло.

Крестьянин замахал свободной рукой.

— Экс? И не думайте! Там льет день и ночь, и конца этому не видно. Улицы тонут в грязи, реки вышли из берегов. Вода размыла кладбища, и останки трупов плавают в потоках. Возвращайтесь на север, пока не поздно.

— Мы едем в Экс, — решительно сказала герцогиня.

— Как хотите, — ответил крестьянин, откидывая назад длинные волосы. — Надеюсь, что вернетесь живыми. Здесь чума, а там настоящий ад, только с водой вместо пламени.

ЧЕЛОВЕК В РЯСЕ

Председатель парламента Экса, барон Жан Мейнье д'Оппед был в отчаянии. Он за руки подтащил Мишеля и Жана де Нотрдама к окну. По площади перед муниципалитетом медленно тащились повозки alarbres, подбирая трупы с булыжной мостовой. За ними шли врачи в кожаных жилетах и масках с длинными клювами.

— Смотрите! — хрипло воскликнул Мейнье. — Мало тех бед, что приносят нам гугеноты и вальденсы, в прошлые месяцы на нас свалилось еще и наводнение. Трупы, вымытые из кладбищенской земли, валялись на опустошенных полях, заражая воздух миазмами. Погибла десятая часть населения. И с каждым днем положение все хуже и хуже. Мишель покачал головой.

— Нет, не думаю, что дело в трупах. Они, конечно, могли способствовать усилению эпидемии. Но чума давно уже бродит по Провансу. Экс оставался единственным незараженным городом.

На крючконосом лице вельможи с маленькими глазами цвета охры отразилось недоверие.

— Вы врач, вам виднее. Однако фактом остается то, что это не случайная вспышка.

Мои сограждане мрут как мухи. Или всему виной трупы на полях, или кто-то занес чуму в город. Хотел бы я знать кто.

Жан, до этого молчавший, оперся на подоконник и указал на Мишеля:

— Вряд ли мой брат сможет ответить на этот вопрос, хотя он и знаменитый специалист по эпидемиям. Я возвращаюсь к вопросу, который задал вам в начале аудиенции. Можете ли вы назначить Мишеля на официальную должность, например магистрата по здравоохранению? Уверяю вас, сейчас только он один может справиться с этой напастью.

— Не сомневаюсь в его способностях. Я должен собрать парламент, но теперь это невозможно. Надо, по крайней мере, выслушать консулов, но они все разбежались по своим затопленным имениям. — Магистрат внимательно посмотрел на Мишеля. — Я полностью вам доверяю, господин де Нотрдам, и буду очень признателен, если вы сможете хоть что-то сделать для города. Но я не могу сейчас обеспечить вас официальной должностью.

Мишель склонился в поклоне, скрывая разочарование.

— Весьма благодарен вам за доверие, господин д'Оппед. Я приготовлю средство против чумы, которое сам разработал. Эта эссенция с нежным запахом нивелирует воздействие вредоносных миазмов.

Мейнье кивнул.

— В добрый час. Если вы добьетесь успеха, весь город будет вам благодарен.

— И я тоже буду признателен этому прекрасному городу. Скажите, это правда, что больные чумой женщины сами шьют себе саваны?

— Правда. Дело в том, что они не хотят, чтобы alarbres видели их наготу. Как бы ужасно это ни звучало, участились случаи изнасилования умирающих.

Мишель содрогнулся.

— Чума — как война. Она пробуждает самые низменные инстинкты. Не случайно чума и война всегда идут рука об руку. К счастью, вторая еще не наступила.

— Еще как наступила! — огорченно воскликнул Мейнье. — О, это не война с империей. С проклятого тысяча пятьсот сорок четвертого года голову поднял враг куда более опасный.

— О чем это вы? — удивленно спросил Жан. — Сколько лет здесь живу, но ничего подобного не слышал.

— Об этом знают не многие. Но там, на горе Люберон, — Мейнье неопределенно махнул рукой в сторону окна, — вальденсы, пользуясь нашей слабостью, пытаются снова отвоевать утраченные земли. Они выгнали семьи добрых христиан из имений, которые ранее принадлежали им и которые у них конфисковал Иоанн Римский. Короче говоря, чума — не единственная язва, с которой приходится бороться.

— Это ужасно, — в тревоге прошептал Мишель. — А войска, конечно, в основном стянуты к границам.

— Да. К счастью, из Салона подходит отряд добровольцев. Капитан де ла Гард собирал его много лет на свои средства, путешествуя по Провансу. Он вот-вот должен появиться здесь и выгнать еретиков. Полагаю, чума не помешает движению отряда, который не смогло остановить наводнение.

— Господь вмешается и поможет святому делу.

69
{"b":"122297","o":1}