ЛитМир - Электронная Библиотека

Грей поджал губы.

— Извини, — пробормотал он. — Мне не следовало это говорить.

— Да, не следовало, но разве Руярдов когда-нибудь волновало, какие чувства могут вызвать у окружающих их слова и действия?

Он фыркнул.

— Уж не Девлинам говорить это.

— Я никому и никогда не причинила боли, — с горькой улыбкой возразила Фэйт. — Мне просто не повезло оказаться между двух огней.

— Сама невинность, значит? Да, ты была мала, когда все это случилось, но у меня прекрасная память, и я отлично помню, как ты вертелась тогда передо мной и помощниками шерифа в своей прозрачной рубашке, через которую нам все было видно. Яблочко от яблони недалеко падает.

Глаза Фэйт округлились от возмущения и обжигающего стыда. Она снова вспыхнула. Быстро подойдя к нему, она ткнула его пальцем в грудь.

— Не смей мне говорить это! — давясь от гнева, тихо произнесла она. — Меня вытащили из постели посреди ночи и вышвырнули во двор, как мусор. — Заметив, что он готов уже сказать что-нибудь вроде: «Ты и есть мусор», Фэйт упредила его и прошипела:

— Не надо ничего говорить! Все наши вещи были вышвырнуты из окон. Мой младший брат обезумел от ужаса и прижимался ко мне. Что же я, по-твоему, должна была делать? Отыскать среди того бардака свое платье и уйти в лес, чтобы, не спеша, переодеться? Что же вы, «порядочные» мужчины, не отвели глаз?!

Он сверху вниз посмотрел на ее искаженное яростью лицо. В первую секунду Грей опешил, но быстро взял себя в руки. Глаза его потемнели. Он отвел ее руку от себя, но не отпустил ее, зажав в своей крепкой мозолистой ладони.

— Решила показать мне свой характер? — почти удивленно проговорил он.

Его прикосновение мгновенно наэлектризовало все ее тело. Она попыталась вырвать руку, но он только крепче сжал ее.

— Не кипятись, — лениво проговорил он. — Или ты думала, что я так и буду стоять и сносить маленькие уколы твоего пальчика? Нет уж, я сегодня не в том настроении.

Фэйт устремила на него гневный взгляд. Выбор был небогатый. Или завязать безуспешную и унизительную для себя борьбу, или терпеливо дождаться, пока он сам не соизволит отпустить ее. Внутри нее бушевало пламя, и ее так и подмывало оказать ему яростное сопротивление. Но она с трудом овладела собой, понимая, что иначе она только доставит ему удовольствие.

Не сразу до нее дошел потаенный смысл его слов, а когда все-таки дошел, глаза ее округлились, и она потрясенно взглянула на него. Она поняла, на что он намекал. Ошибки быть не могло.

— Умница, — проговорил Грей. Взгляд его медленно опустился до ее грудей и задержался на них. Он принялся внимательно изучать их, выпиравших под шелковой блузкой цвета зеленой мяты. У Фэйт захватило дыхание. Мурашки побежали по ее телу. Он словно раздевал ее своим взглядом. — Ведь ты не будешь затевать со мной потасовку, в которой все равно не сможешь взять верх? Твоя мама, наверное, говорила тебе о том, что мужчины сильно возбуждаются, когда женщины начинают извиваться перед ними? Может быть, ты вернулась для того, чтобы повторить путь своей мамочки? Может быть, ты хочешь стать моей шлюхой, как она была шлюхой моего отца?

Ярость затмила ей разум, и она попыталась изо всех сил ударить его свободной рукой. Со скоростью гремучей змеи он перехватил и ее. Тихо присвистнул.

— Спокойно, спокойно. — Он будто наслаждался ее яростью. — Неужели ты думала выбить мне зубы?

— Да! — крикнула Фэйт, совершенно позабыв о том, что еще минуту назад твердо решила держать себя в руках, чтобы не доставлять ему удовольствие. Она стала отчаянно вырываться, но успеха, конечно, не имела. — Вон! Вон из моего дома!

Он рассмеялся ей в лицо и прижал к себе, лишив возможности даже пошевелиться.

— Ты что, собираешься вышвырнуть меня отсюда?

Фэйт замерла, осознав, что произошло именно то, на что он намекал. Его напряженная плоть, натянув брюки, упиралась ей в живот. Фэйт поняла, что у нее осталось ее последнее оружие: язык.

— Когда ты отпустишь меня, неандерталец, мне придется положить на руки лед, чтобы они не покрылись багровыми синяками! — воскликнула она.

Он опустил глаза, разжал длинные пальцы, которые будто тисками обхватили ее тонкие запястья, и увидел, что на них и впрямь проступили красные пятна.

— Я не хотел делать тебе больно, — проговорил он совершенно неожиданно для Фэйт. — У тебя кожа, как у младенца.

Он отпустил ее руки, и она мгновенно отошла на два шага назад, потирая их, морщась от боли и старательно избегая смотреть на его брюки.

— А мне кажется, что тебе плевать, больно мне или нет. Уходи.

— Одну минуту. Мне нужно еще кое-что сказать.

Она холодно посмотрела ему в лицо.

— Тогда говори, ради Бога, и уходи.

Его темные глаза вновь сверкнули гневом. Он приблизился к ней настолько быстро, что она не успела отойти, и приподнял пальцем ее подбородок.

— Очень рассердилась, да? Только не советую сердить меня, дорогая, потому что в этом случае пострадаешь только ты. Лучше всего тебе было бы собрать свои пожитки и уехать отсюда. Так же быстро, как и приехала. Я куплю у тебя дом за те же деньги, что ты отдала за него. Так что в этом смысле ты ничего не потеряешь. Пойми, ты здесь нежеланная гостья. Моей матери и сестре будет больно видеть, как ты разгуливаешь по городу с таким видом, как будто ничего не было. Твое появление напомнит всем о старом скандале, а я этого не хочу. Если же ты останешься и будешь испытывать мое терпение, я сделаю так, что тебе будет очень нехорошо. Во-первых, ты не сможешь найти работу. И вообще очень скоро поймешь, что у тебя здесь нет друзей.

Она вновь освободилась от него.

— И что ты сделаешь? Спалишь меня вместе с домом? — злорадно усмехаясь, спросила она. — Я уже не та беззащитная четырнадцатилетняя девчонка, которую легко было обидеть. Я приехала и собираюсь здесь остаться.

— Ну что ж, поживем — увидим. — Он вновь перевел взгляд на ее груди и усмехнулся. — В одном ты права: ты уже не та четырнадцатилетняя девчонка.

Он вышел из дома. Фэйт смотрела ему вслед. В глазах ее сверкала ярость, кулаки были сжаты. Ей невыносимо тяжело было сносить на себе его хищный взгляд, которым мужчины смотрят порой на женщин. Тяжело, потому что она была далеко не уверена в том, что в случае чего у нее хватит сил сопротивляться. Вспомнив о его словах насчет того, что она приехала для того, чтобы пойти по следам матери и стать шлюхой для Руярда, ей стало тошно.

— Это была Рини? — спросила Моника негромко, хотя было видно, что внутренне она вся напряжена. Она позвонила Грею из магазина Моргана. Грей давно не помнил, чтобы его сестра была в таком состоянии. С тех трагических дней двенадцать лет назад много воды утекло, и Моника вроде бы оправилась от боли. Но сейчас ее затравленный взгляд сказал Грею лучше всяких слов, что боль все еще сидит у нее внутри.

— Нет, но это была одна из них. — Он плеснул себе в стакан виски, опрокинул и налил снова, чувствуя, что только это сможет восстановить в нем душевное равновесие после стычки с Фэйт Девлин. Фэйт Девлин Харди… Вдова… Молодая красивая вдова, в которой было столько огня, что он еще удивился тому, что его руки не обгорели после того, как он прикасался к ней. Пару раз ему удалось вывести ее из себя, но в остальное время она показала просто исключительную выдержку. А его угрозы ее, похоже, нисколько не смутили, хотя она должна была сознавать, что он не шутит.

Они были в кабинете. Время близилось к ужину. Сегодня к ним обещал прийти Алекс. Скоро уже должна была спуститься Ноэль, поэтому Грей и Моника ушли в кабинет, чтобы спокойно поговорить несколько минут.

Моника побледнела.

— Значит, не Рини? Но она была так похожа, что я подумала даже: «Совсем не постарела… Даже, кажется, наоборот». А! — вдруг воскликнула она. — Понимаю. Это, наверное, была одна из дочерей?

— Младшая. Фэйт. Из всех детей она внешне больше всего взяла от матери.

— Что она здесь делает?

— Она сказала, что переехала сюда жить.

29
{"b":"12234","o":1}