ЛитМир - Электронная Библиотека

– Отлично, – обрадовалась я. – Теперь можем ехать на работу?

Мы вышли и сели каждый в свою машину, причем я даже не забыла снова включить в доме сигнализацию. Уайатт вывернул с короткой дорожки перед парадным входом и выехал на улицу, далеко подав задним ходом, чтобы оставить мне достаточно места для маневра. Я спросила себя, уж не собирается ли он ехать за мной до самого клуба, чтобы удостовериться в отсутствии в обозримом пространстве моего мечтающего о встрече бывшего мужа.

Я тоже выехала на улицу и переключила автоматическую передачу. Мотор ласково заурчал, пора выжать педаль газа. Уайатт пристроился следом.

Через сотню ярдов на нашей улице стоял знак «Стоп», призывающий к вниманию при пересечении с широкой, в четыре полосы, оживленной улицей. Я нажала на тормоз, но педаль тут же безвольно провалилась до самого пола. Машина проскочила мимо предупреждающего знака и оказалась в самом центре бурного потока.

Глава 19

Говорят, в подобных случаях перед глазами проходит вся жизнь. Однако со мной ничего подобного не произошло. Времени на углубленное самосозерцание не осталось: я была слишком занята борьбой с рулем и, конечно, проклятиями.

Несколько драгоценных секунд ушли впустую, на отчаянное топтание педали тормоза – а вдруг все-таки каким-то чудом сработает? Нет, чуда не произошло. Уже возле знака «Стоп», потеряв всякую надежду, я со всей силы стукнула по педали экстренного торможения, и машина завертелась, войдя в штопор. Вот так, крутясь, словно безумная, под визг шин, окутанная дымом, я и вылетела на перекресток. Ремень безопасности натянулся до предела. Я пыталась обуздать вращение, но в этот самый момент несущаяся сбоку машина, гоже под визг тормозов, врезалась в задний правый бампер и лишь увеличила скорость вращения. Я внезапно почувствовала себя на бешеной карусели. На какую-то долю секунды оказавшись лицом к встречному потоку, мельком увидела летящий прямо на меня красный пикап и тут же ощутила резкий удар – «мерседес» стукнулся о бетонный бортик средней полосы, отскочил от него и, все еще продолжая крутиться, вылетел на две встречные полосы. Я в ужасе взглянула направо, через пассажирское окно, и увидела застывшее женское лицо. В последнее мгновение перед ударом мне показалось, будто время замерло. Черная волна страха захлестнула с головой, и мир померк.

Темнота длилась всего лишь несколько секунд. Я открыла глаза и заморгала, с удивлением обнаружив, что до сих пор жива. Однако пошевелиться оказалось невозможно. Да если бы даже я и могла это сделать, то так сразу не решилась бы проверить ущерб, понесенный собственным телом. Стояла полная тишина; казалось, в мире не существует никого и ничего, кроме меня. Глаза заволокло туманом, лицо онемело и в то же время ощущало боль.

– Ой! – громко произнесла я в странную, давящую тишину, и возглас вернул меня к жизни и реальности.

Хорошая новость заключалась в том, что сработала подушка безопасности. Но была и плохая новость: произошло это из-за насущной необходимости. Я посмотрела вокруг и едва не застонала. Мой прекрасный белый «мерседес» напоминал кучу искореженного металла. Я осталась в живых, но машина безвозвратно погибла.

О Господи, Уайатт! Он ехал следом за мной и все видел. Теперь он наверняка считает меня мертвой. Правой рукой я нащупала ремень безопасности и расстегнула пряжку. Попыталась открыть дверцу. Она не поддавалась, а нажать сильнее не позволяла больная рука – ведь дверца была именно с этой стороны. К счастью, ветровое стекло от удара разбилось. Я осторожно вылезла, вернее, вывернулась из-за руля и, проявив чудеса гибкости и ловкости, чтобы не порезаться об осколки, просочилась в пролом и выбралась на складную крышу. В этот момент подбежал Уайатт.

– Блэр, – позвал он, протянув ко мне руки, но так и замер, словно опасаясь прикоснуться. Лицо его было мертвенно-бледным. – Как ты? Ничего не сломано?

– Кажется, нет. – Дрожащий голос больше походил на скрип. Из носа текло. Смущенно проведя по лицу рукой, я обнаружила на ней кровавый след, а красный дождь из носа продолжался. – Ой, кровь. Опять.

– Вижу.

Уайатт осторожно, бережно, словно хрустальную вазу, снял меня с крыши и понес на газон разделительной полосы. При этом ему пришлось пробираться сквозь лабиринт стоящих машин. Движение в обоих направлениях полностью замерло. От смятой крыши стукнувшей меня машины поднимался пар, и окружающие помогали сидящей в ней женщине. На соседней полосе в самых невероятных положениях застыли еще несколько машин, но там ущерб ограничился лишь рамками мелкой дорожной аварии.

Уайатт опустил меня на траву и сунул в руку носовой платок.

– Подождешь, пока я посмотрю, как дела у второй пострадавшей?

Я кивнула в знак согласия и махнула рукой, показывая, что готова остаться без опеки.

– Уверена? – уточнил он, и я снова кивнула.

Уайатт быстро коснулся моей руки и ушел, на ходу разговаривая по телефону, а я лежала на спине, прижимая к носу платок, чтобы остановить кровь. В памяти остался сильный удар по лицу; должно быть, он произошел в тот момент, когда развернулась воздушная подушка. Ну что ж, жизнь стоит крови из носа.

Подошел мужчина в костюме и присел на корточки, пытаясь загородить мое лицо от солнца.

– С вами все в порядке? – участливо поинтересовался он.

– Наверное, да, – с зажатым носом гнусаво ответила я. так что получилось не «наверное», а «давердое».

– Лежите спокойно и не пытайтесь встать, ведь вполне; возможно, что травма серьезнее, чем кажется, и вы еще просто этого не чувствуете. Нос сломан?

– Давердое, нет.

Было больно. Но болело все лицо и нос не больше, чем все остальное, так что я решила, что он лишь разбит.

Со всех сторон стекались добрые самаритяне и предлагали самую разнообразную помощь. Протягивали бутылки с водой и детские гигиенические салфетки; нашлось даже несколько спиртовых примочек из чьей-то аптечки, чтобы протереть ссадины, стереть кровь и увидеть, насколько серьезны раны. Включая меня, на месте происшествия оказалось семь легко раненных с порезами и ссадинами, но женщина за рулем протаранившей меня машины пострадала настолько серьезно, что ее даже боялись вытащить из искореженной горы металла. Было слышно, как разговаривает Уайатт – голос звучал спокойно и уверенно, но слова казались какими-то стертыми.

Наконец мой организм начал реагировать на случившееся, и появилась неудержимая дрожь. Я медленно села и оглянулась на царивший вокруг хаос, на сидящих здесь же, на разделительной полосе, окровавленных людей. Вдруг очень захотелось плакать. Неужели во всем виновата я? Конечно, произошел несчастный случай, и все-таки... все-таки причиной его оказалась именно я. Мой белый «мерседес». Внезапно на меня обрушилось чувство вины. Я всегда тщательно следила за машиной, но, может быть, пропустила какой-то важный момент? Не обратила внимания на сигнал бедствия, который заранее подавали тормоза?

Вдалеке послышался вой сирен. Прошло всего лишь несколько минут, но время ползло так медленно, что казалось, будто на траве я лежу не меньше получаса. Закрыв глаза, я начала молиться о здоровье и благополучии тяжелораненой. Кружилась голова, двигаться не хотелось, и поэтому я просто легла на спину и уставилась в голубое небо.

Неожиданно возникло странное чувство дежа-вю. Вспомнилось, что совсем недавно, под вечер воскресенья, я тоже лежала, глядя в небо, но только не на душистой зеленой траве, а на асфальте автостоянки. Точно так же визжали сирены, и точно так же вокруг собирались полицейские. Может быть, на самом деле прошло больше времени, чем мне казалось? Когда здесь успели появиться полицейские?

Возле меня на колени опустился какой-то человек в медицинской униформе. Я его не знала. Хотелось снова увидеть шоколадную красавицу Кейшу, которая угощала меня печеньем.

– Посмотрим, как здесь обстоят дела, – произнес человек и потянулся к левой руке; он явно решил, что повязка наложена на свежую рану.

46
{"b":"12236","o":1}