ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я не могу просить тебя отказываться…

— Проклятие, ты не просишь меня ни от чего отказываться! — зарычал он, еле сдерживаясь. — Я знаю, что хочу. Отвечай на мой вопрос!

Ди попыталась собрать свои рассеянные мысли.

— Мне не нужна твоя усадьба, — сказала она. — Я не выйду за тебя замуж из-за того, что ты предлагаешь мне землю.

Лукас швырнул свою шляпу на крыльцо, и ему захотелось растоптать ее. Вместо этого он схватил Ди за плечи и встряхнул ее.

— Тогда забудь об этой проклятой земле, — процедил он сквозь зубы. — Только скажи, что выйдешь за меня.

В ее груди медленно начала нарастать радость, и она попыталась сдержать ее. Ей казалось, что она может умереть от этого восторга. Лукас хотел ее. Невероятно, но он действительно хотел ее. Он никогда бы не предложил ни дюйма своей любимой усадьбы, если бы не думал, что это единственный способ уговорить ее выйти за него замуж. А он предложил ей взять все. Он любил ее, и взгляд этих голубых глаз говорил о том, что Лукас ни капли не жалел об отказе от своих честолюбивых замыслов. Он принял решение, а когда Лукас Кохран принимал какое-нибудь решение, никто и ничто не могли изменить его.

— Хорошо, — сказала она. Он снова встряхнул ее:

— Что — хорошо?

Она начала смеяться.

— Да, — сказала она.

— Что — да? — Господи, она могла превратить его в буйно помешанного до конца жизни. Она одарила его ослепительной улыбкой:

— Да, я тоже люблю тебя. Да, я выйду за тебя замуж. Но не из-за Дабл Си или чего-то другого, а только потому, что я люблю тебя. Разве могло быть иначе?

Лукас так сильно прижал ее к своей груди, что чуть не раздавил ей ребра. Он закрыл глаза, потому что их обжигали слезы. Он поставил на карту всю свою жизнь и не вынес бы ее отказа.

— Господи, до чего же ты упрямая.

— Я знаю, — мирно согласилась она, и слова ее были неразборчивыми, потому что ее лицо было прижато к его груди. — Такая же упрямая, как ты.

— Я имею в виду Ручей Ангелов. Он останется твоим. Он нужен тебе, дорогая. Раньше я не понимал этого. — Он поцеловал ее волосы. — Став новой хозяйкой Дабл Си, ты превратишься в одну из самых богатых женщин штата.

Она подняла голову и ослепительно улыбнулась.

— Нет, — сказала она.

— Конечно, превратишься. Я знаю, сколько стоит моя усадьба, черт побери.

— Я не хочу брать Дабл Си.

— Сделка есть сделка.

— Нет, пока я не скажу «да». Я не возьму Дабл Си. Оно нужно тебе так же, как мне нужен Ручей Ангелов. — Ее руки сомкнулись на его спине. — Ты знаешь, что наш союз должен быть равноправным. Почему это не может быть партнерством?

— Черт возьми, меня это не будет интересовать, — нетерпеливо сказал он. — Пока мы будем женаты.

У Ди было удивительно мирное настроение.

— Неважно, чье имя будет указано в бумагах, если я смогу бывать здесь.

Она почувствовала, что это было правдой. Ручей Ангелов принадлежал бы ей, даже если бы в документе стояло имя Лукаса. Она верила ему и поэтому уже не стала бы бороться, чтобы сохранить свою независимость. Уважение, с которым он отнесся к ней, было мерой истинной независимости, и это было все, чего ой хотела. Она могла спокойно выйти замуж за Лукаса, не опасаясь за свое достоинство.

— Это же относится и к Дабл Си, — признался он. — Имя не имеет значения. Значение имеешь ты, а земля останется там, где была. Но мы сделаем это, как бы ты ни была против, — сказал он, наклоняясь, чтобы крепко поцеловать ее. — Это будет наследством для наших детей.

Все ее тело содрогнулось от удовольствия при мысли о часах любви, которые потребуются, чтобы завести этих детей. Лукас заметил ее движение, и его тело откликнулось на него.

— Мы будем часто ссориться, — сказал он, предвкушая это. Он едва мог дышать.

— Почти наверняка.

— А после ссоры будем заниматься любовью.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на него своими зелеными глазами.

— Ну, это мы еще поглядим.

— Будем, — сказал он, поднимая ее на руки.

Сбежав по ступенькам, он остановился у Ручья Ангелов, где хрустальная вода по-прежнему сверкала и кружилась, но, казалось ему, с большей живостью, как если бы она была рада своему возвращению в долину. Громко рассмеявшись, он швырнул Ди в воду, потом прыгнул в нее сам. Было холодно, но это не волновало их. Визжа от смеха, как ребенок, Ди вскочила ему на спину и заставила его снова уйти под воду, они возились до тех пор, пока смех Лукаса не замер и в его глубоких голубых глазах не появились золотые искры.

Он вытащил Ди на берег и, нагнувшись над ней, задрал ей юбку и стянул с нее мокрые панталоны. Он не мог ждать ни минуты. Он вошел в нее одним сильным движением, застонав, когда ее тугое, горячее тело охватило его. Это был настоящий рай. Ноги Ди обняли его, потом ослабли. Она толкнула его в плечо, и он перекатился на спину, не отпуская ее. Она села и откинула мокрые волосы со своего лица, и у него захватило дух при виде выражения экстаза на ее лице. Это было то самое восторженное выражение, которое он видел тогда на рассвете, и он вернул его. Яркое солнце сияло у нее за спиной, и так же сияли ее глаза, зеленые, как изумруд. Ди была самым прекрасным существом из всех когда-либо виденных им, и она принадлежала ему.

— Завтра мы поженимся, — произнес Лукас.

— Как скажешь, дорогой, — промурлыкала она, нагнувшись, чтобы нежно поцеловать его.

Ей ни на мгновение не удалось одурачить Лукаса.

Эпилог

Кайл и Тилли Беллами продали Бар Би и вернулись на Восток. Ди получила письмо от Тилли, в котором та сообщала, что они с Кайлом счастливы и собираются переехать в Новый Орлеан. Это письмо было единственным, Ди никогда больше не слышала о Тилли.

Луис и Оливия Фронтерас пропутешествовали два года. Вернувшись в Проспер, к радости родителей Оливии, они купили землю к западу от Бар Би. Хотя Вилсон Милликен не знал, на какие средства его зять содержит Оливию, он не считал нужным особенно интересоваться этим, поскольку у Фронтерасов, по-видимому, всегда были деньги. Оливия выглядела более счастливой, чем когда-либо раньше, и это было все, чего отец желал для нее. Вилсон не подозревал, что его любимая дочь имела склонность к приключениям, и был доволен, что путешествия доставили ей столько радости. За короткий период Оливия подарила мужу трех дочерей. Она не могла бы осчастливить его сильнее, поскольку Луис всегда испытывал наслаждение от женского общества.

У Лукаса и Ди Кохран было пятеро детей. Сначала родилось трое мальчиков, настоящих чертенят, как и предсказывал Лукас. Следующими были две девочки, и, когда первой из них исполнился год, Лукас начал беспокоиться. Его дочь была так похожа на свою мать, что он понял: ему не удастся расслабиться до конца жизни.

Лукас и Ди сражались, ругались, мирились и любили друг друга. Дом звенел от шума и страсти. Иначе и быть не могло.

55
{"b":"12230","o":1}