ЛитМир - Электронная Библиотека

«Ты навсегда останешься для меня Девлин».

Эти слова никак нельзя было назвать комплиментом. Оставалось только надеяться, что он вовсе не имел в виду то, что никогда не забудет о ее происхождении и никогда изменит о ней мнения, как бы она ни старалась.

«Всегда буду любить тебя. Всегда.»

«Боже мой, только дотронулся до нее… и едва не кончил, — мрачно размышлял Грей. — Представляю себе, что случилось бы, если бы она дала мне войти в себя. У меня, наверное, остановилось бы сердце».

У него дрожали руки, когда он вел машину по дороге. Впрочем, пора бы уже привыкнуть. С некоторых пор это была естественная реакция на любую, пусть самую мимолетную встречу с Фэйт. Ему было бы, пожалуй, легче, если бы он не видел в ее глазах такого же ответного желания. Она могла сколько угодно изображать из себя каменную статую, сколько угодно на словах отказывать ему, но ей было не дано замаскировать выражение своих томных зеленых глаз. Грей знал, что не ошибается… Все признаки были налицо. Она тяжело дышала, у нее высоко вздымалась грудь, под тонкой тканью блузки четко обозначились отвердевшие соски. А губы покраснели и припухли еще задолго до того, как он поцеловал ее на прощание, будучи уже не в силах сдерживаться. На нежной коже лица выступил румянец…

Он хотел Фэйт, но должен был сделать так, чтобы она уехала. Это противоречие разрывало его на части, сводило с ума. Когда он потребовал от нее перестать наводить в городе справки об отце, она ничего ему не пообещала. Спорить не стала, но Грей уже достаточно хорошо знал Фэйт, чтобы понимать: ее молчание — признак упрямства. Она умела без видимой борьбы твердо стоять на своем. В детстве жизнь часто била Фэйт. Тогда она была беспомощна и беззащитна. Теперь другое дело. Если она задумала что-то, трудно будет заставить ее свернуть в сторону. Твердость характера, возможно, и помогла ей к двадцати шести годам уже заиметь собственное туристическое агентство.

Грей сознавал, что, скорее всего, не сможет убедить ее уехать. А что из этого выйдет, учитывая те чувства, какие она в нем вызывала… Даже подумать страшно!

Моника вошла в приемную офиса Алекса и улыбнулась Андреа. Руки ее мелко дрожали, но голос был спокойным.

— Надеюсь, он у себя? — спросила она. — Решила заскочить, раз уж оказалась в городе. Надо кое о чем спросить.

— Тебе повезло, — ответно улыбаясь, сказала Андреа. Она знала Монику с малолетства. — Минут пять назад только вернулся. Он пока умывается, но через минуту будет. Заходи, садись.

«Умывается» означало, что Алекс принимает душ. Мама сказала бы точно так же, как Андреа.

За всю свою жизнь Моника вообще не могла припомнить ни одного случая, чтобы мама упомянула про туалет или ванную. Ноэль считала, что физиологические потребности человека лучше скрывать, а если не удается, то не обращать на них внимания. Поразительно, как еще с такой жизненной философией она могла заниматься с папой любовью. Но ведь занималась, ибо она, Моника, и Грей являются убедительным тому доказательством. Еще удивительно, как после всех неприятностей, связанных с появлением на свет Грея — одно общение с акушёром чего стоит! — Ноэль умудрилась родить папе второго ребенка.

Монике было неприятно приближаться к кожаному диванчику, поэтому она отошла к окну и стала смотреть на площадь. Весна быстро отступала под натиском лета. Время неумолимо бежало вперед, в природе продолжался вечный и естественный круговорот, и ей, природе, не было никакого дела до человека, возомнившего себя ее царем, способным влиять абсолютно на все.

В кабинет вошел Алекс. Увидев Монику, он улыбнулся.

— Что привело тебя сюда сегодня? — удивленно произнес он.

Алекс только вчера ужинал у них дома и полагал, очевидно, что все дела можно было обсудить там.

Моника заглянула в его серые глаза, и у нее мгновенно пересохло в горле. Всю неделю она копила в себе мужество для того, чтобы явиться к нему для разговора, но теперь оно ей изменило.

Заметив что-то в ее глазах, он нахмурился.

— Что случилось, дорогая? — негромко спросил он, закрывая за собой дверь. Подойдя к Монике, он взял ее за руку.

Она прерывисто вздохнула. Порой Монике казалось, что ее свидания с Алексом существовали лишь в ее воображении. Никогда ни словом, ни взглядом он не намекал на это. Внешне это был все тот же Алекс, старинный друг семьи, на дружеское плечо которого всегда можно было смело опереться в те времена, когда Грей и Моника только вставали на ноги. Казалось, не она с ним встречалась в этом кабинете семь лет, а… мама и папа.

«Нет, это Алекс, — напомнила она себе, взяв себя в руки. — Он нас не оставит. Его любовь и поддержка не зависят от того, сплю я с ним или нет. Наши свидания — это просто удобный способ давать выход своим чувствам».

Это если рассуждать по логике. Но в душе она была охвачена ужасом. Один отец уже бросил ее, его любовь к ней оказалась не настолько сильной, чтобы выдержать испытание на прочность. Он не нашел в себе сил сопротивляться соблазну в лице развратной Рини Девлин. Если придется теперь потерять еще и Алекса… Моника чувствовала, что не переживет этого.

Но не стоило забывать и про Майкла. Про милого, чувственного Майкла. Моника понимала, что если не ухватится за представившийся ей шанс сейчас, то следующего раза может уже и не быть. Кого легче потерять навсегда: Алекса или Майкла? Тут и вопросов не было, ибо она отдала Майклу все свое сердце.

— Моника? — В серых глазах Алекса мелькнула тревога.

Она судорожно вобрала в себя воздух. Надо сказать. Зажмурившись, Моника выпалила:

— Я собираюсь выйти замуж за Майкла Макфейна.

Наступила тишина. Моника не открывала глаз, со страхом ожидая его реакции. Но время шло, а ответа от Алекса не было. Наконец напряжение достигло предела, и она, не выдержав, открыла глаза. Алекс мягко смотрел на нее и улыбался.

— Поздравляю, — рассмеялся он. — Что мне еще сказать?

Она потрясение уставилась на него.

— Н-не знаю…

— Рад за тебя, дорогая. Ни ты, ни Грей до сего времени не проявляли интереса к браку, и меня это уже начинало беспокоить. А шериф… Это хороший, надежный человек.

Моника прикусила губы.

— Мама будет против.

Алекс подумал над этим с полминуты.

— Возможно, но пусть это тебя не останавливает. Ты заслуживаешь счастья, Моника.

— Не хочется ее огорчать.

— Ей необходимо посмотреть правде в глаза. Так что выходи за Майкла и будь счастлива. Уж поверь мне, сей факт огорчит ее гораздо меньше, чем деятельность Фэйт Девлин.

Фэйт Девлин?..

Моника растерянно заморгала.

— А что такое?

Ведь маме уже известно о том, что Фэйт вернулась в город. Что тут может быть нового?

— А Грей разве не говорил тебе? — удивленно спросил Алекс.

— Нет. А что он должен был мне сказать?

Алекс вздохнул.

— Фэйт ходит по городу и расспрашивает…о Ги. О его личной жизни. Если ее не остановить, старые слухи вновь вернутся к жизни, и это огорчит Ноэль гораздо сильнее, чем известие о твоем замужестве.

У Моники было такое ощущение, будто ей отвесили хлесткую пощечину. Фэйт Девлин ходит по городу и расспрашивает об отце?! Известие вызвало в Монике ослепляющую вспышку ярости. Мало ей того, что ее шлюха-мамаша украла у них отца! Мало того, что ни Грей, ни Моника, ни Ноэль с тех пор ни разу его не видели!

Лицо Моники вспыхнуло от гнева.

— Что это за расспросы? Господи, какое ей дело до папы?!

— Вопросы личного плана. Что он был за человек и так далее. Прознав о том, что я был лучшим другом Ги, она вчера пришла сюда. Поговорить со мной — это еще ладно. В этом нет ничего страшного. Но сегодня утром Грею стало известно, что она и Эда Моргана допрашивала.

— Она расспрашивала Эда Моргана о папе?! — потрясенно воскликнула Моника. — Эда Моргана?! Главного в Прескоте сплетника?!

— Грей позаботился об этом, — утешающе заметил Алекс, легонько похлопав ее по руке. — Ты же знаешь Грея. Уже через десять секунд Эд стал заикаться и под конец замолчал. И замолчал надолго.

51
{"b":"12234","o":1}