ЛитМир - Электронная Библиотека

В дамской комнате я постаралась привести себя в порядок, бумажным полотенцем тщательно смыв с лица и волос следы крови. Понятия не имею, каким образом кровь из носа могла оказаться на волосах, но тем не менее это было так. Кровь запеклась на ушах, за ушами, на шее, на руках. Черт возьми, оказался испорченным еще один прелестный лифчик! Кровь обнаружилась даже на ногах.

На переносице я увидела небольшой порез, а обе скулы покраснели и распухли. Наверняка к утру под глазами появятся черные круги. Но главное, у меня возникло серьезное подозрение, что утром проявится такое количество болячек, ссадин, синяков и прочих неприятностей, что черные круги под глазами утратят актуальность.

Уайатт не нашел сумку, так что сотового телефона у меня больше не было. Сумка должна быть в машине... а машина уже стояла на полицейской парковке, за железным забором. Команда судебной экспертизы осмотрела ее останки прямо на месте, во всяком случае, снаружи, а эвакуатор должен был забрать ее, не нарушая существующих улик. Уайатт сказал, что внутри тоже будут осматривать, и тогда непременно найдут сумку. В принципе я могла бы обойтись без ее содержимого, за исключением бумажника и чековой книжки. Но возобновлять кредитные карточки, водительские права, страховку и прочее очень не хотелось, так что оставалось лишь надеяться, что все найдется.

Я до сих пор не позвонила маме, потому что сообщить о том, что кто-то снова пытался меня убить, оказалось куда труднее, чем просто сказать об автомобильной аварии.

Полицейские то и дело приносили мне еду, сладости и напитки. Наверное, до них дошли слухи о воскресной истории с печеньем, и они решили подстраховаться. Казавшаяся очень суровой и непреклонной дама в темно-синей форме и с гладко зачесанными волосами принесла целый пакет попкорна и извинилась, что не может предложить ничего сладкого. Я выпила кофе. Пила диетическую колу. Мне предлагали жевательную резинку и сырные крекеры. Картофельные чипсы. Арахис. Я взяла немного арахиса и поп-корн, а от остального отказалась, боясь растолстеть.

Офицер по фамилии Адамс, который отвечал за расследование на месте преступления, тщательно прорабатывал последовательность событий. Заставлял меня рисовать какие-то схемы. Сам рисовал схемы. Мне стало скучно, и потому рядом со схемами я принялась рисовать улыбающиеся рожицы.

Понятно, что полицейские изо всех сил старались меня занять. Сомневаться в их намерениях не приходилось. Возможно, делалось это по приказу лейтенанта, чтобы отвлечь внимание от допроса Дуэйна Бейли. Как будто кто-то собирался совать нос в их расследование. Как ни странно, я всегда чувствую, когда лучше остаться в стороне и не возникать. Однако, судя по всему, лейтенант Бладсуорт в этом сомневался. Он пришел за мной часа в два.

– Сейчас отвезу тебя домой. Ты примешь душ и переоденешься, а потом поедем к твоей маме, но только повидаться. А затем ты снова отправишься ко мне.

– Зачем? – удивилась я, вставая. Я сидела в его кресле, за его столом и составляла список неотложных дел. Увидев список, Уайатт помрачнел. Взял листок в руки, взглянул и, убедившись, что его собственная персона в новом произведении не фигурирует, удовлетворенно кивнул.

– Бейли утверждает, что не трогал «мерседес». Говорит, он даже не знает, где ты живешь. Кроме того, на все последние дни у него имеется алиби. Макиннис и Форестер проверяют его показания, но на всякий случай, для большей безопасности, придется снова спрятать тебя.

– Но Бейли в полиции, под арестом? – Уайатт покачал головой:

– Под наблюдением, но не под арестом. Без официального обвинения можно задержать его только ненадолго.

– Но если преступник здесь, то от кого же прятаться? – Лейтенант ответил строгим полицейским взглядом.

– Бейли – самый очевидный вариант в том случае, если машина была повреждена до вчерашнего дня, когда еще это мог сделать он. С другой стороны, если его алиби подтвердится, придется признать, что за тобой охотится еще кто-то. Тот, кто просто воспользовался стечением обстоятельств, когда у убийцы Николь появился повод тебя убрать. Так что придется повторить тот разговор, который состоялся после гибели мисс Гудвин. Подумай хорошенько, ты ни с кем серьезно не ссорилась?

– С тобой, – не задумываясь ответила я, так как это был совершенно очевидный факт.

– А кроме меня?

– Больше ни с кем. Хочешь – верь, хочешь – не верь, но я ссорюсь очень редко. Ты исключение из правил.

– Какое везение, – пробормотал Уайатт.

– А со сколькими людьми, кроме меня, за последние месяцы поссорился ты? – сердито спросила я.

Уайатт задумчиво потер лоб.

– Вопрос интересный. Ну ладно, пойдем дальше. Кстати, я отдал распоряжение допросить твоего бывшего мужа.

– Зачем?

– Да так. Уж очень странно, что после пяти лет полного молчания он вдруг решил тебе позвонить. Не верю я в совпадения.

– Но с какой стати Джейсону вдруг могло понадобиться меня убить? Ведь он не получит страховки и я не располагаю ничем, что ему необходи...

Я не договорила, так как вдруг вспомнила, что как раз располагала. Располагала губительной для его политической карьеры информацией и даже фотографией в качестве вещественного доказательства. Но с другой стороны, он не знал о фотографии, а я не была единственной, кому было известно о его изменах.

Взгляд Уайатта стал еще более пронзительным.

– Что? – резко произнес он. – Что ты знаешь?

– Вряд ли какую-то роль здесь могут играть его прежние измены, – задумалась я. – Это слишком нелепо. Пять лет я молчала, так с какой же стати он вдруг заволновался? Больше того, об этом знаю не я одна, так что моя смерть вовсе не поставит точку.

– А кто еще знает?

– Мама. Шона с Дженни. О самом факте обмана знает и папа. Мама в конце концов рассказала ему главное, но без деталей. Наверняка знают те женщины, с которыми Джейсон меня обманывал. Возможно, его семья. Кроме того, вряд ли сам факт измены первой жене пять лет назад, да еще не с той, которая стала второй женой, способен нанести серьезный ущерб политической карьере. Такая история способна только слегка подмочить репутацию, но не разрушить ее до основания.

Впрочем, карьеру могло погубить то обстоятельство, что Джейсон развлекался и с моей сестрой, которой тогда было всего семнадцать. Это сразу ставило талантливого политика в положение гнусного совратителя.

– Хорошо, пусть так. Вспоминай еще.

– Больше ничего не вспоминается.

Как я уже говорила, Джейсон не знал о том, что я сделала копии фотографии, так что с этой стороны опасность мне не грозила.

– В любом случае Джейсон неагрессивен.

– Насколько мне известно, он угрожал разбить твою машину. Подобная угроза уже не шутки.

– Но ведь это происходило пять лет назад. И для него было важно, чтобы я молчала об измене. В то время он баллотировался в законодательные органы штата, и подобная огласка наверняка бы здорово ему повредила. А если честно, угроза прозвучала в ответ на угрозу огласки в случае, если при разводе он не отдаст мне все, что я потребую.

Уайатт поднял голову и задумчиво посмотрел в потолок.

– Интересно, почему меня это совсем не удивляет?

– Потому что ты умный человек, – ответила я и покровительственно похлопала лейтенанта по мягкому месту.

– Ну хорошо, если ты не думаешь, что охоту на тебя открыл бывший муж – а я все-таки собираюсь его проверить, – то какие еще варианты существуют?

Я покачала головой:

– Кроме как у Дуэйна Бейли, поводов нет ни у кого.

– Ну же, Блэр, подумай хорошенько.

– Думаю изо всех сил! – раздраженно воскликнула я. Бладсуорт тоже начал терять самообладание. Воинственно сложил руки на груди и, глядя сверху вниз, приказал:

– Думай еще сильнее, чем изо всех сил! Ты член группы поддержки, а это означает, что есть сотни людей, которые могут жаждать твоей смерти!

Глава 20

Мой крик перекрыл доносившийся в кабинет гул голосов.

48
{"b":"12236","o":1}