ЛитМир - Электронная Библиотека

Подобно ее отцу, банкиру Милликену, Лукас Кохран был волевой личностью, своенравным человеком, который никогда бы не позволил кому-либо встать на его пути. И Оливия подозревала, что, как и с ее отцом у нее с Лукасом могут возникнуть серьезные проблемы. Да, он защищал бы ее как свою жену, подарил бы ей детей, но она никогда не смогла бы значить для него больше, чем любая другая женщина, которую он мог выбрать на эту роль. Она могла ожидать внимания, но не заботы, рассчитывать на физическое влечение, но не на любовь, на покровительство, но не на преданность. Но если она откажет Лукасу Кохрану, то, похоже, так и умрет, никогда не выйдя замуж, а ее женское сердце жаждало семейного счастья.

— Я передумала и решила не навещать Пейшенс, — произнесла Онора Милликен своим мягким голосом.

Оливия изумленно посмотрела на нее. Ее мать давно решила навестить летом свою сестру, жившую в Сан-Франциско, и Оливия не могла себе представить, что заставило ее передумать. Говоря по правде, она так же стремилась отправиться в это путешествие, как и ее мать. Они редко виделись с тетей Пейшенс. Прошло почти пят лет со времени их последнего визита. А кроме желания увидеть свою любимую родственницу, у Оливии было намерение снова посетить великолепные магазины Сан-Франциско.

— Но мы запланировали эту поездку больше года назад!

— Знаю, дорогая, но я считаю, что нам не следует покидать город в течение нескольких ближайших месяцев. — Онора нежно улыбнулась дочери той самой улыбкой, которую унаследовала у нее Оливия.

Оливия была смущена и разочарована.

— Но почему?

— При таком внимании к тебе со стороны мистера Кохрана было бы неразумно отсутствовать долго, чтобы позволить какой-нибудь другой девушке привлечь его к себе.

Оливия склонилась над вышиванием, скрывая лицо, на котором, она знала, отразилось выражение паники. Неужели она вопреки всему надеялась, что на этот раз встретит кого-нибудь необыкновенного в Сан-Франциско?

— Ты говоришь так, как если бы он принял окончательное решение, — возразила она матери.

— Конечно, он принял его. Это ясно из того, как он смотрит на тебя, — спокойно заметила Онора.

— Он не любит меня, — сказала Оливия, подняв встревоженные глаза на мать.

Но Онора ни в малейшей степени не выглядела обеспокоенной.

— Мистер Кохран не относится к тем, кто выставляет свои чувства напоказ. Но почему же тогда он обращает на тебя такое внимание?

— Потому что я дочь банкира, — ответила Оливия. — Я воспитана и получила образование на Востоке.

Онора отложила иглу и нахмурилась. Она уже не могла вышивать, встревоженная словами дочери.

— Это исключительно циничная точка зрения, дорогая. Почему ты думаешь, что мистера Кохрана не интересуешь ты сама? Хотя я и твоя мать и могу быть пристрастной, но ты — прекрасная молодая женщина.

Оливия прикусила губу, зная, что у нее нет никаких весомых доказательств, чтобы подкрепить ими свое утверждение. Она руководствовалась только интуицией, и ей не хотелось огорчать мать. Онора имела обыкновение страшно волноваться, когда люди, которых она любила, начинали противоречить ей. Поэтому Оливия одновременно испытывала уверенность, зная, как сильно ее любят, и ответственность за спокойствие матери. Она заставила себя улыбнуться и сказала:

— Однако я уверена, мистеру Кохрану будет полезна мысль о том, что я могу встретить в Сан-Франциско множество симпатичных мужчин.

Лицо Оноры просветлело, и она рассмеялась:

— Понимаю. Ты хочешь наказать его за самоуверенность. Прекрасно! Но все же я думаю, что нам не следует уезжать на все лето в самом начале ваших отношений.

Оливия подавила вздох. Она надеялась, что Оноре понравится ее решение и она откажется от своего намерения не ехать в Сан-Франциско. Теперь же Оливия поняла: переубедить мать можно, только рассказав ей обо всех своих страхах и сомнениях, но она не собиралась делать этого, чтобы не волновать Онору. Оливия Милликен вовсе не считала глупостью свои мечты о настоящем чувстве. Но ни одна другая молодая женщина в городе не колебалась бы ни минуты, если бы ей представилась возможность выйти замуж за Лукаса Кохрана. Кроме Ди, но Ди была не такой, как все. Другая причина, по которой Оливия не желала рассказать Оноре о своих сомнениях, заключалась в том, что Оливия была по природе своей очень замкнута. Даже матери она не могла поведать о своих опасениях, поскольку Онора сочла бы тогда необходимым побеседовать с отцом Оливии и даже с некоторыми из своих знакомых в городе. Короче говоря, мисс Милликен знала, что вскоре ее проблемы стали бы известны всем. Оливия знала также, насколько сильно огорчило бы ее родителей известие о том, что их дочь несчастна. Она была их единственным ребенком, родившимся после того, как у Оноры было два выкидыша, и родители отдали ей одной всю любовь и заботу, предназначавшуюся многим детям. Они хотели, чтобы у нее было все самое лучшее, ничто, с их точки зрения, не было достаточно хорошим для нее. А Оливия, в свою очередь, старалась не огорчать их.

Склонив голову над вышивкой и больше не продолжая разговора о поездке в Сан-Франциско, Оливия слушала безмятежную болтовню Оноры о предстоящем приеме. Несмотря на небольшие размеры Проспера, в нем велась довольно активная светская жизнь с вечеринками и прочими развлечениями. Эти развлечения продолжались круглый год. В конце каждой весны дамы Проспера устраивали большой пикнике танцами и приглашали всех, живших в округе. Женщины по очереди организовывали этот прием, а нынешней весной его устраивала Онора. Матери Оливии очень нравились ее хлопоты. По многу раз обдумывая каждую деталь, Онора целыми днями рассказывала, как хорошо или как плохо идут дела. Сегодняшний день не был исключением. Оливия терпеливо слушала и давала советы, когда ее просили об этом, но по большей части играла роль молчаливого слушателя, что на самом деле и требовалось Оноре.

Когда Онора начинала делать обзор своих планов и свершений, она всегда неожиданно вспоминала о какой-нибудь важной детали, о которой необходимо было немедленно позаботиться. И на этот раз случилось то же. Неожиданно уронив на колени пяльцы, она воскликнула:

— О Боже!

Этот патетический момент был настолько предсказуем, что Оливия улыбнулась и со сдерживаемой веселостью спросила:

— Что-нибудь случилось?

— Я совершенно забыла попросить у Беатрис Паджет набор для пунша. Как это могло вылететь у меня из головы!

— Не сомневаюсь, миссис Паджет и так знает, что ее набор для пунша понадобится, — успокоила мать Оливия. — В конце концов, она единственный человек в городе, владеющий тремя сотнями чаш для пунша.

— Однако было бы страшно невежливо не спросить ее, чтобы получить подтверждение, что мы сможем воспользоваться ее собственностью. Я напишу ей записку прямо сейчас, — сообщила Онора, откладывая пяльцы и направляясь к письменному столу. — Ты найдешь минутку и отнесешь записку, дорогая? Я очень занята сегодня. И хотя я с удовольствием повидалась бы с Беатрис, но ты ведь знаешь ее манеру разговаривать. Если она начинает что-то рассказывать, ее невозможно остановить.

— Конечно, — ответила Оливия, с готовностью откладывая свои пяльцы. Она очень хорошо вышивала, но вышивание не доставляло ей удовольствия. — И я бы хотела покататься на лошади после визита к миссис Паджет, — сообщила она матери.

Оливии хотелось некоторое время побыть одной. Она надеялась, что быстрая верховая езда развеет ее меланхолию. И потом, она решила навестить свою подругу Ди. Оливии, казалось, что визит к Ди Сван — это как раз то, в чем она нуждалась. Безукоризненная логика Ди всегда раскрывала самую суть проблемы. Ясность мысли и откровенность подруги сейчас были особенно необходимы Оливии.

Она поднялась наверх, чтобы переодеться в костюм для верховой езды, пока Онора писала записку Беатрис Паджет. Когда она, спустилась вниз, мать уже складывала лист.

— Вот, — сказала она, засовывая бумагу в карман Оливии. — Объясни, пожалуйста, Беатрис, как мне жаль, что я не смогла прийти сама, но я обещаю вскоре навестить ее, чтобы обсудить все детали приема.

7
{"b":"12230","o":1}