ЛитМир - Электронная Библиотека

– Если даже я и надменна, то это не твоя забота! – кричала я. – Я самостоятельный, независимый человек! Сама о себе забочусь и вполне обеспечиваю собственное существование! Хоть сейчас избавлю тебя от своего присутствия, и ты сможешь преспокойно вернуться к мирной, безмятежной и счастливой жизни!

– К черту! – внезапно с яростью в голосе произнес Уайатт и попытался меня поцеловать. Я так разозлилась, что даже хотела его укусить. Он увернулся, засмеялся и сделал еще одну попытку. Потянул сзади за волосы – так, что голова запрокинулась и шея оказалась незащищенной и уязвимой.

– Не смей! – Я попробовала увернуться и, отпустив ремень безопасности, уперлась ладонями в его плечи.

Но Бладсуорт, разумеется, очень даже посмел.

– Мне не нужна мирная, безмятежная и счастливая жизнь, – через несколько минут пробормотал он мне в ухо. – С тобой, конечно, масса неприятностей, но я тебя люблю, и тут уж ничего не поделаешь.

Уайатт бережно посадил меня обратно на сиденье, завел машину и выехал со стоянки, пока мы не привлекли внимания окружающих своими криками и кто-нибудь не вызвал полицию. Я все еще дулась и была готова в любую секунду расплакаться. Даже не знаю, сколько мы проехали, прежде чем Уайатт свернул с дороги и остановился за деревьями – так, чтобы никто нас не заметил.

Идея, пришедшая мне в голову после просмотра фильма, осуществилась.

Глава 26

Может быть, вы решили, что, услышав признание в любви, я оказалась на седьмом небе от счастья? Да, Уайатт действительно произнес священные слова, но сказал он их таким тоном, будто я была ложкой отвратительно горькой микстуры, которую ему предстояло принять, чтобы не умереть. Не помогла даже страстная сцена на заднем сиденье: я все равно чувствовала себя оскорбленной в лучших чувствах. Больше того, когда пришло время задуматься, я заволновалась о санитарном состоянии этого самого заднего сиденья. Ведь машина была арендована; нечего и говорить, что на этом самом заднем сиденье могло происходить все, что угодно.

Всю дорогу я молчала, а приехав домой, тут же бросилась наверх, чтобы принять душ, – на тот случай, если уже успела подхватить какую-нибудь особую заразу, проживающую в арендованном автотранспорте. Я заперла за собой дверь, чтобы в душ не смог проникнуть противник. Прекрасно известно, чем заканчиваются совместные гигиенические процедуры. А роль доступной женщины меня не устраивает.

Надо было заранее все предусмотреть и взять с собой в ванную чистую одежду. Я этого не сделала, а потому пришлось после душа надеть то, в чем я была до него. Выйти, обернувшись полотенцем, было нельзя. Уайатт Бладсуорт в любой ситуации оставался самим собой и ни за что на свете не упустил бы возможность вероломного нападения.

Разумеется, он поджидал меня у двери ванной. Стоял, прислонившись к стене, так терпеливо, словно, кроме ожидания, нечем было и заняться. Надо признать, что этот человек никогда не пытался увильнуть от выяснения отношений – прямота относилась к числу немногих его достоинств.

– Ничего не получится. – Я попыталась взять инициативу в свои руки. – Даже в кино нам не удалось сходить без громкой ссоры. А ты потом пытался загладить ее сексом.

Уайатт удивленно поднял брови:

– А что, существует лучший способ?

– Секс – типично мужской способ. Женщины, если сердиты и обижены, не стремятся к близости.

Брови поднялись еще выше.

– Ну, значит, ты меня обманывала, причем достаточно искусно, – изобразил удивление Уайатт. По-моему, это замечание трудно отнести к числу самых умных.

У меня даже задрожали губы.

– Не смей дразнить! Я не виновата, что ты сумел обнаружить мою слабость. А вот тебе стыдно пользоваться ею и добиваться своего таким нечестным способом!

На губах Уайатта появилась торжествующая улыбка. Оторвавшись от стены, он медленно выпрямился.

– Если бы ты только знала, как безумно приятно мне слышать о своей неотразимости! – Стремительно, словно змея, он схватил меня и крепко прижал к себе. – Отгадай, о чем я думал весь день.

– О сексе, – не задумываясь ответила я, глядя прямо перед собой, то есть в широкую мускулистую грудь.

– Да. И об этом тоже. Достаточно много. Но еще и о том, как ты меня смешишь, и о том, как приятно просыпаться по утрам рядом с тобой и возвращаться к тебе по вечерам. Я очень люблю тебя и вовсе не хочу поменять на какую-нибудь уравновешенную, невзбалмошную, ненадменную женщину. Никто в целом мире не сможет с тобой сравниться – просто потому, что искра не вспыхнет.

– Да уж, конечно, – саркастически вставила я. – Именно поэтому ты меня бросил и исчез на целых два года.

– Испугался. – Уайатт пожал плечами. – Признаю. Уже после второго свидания мне стало ясно, что рядом с тобой не дождешься ни единой спокойной минутки, а-потому я решил сократить потери, пока не увяз слишком глубоко. Ведь при взятом темпе уже через неделю мы оказались бы в постели, а к алтарю побежали бы раньше, чем поняли, что к чему.

– Так что же изменилось на сей раз? Я все та же.

– Слава Богу! Только такой ты мне и нужна! Вполне стоишь всех мыслимых волнений и неприятностей. Вот потому-то я полетел за тобой на море; по той же причине досидел в кино до самого конца, хотя от злости даже не понял, о чем шла речь в этом дурацком боевике. Ради твоей безопасности я готов свернуть горы.

Мне не хотелось успокаиваться, но злость сама собой как-то незаметно улетучилась. Я изо всех сил за нее цеплялась, а потому упорно хмурилась в нагрудный карман рубашки, чтобы злодей не вообразил, будто его сладкие речи возымели действие.

– Каждый день приносит что-нибудь новое, – продолжал Уайатт, склонив голозу и уткнувшись носом мне в висок.

Я задрала плечи, чтобы не позволить ему добраться до шеи, и он тихо рассмеялся. – С каждым днем я влюбляюсь все больше и больше. Ты даже помогла мне на работе, потому что те ребята из департамента, которые раньше из-за зависти терпеть меня не могли, теперь искренне сочувствуют.

Я нахмурилась еще больше – на этот раз по-настоящему. Что же, значит, любовь ко мне достойна сочувствия?

– Я не настолько плоха.

– Милая, ты неукротима, и они жалеют меня, потому что думают, что остаток дней мне придется провести в постоянных попытках каким-то образом тебя урезонить. В определенной степени они, конечно, правы. – Он поцеловал меня в лоб. – Но зато с тобой никогда не будет скучно, а в трудную минуту рядом всегда окажется твой отец, Блэр-старший, который подскажет мне, как лучше выжить в эпицентре торнадо. Ну вот. – Уайатт нежно коснулся губами моего уха. – Я первым раскрылся. Теперь твоя очередь. Можешь тоже сказать, что любишь меня. Не сомневаюсь, что так оно и есть.

Я поерзала, покрутилась, но объятие оказалось крепким и теплым, а запах кожи доводил до головокружения. Я обреченно вздохнула.

– Ладно, – произнесла я тоном угрюмой безысходности. – Да, я действительно тебя люблю. Но только даже на мгновение не надейся, что из-за этого я согласна превратиться в покорную бессловесную жену.

– Можно подумать, будто кто-нибудь когда-нибудь верил в такую перспективу, – уклончиво заметил Уайатт. – Но ты готова стать моей женой, и это главное. Я с самого начала серьезно об этом думал... то есть с самого начала нашей повторной встречи. Попытка убийства сразу расставила все по местам.

– Какая именно? – уточнила я, заглянув в зеленые глаза. – Ведь их было три.

Уайатт крепко прижал меня к себе.

– Первая. На прошлой неделе на мою голову свалилось столько страхов, что хватит на всю жизнь.

– Неужели? Что же тогда говорить мне? – Я окончательно сдалась и положила голову на грудь, которую упорно и хмуро разглядывала. Сердце стучало так, как умел заставить его стучать только Уайатт, но почему-то звук был стереофоническим. Не понимая, в чем дело, я сосредоточилась и прислушалась. Оказывается, ощущая бег собственного сердца, я одновременно слышала, как бьется сердце Уайатта – оно тоже куда-то стремительно летело.

64
{"b":"12236","o":1}