ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда она открыла ему дверь, Грей был потрясен. Она была так похожа на Рини, что в первую секунду у него появилось непроизвольное желание задушить ее. Но в то же время были маленькие отличия, благодаря которым ее никак нельзя было спутать с матерью. Фэйт была чуть выше и стройнее. Формы ее были не такие пышные, хотя за те двенадцать лет, что они не виделись, тело ее расцвело. От матери она унаследовала темно-каштановые волосы, томные зеленые глаза и почти прозрачную кожу.

Но больше всего Грея взбесили ее как будто небрежная чувственность и его собственная непроизвольная реакция на это. Она даже ничего не сказала, не сделала. И дело было не в одежде, хотя на ней был модный деловой костюм… Боже, Девлин в деловом костюме! Каково?.. Нет, в ней было что-то неуловимое, невидимое для глаза. Нечто, чем обладала и Рини. У старшей дочери — Грей сейчас не мог вспомнить ее имя — этого не было. Дешевка. В ней все было кричаще вульгарно. Сексуальностью и не пахло. А вот Фэйт была сексуальна. Не в такой степени, как Рини, но близко к этому. Заглянув в ее зеленые глаза, он сразу подумал о той огромной кровати, которая была как раз у нее за спиной. Подумал о смятых простынях, жарких телах. Ему захотелось ощутить ее под собой обнаженной, почувствовать, как ноги ее смыкаются у него на бедрах, и глубоко погрузиться в ее нежное лоно…

Мгновенно вспотев и, как будто придя в себя, Грей громко выругался. Проклятие, оказывается, он ничем не лучше своего папаши! Тот готов был за ласки женщины наплевать на все. Вот и он тоже… Впрочем, не любой женщины — Девлин. Хоть это, слава Богу. Грея тоже в свое время тянуло к Рини, но он нашел в себе силы сопротивляться этому влечению. Сама мысль о том, чтобы делить с отцом одну женщину, вызывала отвращение. Старшая дочь Рини совсем не привлекала его. Но вот Фэйт… Если бы она была не из той паршивой семейки, он не успокоился бы до тех пор, пока не уложил ее в постель.

Но она была именно Девлин, а одно упоминание этой фамилии вызывало в нем дикую ярость. Рини разрушила его семью, и он знал, что никогда не забудет и не простит это. Забыть было невозможно, потому что каждое утро, просыпаясь, он первым делом натыкался на последствия отцовского предательства. Мать замкнулась в себе и сейчас фактически была уже не человеком, а лишь оболочкой от человека. Первые два года она вообще не выходила из своей спальни. И даже теперь покидала дом только в те редкие дни, когда нужно было посетить врача в Новом Орлеане. Грей потерял не только отца, но и мать.

Ноэль превратилась в молчаливого призрака с лицом женщины. Она все время проводила у себя в комнате. Только Алексу Чилетту удавалось порой вызвать на ее лице нечто вроде улыбки и зажечь огонь жизни в ее голубых глазах. Очень скоро Грей понял, что Алекс влюбился в мать. Но дело было совершенно безнадежное. И не только потому, что Ноэль даже не догадывалась об этом. Если бы она знала, то все равно не предприняла бы со своей стороны никаких действий. Она считала себя женой Ги Руярда. О разводе нечего было и думать. Грею трудно было понять мать. Поначалу он думал, что она все еще рассчитывает на его возвращение. Сам он давно смирился с мыслью о том, что больше никогда не увидит отца. Если бы Ги намеревался вернуться, он не послал бы письмо с передачей всех деловых полномочий сыну, которое Грей получил спустя два дня после исчезновения отца. Письмо было отправлено из Батон-Руж в тот день, когда Ги ушел из дома, и написано в сухой, деловой манере. Не утруждая себя никакими личными предисловиями, отец сразу же перешел к сути дела. И даже подписался он не как обычно: «Люблю, папа», а так, как было принято в деловых документах: «Искренне ваш, Ги А.Руярд». Когда взгляд Грея остановился на этой последней строчке, он окончательно понял, что никогда больше не увидит отца. И глаза его в ту минуту наполнились горькими слезами. В первый и последний раз в жизни.

Первые месяцы были самыми тяжелыми, и Грей не знал бы, что делать, если бы не Алекс, который изо всех сил старался укрепить положение Грея в глазах держателей акций и различных советов директоров. Алекс провел его мимо опасных мелей, боролся вместе с ним за каждый процент прибыли, помогал как мог Ноэль и Монике. Алекс тоже скорбел о том, что потерял лучшего друга. Ведь Ги и Алекс выросли вместе и были близки, как братья. Алекс был до глубины души потрясен поступком Ги. Он не мог понять, как тот мог бросить семью ради Рини Девлин. Как мог уйти, даже не попрощавшись.

Моника… Сейчас она в чем-то стала сильнее, чем раньше, стала эмоционально сдержаннее и уже не так зависела от других. Она спокойно извинилась перед Греем за попытку самоубийства и заверила, что больше никогда не совершит подобной глупости. Но, став сильнее, она вместе с тем стала и суше. Как будто первый неистовый приступ боли выжег в ее сердце все эмоции и чувства. Она стала спокойной и холодной. Почти как мать. Все внимание сосредоточила на работе и учебе и скоро стала незаменимым помощником Грею. Теперь он во всем мог положиться на нее. Она вела почти отшельнический образ жизни, но в отличие от матери не запиралась в своей комнате, следила за собой, регулярно посещала салон и хорошо одевалась. У нее не было никаких романтических увлечений. Поначалу Грей думал, что она еще не может забыть о своей попытке самоубийства, но со временем успокоится, раны затянутся и все будет по-прежнему. Этого не произошло, хотя позже он понял, что тот глупый, бездумный поступок здесь ни при чем. Монике просто не хотелось романтических увлечений на свою голову. Ей достаточно было общения с людьми на деловом уровне. Этим все и заканчивалось. Она неизменно отвергала все приглашения и предложения о свиданиях. Грей ничего не мог с этим поделать. Ему оставалось только помочь ей окончательно поверить в себя. Поэтому он доверял ей в делах и платил хорошую зарплату, чтобы она чувствовала себя независимой.

В прошлом году дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки. В округе появился новый шериф, Майкл Макфейн. Каким-то чудом ему удалось привлечь к себе внимание Моники. Они стали регулярно встречаться. Грей был так тронут этим, что едва не плакал. Он боялся раньше времени поверить в то, что Моника возвращается к нормальной жизни. Боялся сглазить.

Нет, он никогда не забудет, что сделали Девлины с его семьей. И, слава Богу, похоже, он больше никогда не увидится с Фэйт Девлин.

«Спасибо».

Единственное слово, произнесенное ею. Она была холодна и загадочна, посмотрела на него с некоторым удивлением и внешне вроде бы совершенно не испугалась его угрозы. Хотя угроза эта была вполне серьезна. Ничто не помешало бы ему выдворить ее из округа во второй раз. Для этого ему пришлось бы вызвать шерифа, потому что если бы он сам дотронулся до нее, то потерял бы над собой контроль. Он знал это наперед.

Она уже не была той девчонкой, какой он ее помнил. Она всегда была не такая, как остальные Девлины, — казалась некой лесной дикарочкой — и теперь стала женщиной, в полной мере унаследовав от матери сексуальную притягательность. Какому-то дурачку не повезло. Она расписалась «Фэйт Д.Харди». Значит, вышла замуж. Обручального кольца у нее на руке он не заметил… Это он точно мог сказать, потому что нарочно задержался взглядом на изящных тонких руках. Кольца не было. Подметив это, Грей цинично усмехнулся. Рини тоже не носила обручального кольца. Оно мешало бы жить ей той жизнью, какой ей хотелось. Дочурка, судя по всему, пошла в мать. Бедняга мистер Харди! Он, наверное, и не подозревает о том, что его обожаемая супруга, отлучаясь из дома, всегда кладет обручальное кольцо в самый дальний и потайной кармашек.

Он не мог не обратить внимания на то, что у нее был вид благополучной женщины. Значит, ей все-таки удалось приземлиться, как кошке, на все четыре лапки. Грея это не удивило. Все женщины Девлин отличались способностью неплохо устраиваться и находить себе в жизни щедрых покровителей. Должно быть, ее муженек неплохо зарабатывает. Бедняга! Интересно, как часто она уезжает поразвлечься, оставляя мужа дома?

24
{"b":"12234","o":1}