ЛитМир - Электронная Библиотека

Из трех камер заперта лишь одна.

— Ниал! — тихо позвала она, хватаясь за массивный засов.

Как они будут общаться друг с другом? Ее гэльский оказался непригодным, впрочем, он тамплиер и должен говорить по-французски. Однако ни в старофранцузском, ни в староанглийском она тоже не сильна. Пожалуй, только латынь с тех времен не изменилась, ею можно будет пользоваться.

— Я пришла освободить тебя, — сказала она, борясь с задвижкой.

Боже мой, какая тяжелая! Руки скользнули по дереву, и острая щепка глубоко вонзилась в мизинец. Грейс вскрикнула от боли.

— Ты поранилась?

Голос прозвучал отчетливо, казалось, Ниал стоял у самой двери. Грейс вздрогнула и закрыла глаза, пытаясь удержать слезы. Это действительно Черный Ниал, так он разговаривал с ней во сне. Его голос как раскат грома, способный нагнать ужас на врагов, и в то же время как бархатное мурлыканье, от которого женщины тают в его объятиях.

— Не… немного. — Она пыталась вспомнить нужные слова. — Заноза… очень тяжелый засов, постоянно выскальзывает.

— Ты одна? Для большинства женщин засовы слишком тяжелы.

— Я смогу, — твердо сказала Грейс. Для большинства женщин? Да что он понимает? Ей удалось выжить, как это ни странно, и попасть сюда. Более того, сейчас она стоит перед дверью камеры, а не за ней. Злость смешалась с ликованием, Грейс хотелось закричать, разбить что-нибудь на радостях, хотелось танцевать, но ее ждала работа.

Отчаявшись поднять засов руками, она присела, уперлась в него плечом и попыталась выпрямиться. От неимоверного усилия к голове прилила кровь, в ушах зашумело, ноги задрожали. Черт возьми, неужели после всех испытаний она спасует перед каким-то идиотским куском дерева? Стиснув зубы, Грейс сделала новую попытку. Мышцы готовы были разорваться от напряжения, спина болела, однако засов вдруг дюйм за дюймом начал медленно выползать из скобы. Ухватившись за него обеими руками, она продолжала толкать его вверх, пока деревяшка не выскочила и не грохнулась на пол. Теперь один конец лежал на полу, а другой остался во второй скобе.

— Открой дверь, — тяжело дыша, сказала Грейс и, не удержавшись, прибавила:

— Если сможешь.

В ответ она услышала смех, потом тяжелая дверь начала открываться, толкая перед собой конец засова. Грейс отступила, ее глаза жадно всматривались в темноту, откуда должен появиться Черный Ниал.

Он вышел с таким видом, словно не произошло ничего особенного, зато нечто особенное было в его взгляде, которым он окинул сначала лежащего стражника, а затем стоящую перед ним женщину.

Да, это он. Тот, чей образ терзал ее в снах и вел сквозь тьму семи веков. Ей давно знакомо его лицо с черными как ночь глазами, чистым лбом, твердым неулыбчивым ртом и упрямым подбородком. У каждого виска тонкая косичка. Правда, он выше, чем она предполагала. Рост шесть футов четыре дюйма, настоящий великан.

Несмотря на грязную одежду, потемневшую от крови, синяки на лице и заплывший глаз, он был тем самым могучим воином из ее снов. Ниал огляделся: лицо жесткое, застывшее, тело готово к броску.

— Ты одна? — повторил он, видимо, сомневаясь, что женщина в одиночку могла справиться с засовом.

— Да, — шепотом ответила Грейс. Не обнаружив врагов, не услышав тревожного шума, Ниал снова взглянул на нее.

— Хрупкая, но смелая, — пробормотал он и подошел ближе. Грейс невольно отпрянула, но железная рука молниеносно обхватила ее за талию. — Не бойся меня, дорогая. Ты кто? Уверен, не родственница Хуве, с таким красивым лицом… и знанием латыни.

— Н-нет.

У нее закружилась голова от его близости, уже знакомых волнующих нот в голосе, и она уперлась рукой ему в грудь. Заноза еще глубже вонзилась в палец, заставив Грейс вздрогнуть. В следующий момент ее рука уже лежала на грязной, как у Хуве, ладони, хотя на этом их сходство заканчивалось. Длинные пальцы осторожно, словно гладили птенца, нащупали кончик занозы, после чего Ниал, издав тихий сочувственный звук, похожий на пение, зубами вырвал щепку. Грейс судорожно вздохнула, хотела убрать руку, но он ей не позволил. Выплюнув занозу, он сначала высосал немного крови, а потом начал зализывать ранку. Грейс чувствовала, как мягкий язык скользит по коже, будто смывая боль, и у нее вырвался невольный стон.

Ниал поднял голову. Черные глаза вспыхнули, тонкие ноздри раздувались, он походил на жеребца, учуявшего запах подруги.

— Ты!

Сильные руки опустились ей на плечи, развернули к свету. Она не успела заплести косу, и теперь Ниал приподнял ее волосы, будто хотел измерить их длину.

— Я?

— Кто ты? — На этот раз вопрос прозвучал жестко, даже с некоторой долей ярости. — Это ты выкрикнула мое имя в самый разгар боя, отвлекла внимание, и я попал в плен. Ты следила за мной долгие месяцы, никогда не показывая лица, вторгалась в мои сны. Ты послана моими врагами или просто колдунья?

Грейс побледнела от ужасной догадки. Значит, ему снилось то же, что и ей? О нет! Она почувствовала, как начали пылать щеки, но тут до нее дошел смысл его последних слов.

— Я не из стана врагов и не колдунья! — воскликнула Грейс.

— Тогда почему ты следила за мной? — хмуро спросил он, помогая ей перешагнуть через лежащего стражника. Он бросил взгляд на окровавленную голову юноши, затем на подсвечник, валяющийся рядом, потом забрал его кинжал и меч, словно не хотел оставаться безоружным в ее присутствии. — Как ты попадала в мою постель, притом столько раз, что я даже узнаю твой запах? Как ты оказалась сегодня с Хуве? Я слышал твой голос, ты была там.

— Меня тоже взяли в плен. — Дрожь в голосе уже стала действовать ей на нервы, и она глубоко вздохнула.

Грейс чувствовала себя униженной, ведь теперь стало ясно, что именно он приходил к ней в тех эротических снах. Но теперь ничего не поделаешь.

— Выдумки. На тебе нет следов жестокого обращения.

— Думаю, Хуве собирался получить за меня выкуп.

— Это не помешало бы ему позабавиться с тобой, дорогая.

Грейс опять покраснела:

— Конечно. Ему помешала я.

— Заклинаниями?

— Я не колдунья. Просто дала питье, от которого Хуве уснул. К тому же он был пьян.

— А другие?

— Другие сами напились. Они думают, что раз ты у них в плену, твои люди не посмеют напасть.

— Но они рядом. — Ниал уже не выглядел рассерженным, хотя его глаза оставались холодными. — Ты еще не ответила на мой вопрос. Кто ты?

— Грейс Сент-Джон, — сказала она по-английски, не зная, как ее имя произносится по-латыни.

Он повторил с тем же произношением, без всякого труда, как человек, говорящий на многих языках.

— Почему ты следила за мной?

— Я не следила. — Грейс беспомощно махнула рукой. — Это был сон.

— Ага. Много снов. А в твоих снах я входил в тебя? — прошептал он, кладя руку ей на талию и привлекая к себе. — Ты была подо мной, и я лихо скакал верхом?

Грейс задохнулась и уперлась руками ему в грудь, ощущая сквозь рубашку жар его тела. К своему ужасу и стыду, она чувствовала, что тоже вся горит.

— Я глупец, — пробормотал Ниал по-шотландски, но она каким-то образом поняла. — У меня нет времени на большее, пусть останется хотя бы твой вкус.

Он поднял ее и прижал к двери одной из камер. Поцелуй был неистовым, не по силе, а по своему удивительному воздействию. Язык искусно делал свое дело, требуя ответа, руки бродили по ее телу, ощупывали грудь, ягодицы. Его пальцы скользнули между ее ног, и даже платье не мешало ощущать ей его волнующие прикосновения. На секунду Грейс опомнилась, попыталась вырваться, но поздно. Ее словно пронзило насквозь, и она с хриплым криком выгнулась всем телом, почувствовав удивление Ниала, когда он заглушил крик поцелуем, но дьявольски умные пальцы не останавливались, чтобы дать ей полное удовлетворение.

Грейс наконец затихла, уткнувшись ему в плечо, щеки у нее пылали. Ее приводили в замешательство даже оргазмы во сне, но достигнуть пика наслаждения в его присутствии, да еще без всякой другой стимуляции, кроме поцелуя и дерзких поглаживаний… со стыда можно сгореть. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой растерянной и униженной.

44
{"b":"12232","o":1}