ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Люблю, люблю одну!
Пять четвертинок апельсина
Наяль Давье. Ученик древнего стража
Уродина
Погоня
Сила воли. Как развить и укрепить
Анестезия
Письма Баламута. Расторжение брака
Город драконов

— Ди! — заорал он, хватая ее. — Проклятие, это же я, Лукас!

Он вырвал винтовку из ее окровавленных рук, затем отбросил оружие в сторону и обнял Ди. Она опять взвизгнула, пытаясь высвободиться и молотя кулаками по его лицу. Ее глаза были дикими, зрачки превратились в крошечные точки.

— Ди! — снова прокричал он, пытаясь удержать ее.

Она была ранена. Господи, как сильно она была изранена, и он не хотел причинять ей новую боль, но было необходимо ее успокоить. Опустив Ди на усеянный осколками стекла пол, Лукас крепко обнял ее.

— Ди, — повторял он ее имя снова и снова. — Посмотри на меня. Все в порядке. Я здесь и позабочусь о тебе. Посмотри на меня.

Она постепенно затихла, скорее от изнеможения. Его слова не доходили до ее сознания, и она, вся дрожа, явно, не узнавал его. Ее безумные глаза были прикованы к лицу Лукаса, как если бы она пыталась понять происходящее. А он продолжал говорить с ней мягким, успокаивающим тоном, и сознание наконец стало возвращаться к ней.

— Лукас, — прошептала она.

Он здесь, он действительно здесь. Ди ощутила облегчение в большей степени не оттого, что теперь находилась в относительной безопасности, а оттого, что могла отдохнуть. Она устала, так сильно устала и почему-то замерзла. Боль, которую она старалась столь долго не замечать, сейчас охватила ее полностью. Из ее груди вырвался странный стонущий звук, а голова упала на пол.

Лукас едва дышал. Ди была вымазана кровью. Кровью была пропитана ее одежда, и даже ее волосы был в крови. Только сейчас он заметил длинную щепку, торчавшую из ее плеча, и ему стало нехорошо. С величайшей осторожностью он отпустил бесчувственную Ди и встал. Расшвыряв мебель, которую она навалила перед дверью в спальню и войдя туда, он сорвал с кровати одеяло и встряхнул его, чтобы убедиться, что на нем не было осколков. Затем, положив одеяло обратно, он вернулся в другую комнату, осторожно поднял Ди и перенес ее на кровать.

Лукас огляделся в поисках лампы, но она была разбита. Ему пришлось осмотреть Ди в тусклом вечернем свете, и его сердце колотилось, когда он искал огнестрельные раны. Пуля задела тазовую кость, и в плече была эта проклятая щепка, но все остальные раны были порезами от битого стекла. Они покрывали ее — маленькие порезы на голове, лице, шее, плечах и руках. Каждая взятая в отдельности рана не была серьезной, но их было много, и она потеряла большое количество крови. Ее губы были синими, а кожа под кровяными подтеками пугающе бледней.

Когда Лукас пытался остановить кровотечение, он услышал собственный: голос, изрыгавший тихие и яростные проклятия, но он не осознавал, что говорил. Такие мелкие ранки, и все же она могла умереть…

Он услышал шаги сапогов, давивших битое стекло, и в дверях появился Уильям Тобмас.

— С ней все в порядке, хозяин?

— Нет, она потеряла много крови. Приготовьте фургон. Нам придется отвезти ее в город.

— Этот мексиканец, Фронтерас, получил пару пуль. Он тоже потерял немало крови, но я думаю, что он оправится. Примерно пять человек из Бар Би нуждаются в захоронении, еще нескольким придется лататься. С ней дралось около тридцати мерзавцев. Думаю, что большую часть из них мы вывели из строя.

Лукас кивнул, не сводя взгляда с Ди.

— Поторопитесь с фургоном.

Лукас хотел удалить длинную щепку из плеча, но потом отказался от своего намерения. Если бы он вытащил щепку, рана могла начать сильно кровоточить, а Ди нельзя было терять больше крови. Он осторожно завернул ее в одеяло и поднял.

Как только Лукас вышел со своей ношей, Вильям подогнал фургон прямо к крыльцу. Кругом толпились его люди, направив свои ружья на людей из Бар Би, и их взгляды говорили, что тем лучше не пытаться бежать. Раненые лежали на земле. Убитые оставались там, где их застала смерть.

— Где Фронтерас? — спросил Лукас, осторожно положив Ди на скамейку в фургоне.

— Здесь.

— Положите его тоже в фургон.

Двое людей подняли одного из раненых и положили его в фургон. Лукас увидел, что темные глаза мексиканца открылись.

— Она жива? — коротко спросил он.

— Она ранена, — ответил Лукас с усилием. — Фронтерас, если хочешь, можешь получить место на моем ранчо до конца своей жизни, — добавил он.

На лице Луиса мелькнуло подобие улыбки, потом его глаза снова закрылись.

— Вильям, вези их к доктору. Я поеду следом через несколько минут.

Кивнув хозяину, Вильям хлестнул лошадей вожжами и направил повозку по дороге в город.

Лукас медленно повернул голову и посмотрел на людей из Бар Би. Ненависть охватила его, но он был холоден, холоден как лед. Кайл Беллами стоял со своими людьми, его голова была опущена, а руки беспомощно повисли. Не осознавая того, что делает, Лукас направился к нему, и через минуту рубашка Кайла Беллами оказалась зажатой в большом кулаке Лукаса. Кайл поднял голову. Правая рука Лукаса отошла назад, и его стальной кулак ударил Беллами в лицо. Никогда раньше Лукас не получал удовольствия от драки, но сейчас он ощущал злобное удовлетворение каждый раз, когда его кулак соприкасался с Беллами. Он сбил его с ног, потом поднял и нанес еще несколько ударов. Представляя себе окровавленное тело Ди, он бил Беллами еще сильнее, чувствуя, как хрустят ребра под его кулаками, когда он наносил удары по бокам и груди. Кайл не пытался драться, а только слабо закрывался руками от некоторых ударов. Но это не склоняло Лукаса к милосердию. Наконец Беллами свалился лицом вниз. Его бесчувственное тело осталось неподвижно лежать на земле.

Кто-то поймал руку Лукаса, который хотел продолжать.

— Бессмысленно, хозяин, он ничего не чувствует.

Лукас уставился на неподвижное тело, распростертое у его ног. Лицо Беллами было неузнаваемым, но Лукас не испытывал удовлетворения от мщения. Его ярость была такой неистовой, что даже убийство не уменьшило бы ее. Он подумал о Тилли, о том, что не обещал ей оставить Беллами жизнь. Но он был обязан ей. Если бы она не примчалась к нему из последних сил, Ди погибла бы в одиночестве в своем доме. Он опустил руки и отошел от неподвижного тела Кайла Беллами.

— Что с ними делать? — спросил один из его людей.

Лукас зарычал. Не было никакого смысла брать этих мерзавцев в город. Если он не хотел вздернуть их всех прямо сейчас, их следовало отпустить.

Он взглянул на людей с Бар Би, и его голос был почти рыком, когда он произнес:

— Убирайтесь с этой земли, ублюдки, и заберите с собой свою падаль. Если кто-нибудь из вас осмелится еще раз напасть на одинокую женщину, клянусь Богом, ад покажется вам раем по сравнению с тем, что я сделаю с вами перед тем, как вы умрете. Это ясно?

Ему ответили сдавленным бормотанием. Лукас метнулся к своей лошади и вскочил в седло. Он понимал, что должен поскорее уехать, потому что желание уничтожить этих мерзавцев было еще очень сильно в нем.

Когда он выехал на дорогу в Проспер, уже наступила полная темнота, луна еще не взошла, но свет бесчисленных звезд позволял видеть дорогу. Он ехал настолько быстро, насколько это было возможно в темноте, и нагнал фургон, когда тот въезжал в город.

В доме доктора Пендерграсса и его жены Этты раненым сразу же была оказана помощь. Состояние Луиса Фронтераса сочли менее критическим, поскольку он, в отличие от Ди, находился в сознании. Лукаса выгнали из комнаты, как только он положил Ди на стол, и он метался из угла в угол, как зверь в клетке.

Тилли проскользнула в дверь. Хотя салун должен был работать вовсю, поскольку была ночь, на ней было темно-зеленое платье с длинными рукавами и глухим воротом, а не короткий, легкомысленный наряд, который она носила на работе. Ее лицо было очень бледным, но спокойным.

— Ты успел? — спросила она.

Лукас снял шляпу и провел рукой но волосам.

— Да. Надеюсь. Она сильно порезалась осколками выбитых пулями стекол и потеряла много крови.

— Но они не успели…

— Нет. Она продолжала сдерживать их, когда подъехали мы.

Он не замечал, как напряженна Тилли наблюдала за ним. Ее огромные карие глаза постоянно следили за его лицом.

37
{"b":"12230","o":1}