ЛитМир - Электронная Библиотека

Поскольку руки у нее были заняты, Форд открыл ей дверь и снова поцеловал.

— Не утони в его программах и не забывай о времени, — напутствовал он.

Карие глаза смотрели на нее с тем особым выражением, которое заставляло Грейс трепетать даже после восьми лет замужества.

— Обещаю. — Выйдя из кухни, она вдруг остановилась. — Я забыла сумочку.

Форд достал из ящика маленькую сумочку на длинном ремне и повесил ей на шею.

— Зачем она тебе?

— Там чековая книжка. — Грейс всегда платила Кристиану за ремонт, хотя тот по своей инициативе с удовольствием колдовал над ее дорогущим компьютером. Он был искусным мастером. — Может, я куплю еще пиццу.

— Малыш столько ест, что должен весить не меньше четырехсот фунтов, — заявил Брайен.

— Ему уже девятнадцать. Конечно, у него хороший аппетит.

— Я, по-моему, столько не ел. Как ты думаешь, Форд? Разве в колледже мы ели так же много, как Кристиан?

— Ты меня спрашиваешь? — Форд бросил на него скептический взгляд. — А кто однажды умял за завтраком тринадцать оладий и фунт колбасы?

— В самом деле? — нахмурился Бранен. — Не помню. Зато до сих пор не могу забыть, как ты в один присест расправился с четырьмя «биг-маками»и четырьмя большими пакетами жареной картошки.

— Вы оба ели, словно у вас были глисты, — закончила дискуссию Грейс. Муж закрыл за ней дверь, и она услышала довольный смех.

Густая трава на их участке пружинила под ногами, а когда Грейс шла по заросшему газону Марчинсонов, ей даже пришлось замедлить шаг. Позор, нужно следить за порядком, а эти люди уже месяц отдыхают в Южной Каролине, вернутся только в конце недели.

Апрель выдался необычайно жарким, и в Миннеаполисе вовсю бушевала весна. Трава была зеленой, сочной, деревья покрылись листвой, расцвели цветы. Даже сейчас, после захода солнца, воздух оставался теплым, ароматным, и Грейс с наслаждением вдыхала его. Она любила весну. Правда, она любила все времена года, ибо каждое из них имело свои преимущества.

Кристиан ждал ее у задней двери.

— Привет, — радостно сказал он.

Парень всегда радовался от предвкушения заполучить в свои руки ее замечательный компьютер. Они прошли через темную прачечную в кухню, где Одра Сибер только что задвинула в духовку противень.

— Здравствуй, Грейс, — улыбнулась она. — У нас сегодня на ужин телячьи отбивные, составишь нам компанию?

— Спасибо, я уже поела.

Ей нравилась Одра, полная, симпатичная пятидесятилетняя женщина, которая абсолютно не понимала одержимости сына какими-то гигабайтами и платами.

Внешне Кристиан походил на своего отца Эррола: такой же высокий, худой, темноволосый, с близорукими голубыми глазами и выступающим кадыком. Он выглядел настоящим компьютерным фанатом.

— Крис, это может подождать, пока ты поужинаешь, — сказала Грейс, вспомнив про его аппетит.

— Я только закреплю плату, — ответил Кристиан, забирая у нее чемодан и с любовью прижимая его к груди. — Хорошо, мам?

— Конечно. Идите, забавляйтесь, — безмятежно улыбнулась им Одра, и сын неуклюже двинулся к лестнице, ведущей в его напичканную электроникой комнату.

Грейс шла следом, думая о том, что нужно бы избавиться от лишних двадцати фунтов, которые она набрала за время замужества. Только вот работа у нее сидячая. Эксперт и переводчик с древних языков большую часть дня проводит с лупой над копиями старинных документов, поскольку оригиналы в течение веков стали хрупкими, а затем пересаживается за компьютер. При умственной работе трудно сжечь лишние калории.

Сегодня Грейс хотела загрузить компьютер информацией из университетской библиотеки, но он не подчинялся командам. Она не знала, то ли дело в нем самом, то ли в модеме, поэтому и договорилась с Кристианом о встрече.

Потеря времени очень тревожила Грейс, ибо ей заказали перевод целой кучи археологических документов. Она любила свою работу, но эта показалась ей совсем особенной, у нее даже возникло сомнение в правильности перевода. К тому же ее тянуло к манускриптам с какой-то неведомой силой, чего раньше никогда не случалось. Вчера Форд спросил об их содержании, и она назвала ему лишь тему, хотя обычно подробно рассказывала мужу о том, чем занималась. Теперь почему-то не хотелось. Чувство, которое вызывали у нее эти рукописи, было настолько сильным, что она затруднялась выразить его словами.

Просто они… особенные. Грейс перевела только десятую часть, а ее уже почти сводило с ума предчувствие, что она вот-вот составит всю картинку-головоломку, в которой не хватает лишь одного фрагмента. Он в этом чемодане, и пусть ей не известно, как должна выглядеть готовая мозаика, она не остановится, пока не узнает этого.

Поднявшись по лестнице, Грейс вошла в святилище Кристиана, настоящий лабиринт из электронного оборудования и проводов, где едва хватило места для его кровати. К четырем телефонным линиям были подключены портативный компьютер, два настольных, факс и два принтера. Проходя мимо дисплея, на котором светилась шахматная партия, Кристиан передвинул «мышью» слона, на мгновение задумался, потом сбросил на кровать груду бумаг и открыл чемодан Грейс.

— Что выдает?

— Ничего. — Она села на другой стул, наблюдая за манипуляциями Кристиана. — Сегодня утром я попыталась войти в университетскую библиотеку — и неудачно. Понятия не имею, в чем дело.

— Сейчас поглядим. — Он вывел на экран меню, которое знал не хуже ее самой, набрал номер электронной библиотеки и через десять секунд заявил:

— Модем. Что тебе нужно? — Его пальцы уверенно легли на клавиатуру.

— История средневековья. Особенно крестоносцы. Вот оно, — сказала Грейс, и на экране сразу возникла таблица.

— Ты пока займись этим, а я взгляну, что случилось с модемом.

Она заняла его место у компьютера, погрузившись в изучение орденов того времени, рыцарей-госпитальеров и рыцарей-тамплиеров. Особенно ее интересовали последние. Грейс нашла соответствующую главу, на экране появились строчки информации, и она стала внимательно читать, пытаясь отыскать нужное ей имя, однако, за исключением великих магистров, никаких имен не упоминалось.

Одра принесла сыну поднос с едой, и тот сразу начал жевать, не отрываясь от разобранного модема.

Через некоторое время до Грейс дошло, что Кристиан или уже справился с ремонтом, или отказался от бесполезной затеи, поскольку он стоял у нее за спиной и тоже глядел на экран. Она с трудом вернулась из мира средневековых интриг и опасностей в современный мир компьютеров.

— Нашел неисправность?

— Конечно, — буркнул Кристиан, продолжая чтение. — Просто отошел контакт. Кто эти парни?

— Рыцари средневекового ордена. Ты не знаешь историю?

Он ткнул пальцем в сползающие с носа очки и ухмыльнулся:

— История начинается с 1946 года.

— Жизнь существовала и до компьютеров.

— Аналог жизни. Доисторический.

— А к какому периоду относится та штука, которую ты называешь машиной?

Кристиан выглядел огорченным, сознавая, что милая его сердцу колесница безнадежно устарела.

— Я над ней работаю. — Он сгорбил худые плечи. — Так насчет тамплиеров. Если они были настолько религиозными, почему тогда их сжигали на костре, словно каких-нибудь ведьм?

— Ересь, — пробормотала Грейс, снова поворачиваясь к экрану. — Огнем наказывали и за другие преступления, не только за колдовство.

— Похоже, они воспринимали свою религию чересчур серьезно.

Кристиан уткнулся носом в рисунок, на котором трое мужчин в белых туниках с крестами на груди были привязаны к столбу, а пламя лизало им колени. Открытые в предсмертном крике рты напоминали черные дырочки.

— В средние века религия была основой жизни людей, — ответила Грейс, с дрожью глядя на маленький рисунок и представляя себе ужас сгорающих заживо. — И тот, кто выступал против церкви, казался воплощением зла. Религия дала им цивилизацию, даже более того, с ней связывали то, чего не знали или не могли понять. Затмения, падающие кометы, болезни считались божественными предостережениями и знаками. Представляешь, как напугал бы их аппендицит или сердечный приступ, ведь они не знали ни причины этого, ни того, как это предотвратить. Колдовство было для них реальностью, поэтому религия защищала их от непознанного; даже когда они умирали, Бог продолжал охранять их и злые духи не могли одержать над ними победу.

4
{"b":"12232","o":1}