ЛитМир - Электронная Библиотека

— Остается только прибегнуть к насилию. — Он сгреб в кулак лацканы ее пиджака и притянул ее к себе. Сара подняла голову навстречу его губам, только теперь осознавая, как велика была ее потребность вновь ощутить его поцелуи, отдаться его объятиям. Языки встретились в безмолвном поединке — скользя, сталкиваясь, сплетаясь. Кахилл не спешил, как и Сара.

Он оторвался от ее губ, чтобы пробормотать:

— Ты уже передумала?

— Нет. Продолжай попытки.

Его губы изогнулись в улыбке, он прижался лбом ко лбу Сары.

— Не хочу перейти границы дозволенного. Сначала давай основные правила. Если я расхрабрюсь, а потом потеряю голову, в какой момент мне грозит пощечина? Не хотеть бы доводить дело до таких крайностей.

Сара подняла брови:

— Я не отвешиваю пощечины, а даю пинка под зад.

— Ого! Звучит заманчиво. В одежде или без? Она уткнулась лицом в его пиджак и засмеялась.

— Мне следовало сразу догадаться, что ты извращенец.

— Мальчик просто пошутил. — Его большая горячая ладонь беспокойно скользила по ее спине, словно говоря: ему не хочется сдерживаться, но он готов потерпеть. — Если мы сейчас же не уедем отсюда, пинок под зад мне обеспечен. Если честно, мне всегда недоставало чувства меры.

Совсем наоборот — он проявил истинную утонченность, завоевывая ее. Сначала он ясно дал понять, что его влечет к ней, но на ранних этапах знакомства вел себя сдержанно. Сару очаровал его своеобразный юмор, хотя она до сих пор боялась признаться в этом даже самой себе. Если ему вздумается попытать удачу, думала она, они в ближайшем времени окажутся в одной постели. Сара была признательна Кахиллу за то, что он, хотя и с трудом, сдерживался. На ее же взгляд, он был лакомым кусочком.

— Предложения работы стоящие? — спросил он, открывая перед Сарой дверцу машины.

— И в том, и в другом требовалось приступить к работе немедленно, а об этом не может быть и речи. Я пробуду здесь не меньше месяца; когда дом будет готов к продаже и заперт, родные судьи вряд ли захотят и впредь платить мне. Так что дольше месяца это не продлится. А пока я ничего не могу решать.

— Думаешь, на эти места найдутся другие претенденты? Что-то я не видел в городе избытка дворецких.

Сара пожала плечами:

— Может, найдутся, а может, и нет. Кажется, в моем случае важную роль сыграл фактор известности, а это мне не по душе.

— Если ты училась на телохранителя, ты берешься только за ту работу, где навыки телохранителя необходимы?

— Я была бы рада найти такую, — сдержанно объяснил Сара. — За нее платят больше. Но обычно я учитываю обстоятельства. И не в последнюю очередь — насколько мне нравится семья, где предстоит работать. А еще — обязанности дворецкого и телохранителя, место, где предстоит жить и работать, и так далее.

— Ты выбираешь только определенные районы?

— Не совсем так. Я выросла в семье военного, поэтому могу прижиться где угодно. Но мои родители и сестра живут во Флориде, и мне хотелось бы почаще навещать их.

— Ты дружна с родителями?

— Мы часто звоним друг другу, а видимся редко — раза три-четыре в год, но все-таки мы очень близки. Мы перезваниваемся даже с братьями, хотя они служат в армии и постоянно колесят по всему свету. А ты?

— Наша семья родом из этих мест, у меня по всей центральной Алабаме живут тетки, дяди и двоюродные братья и» сестры. Моя сестра Ди-Ди поселилась в «деревенской Ривьере» — так местные жители называют побережье залива, а брат, Паинька Дадли, живет в Монтгомери.

— Ди-Ди и Паинька Дадли? — со смехом переспросила Сара.

— Сестру назвали в честь двух бабушек — Девонны и Дарнелл. Ну и как прикажешь ее теперь звать?

— Ди-Ди — коротко и ясно.

— Это тебе не шутки. А Дадли — его настоящее имя, Тейн — служит в полиции штата, потому и вынужден вести себя как паинька. Эти двое уже пять раз сделали меня дядькой. Старшему сыну Ди-Ди два года. Кстати, мне тридцать шесть.

— У тебя нет детей?

— Слава Богу, нет. В этом единственное преимущество Моего развода — нам не пришлось портить жизнь родным Детям. Родственники всегда считали, что я отлыниваю от супружеских обязанностей, но, когда мы разводились, порадовались за меня.

— А твои родители?

— Считают меня лентяем.

Сара шутливо ткнула его кулаком в плечо.

— Да нет, ты просто хитрец.

Он усмехнулся, потом поморщился и потер плечо.

— А у тебя тяжелая рука.

— Тренированная. Но ты притворяешься. — Она не ошиблась: мышцы Кахилла оказались настолько упругими, что она рисковала получить серьезную травму. — Мы говорили о твоих родителях, — напомнила она.

— Они живут в Кентукки — решили переселиться туда, уж не знаю почему.

— А чем тебе не нравится Кентукки?

— Там часто идет снег.

— Ну и что в этом плохого?

— Раньше я был патрульным. Ты представляешь, каково патрулировать улицы в снегопад?

Сара не стала удивляться, зная, что снег, выпавший слоем один дюйм, способен серьезно затруднить движение транспорта. Южане не привыкли к снегопадам — этой извечной головной боли полицейских и причины множества аварий. Каждый, кто случайно оказался одной памятной зимой в штате Нью-Йорк, помнил, сколько трагедий разразилось из-за снегопада.

Вдруг Сара заметила, что они направляются на юг, к окраине города.

— Куда мы едем?

— Как ты относишься к бейсболу?

Сара задумалась:

— Это риторический вопрос?

— Сегодня у одного из моих двоюродных братьев два матча подряд. На первый мы не успеем, зато перекусим и подъедем как раз к началу второго. Джо-Джо играет между второй и третьей базами.

Очевидно, Джо-Джо звали двоюродного брата.

Бейсбол я люблю, но в этом пиджаке мне не просидеть несколько часов на холоде.

Под сиденьем у меня одеяло — толстое шерстяное. Мы устроимся на дешевых местах, обнимемся, закутаемся в одеяло, и никто ни о чем не догадается.

— Кроме меня.

— Надеюсь. А если нет — значит, я растерял все навыки или меткость.

Пожалуй, рядом с ним безопаснее всего быть в окружении людей.

— Ладно, я согласна, — сказала Сара. — Можем даже ограничиться хот-догами, если ты хочешь увидеть первый матч.

— Я знал, что ты меня поймешь! — обрадовался Кахилл.

Сидеть на холодной трибуне промозглым вечером, в окружении вопящих, смеющихся, болтающих родителей, их отпрысков, учителей и студентов оказалось гораздо забавнее, чем приходить на бейсбол по приглашению Дэниела или Ноэля. Во-первых, двоюродные братья и сестры Кахилла — а их собралось человек десять — оказались чокнутыми, но славными. Сара пришла к выводу, что в этой семье чувство юмора передается по наследству. Во-вторых, обниматься под одеялом было… не просто забавно.

Громадное одеяло оказалось очень теплым, как и обещал Кахилл. Он закутал в него их обоих, сумев укрыть даже ноги. От его жаркого тела и одеяла Сара вскоре согрелась, хотя этот апрельский вечер выдался таким холодным, что изо рта валил пар. Кахилл прижимался к ее левому боку, потирался о него твердым бедром, обнимал ее — постоянно, если не считать минут, когда порывисто вскакивал и сыпал яростной бранью судью — как потом выяснилось, еще одного своего двоюродного брата.

Несколько раз ему удалось даже справиться со своими чувствами. Его ласки были почти незаметными, разве что большой палец временами касался правой груди Сары, но Кахилл делал это не слишком настойчиво. Когда это случилось в первый раз, Сара смерила его взглядом в упор и обнаружила, что он с интересом наблюдает за игрой, с трудом сдерживая усмешку. В отместку она провела левой ладонью по его бедру — медленно, вкрадчиво, остановившись чуть ниже промежности. Кахилл напрягся, перестал улыбаться, и хотя продолжал смотреть на поле, его взгляд стал отчужденным.

Происходящее смущало Сару — вокруг были люди, хотя никто и не видел, что творится под одеялом. Вместе с тем ей безумно хотелось перестать дразнить Кахилла и коснуться его так, чтобы он забыл обо всем, а еще больше — повернуться, чтобы ее грудь легла ему на ладонь.

30
{"b":"12235","o":1}