ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Данилов

Он поглядел на Игоря, стоявшего на пороге.

– Ну что смотришь как монашка на мужика? Не узнал?

– Вы же в отпуске.

– Отдых, как тебе известно, состояние прекрасное, но временное.

– Отозвали?

– Угу. Садись, докладывай.

Игорь расстегнул планшет, вынул объяснение Литовской. Данилов направил лампу, чтобы свет падал лучше, и начал читать. Читал он медленно, по нескольку раз акцентируя внимание на каких-то фразах и подчеркивая их карандашом.

– Так, – он положил объяснение на стол, – поработали неплохо. Какое у тебя впечатление?

– Пока никакого, – честно сознался Игорь, – Баку, Белоруссия. Золото, деньги, морфий. Полковник-летчик. Пока туман.

– Так, что ли, и докладывать будем – «туман»?

– Устал я что-то. Хочу передохнуть часок.

– Ладно, майор, иди в свой новый кабинет. Да не забудь документы заменить согласно новому званию и должности. И подумай, кого послать в Баку.

– А чего думать? Сережу.

– А если Никитина?

– Я думаю, лучше Белова. Работать-то придется с женщиной. К ней, наверное, подходец нужен.

– Ладно. Согласен. Иди готовь приказ.

Муравьев вышел, а Данилов вновь раскрыл папку с делом. Жаль, что его не вызвали сразу утром. Он, конечно, доверял ребятам, но свой глаз, он вернее…

Так что же мы имеем, уважаемый Иван Александрович?.. Деньги, 570 тысяч, забандероленные в стандартную банковскую упаковку… Дальше… Пластины желтого металла… Вот акт экспертов… Золото. Червонное. Госклеймо. Номер… Так… Далее… Ага… Вот что интересно, в обращении настоящие пластины не бывают… Читайте – нигде не продаются… «… Хранятся в отделении Госбанка и спецхранах…» Понятно… Это уже зацепка… Видно, где-то ограблен банк или напали на инкассаторов… Правда, может, это от немцев осталось… Выясним. Немедленно выясним… Морфий. Он – лекарство, снимающее боль, он же и наркотик… Где же акт медосмотра Кузымы?.. Вот он… «На руках и левом бедре следы уколов…» Понятно… «Состояние наркотической эйфории…» Наркоман… Знал, что у Судина морфий, и шел к нему… Откуда знал?.. Полковник-летчик… Стоял с ним у дома… Шел с ним по переулку… Его видели с покойным… Ох, не нравится мне этот полковник… Ниточка к нему одна – от Кузымы… Полковник… Это уже горячее…

Телефонный звонок прервал его рассуждения где-то на середине. Данилов поморщился и поднял трубку.

– Данилов.

– Товарищ подполковник, капитан Платонов докладывает.

– Слушаю вас.

– Убитый младший лейтенант Соколов вел служебные записи. Ну, что-то вроде дневника. Я взял их читать. Там много о «полковнике» этом, номера машин, на которых он приезжал.

– Где дневник?

– Выслал к вам с милиционером. Машиной.

– Спасибо, капитан, ваш Соколов был молодец.

Данилов повесил трубку и вдруг понял, что вот она, редкая, как говорят его «клиенты», «фрайерская» удача.

А что, собственно, такое удача? В тридцать девятом году он допрашивал бандита Сенечку Быка. Сенечка в преступном мире «ходил в авторитете», считался одним из некоронованных королей. Он сидел в его кабинете в кожаной коричневой куртке, шоколадных брюках и желтых ботинках на каучуке, ворот рубашки крученого шелка был оторван начисто, уж больно дергался Сенечка, когда его брали. Сидел он непринужденно, заложив ногу за ногу, и курил свои папиросы «Совьет юнион». Самые дорогие, в красной коробке, на которой была выдавлена знаменитая мухинская композиция. Поигрывая длинной папиросой под названием «метр курим, два бросаем», Сенечка жаловался Данилову:

– Вам этого, гражданин начальник, не понять, вы, извините, на жалованье живете, а вот мои все неприятности сегодня – сел играть в терц. И карта пошла, как никогда. Да что вы, Иван Александрович, вы-то знаете, что Бык всегда играет честно. Так вот я и говорю: пошла карта, и выиграл я семнадцать тысяч и рыжие бочата, – Сенечка ткнул папиросой в лежащие на столе часы, – представляете?

– Представляю, – кивнул головой Данилов. – С кем играл-то?

– Вы же меня знаете, гражданин начальник, я о таких вещах разговаривать не люблю. Так вот, мне все говорят: «Такой понт раз в десять лет подваливает, не ходи на дело». А я пошел. Значит, правда, что жадность фрайера губит. Как вы считаете?

– Да нет, Сеня, – ответил ему тогда Данилов, – не прав ты, мы тебя до той квартиры на Второй Мещанской довели. Дали тебе с Лебедевым в карты сыграть, а потом у сберкассы и взяли. Так что играй не играй, один конец.

– А какой он – мой конец? – хрипло спросил Бык, и глаза его словно выцвели от напряжения.

– Ты же знаешь сам, чего мне тебя учить?

– Значит, по совокупности пойду за всю масть?

– А ты как же хотел, только за азартные игры, незаконное хранение оружия и сопротивление работникам милиции?

– Конечно бы хотел, – горько вздохнул Сенечка, – но разве с вами сыграешь? В вашей колоде, гражданин начальник, всегда десять тузов. Видно, отпрыгался я…

Данилов вспомнил этот разговор, подумав о фрайерском счастье. Нет, их дело – это не карты. Здесь нет хорошего прикупа и длинной масти. Их удача – результат четкой и кропотливой работы многих людей, их отношения к ней. Если ты любишь свою работу, болеешь за нее душой, забываешь все остальное, кроме нее, вот она, твоя удача. Видимо, таким человеком и был покойный младший лейтенант Соколов. Поэтому и вел он свой дневник. Даже убитый, он участвовал в розыске…

В дверь постучали.

– Войдите.

Вошел старшина милиции.

– Товарищ подполковник, капитан Платонов приказал передать вам планшет лично.

– Спасибо. Идите.

Старшина вышел.

Иван Александрович щелкнул тугими кнопками застежки, вынул тетрадь в потрепанном коричневом переплете. Приблизительно посередине она была заложена листом бумаги с надписью: «Судин».

Данилов раскрыл тетрадь.

«Судин Илья Иосифович, год рождения 1897, беспартийный, несудимый, происходит из служащих, работает уполномоченным по снабжению (проверял в постпредстве АзССР: отзываются о нем неопределенно). Бывает в командировках в Баку и Белоруссии (проверял: командировочные правильные). Из Белоруссии ничего не привозит (со слов соседей), из Баку всегда сухофрукты и вино (проверял: не спекулирует). Факт положительный – сухофрукты раздает бесплатно соседям, особенно тем, у кого дети.

В личном деле записано: инвалид труда за Магнитку, туберкулез. Факт отрицательный – за два года ни разу не обратился к участковому врачу, в тубдиспансере на учете не состоит. Одевается хорошо. Карточки отоваривает вовремя. Знакомство в доме не ведет. Несколько раз в гостях была чернявая женщина нерусского склада, видно узбечка. Оставалась ночевать. Трижды видел с полковником авиации. Они ездили на машине „виллис“ Д 107-02 (воинской части) один раз и четыре раза на „эмке“ МТ 51–50.

С людьми приветлив, вежлив. Факт положительный. Но ни с кем не дружит, скрытен, о себе ничего не рассказывает, что есть факт отрицательный.

Доложил о нем начальнику отделения угрозыска капитану Платонову как о человеке подозрительном. Обещал разобраться. Квартплату вносит вовремя. Говорит по телефону с Минском, Брестом, Баку. Недавно купил трофейную радиолу и пластинки, отдал семь тысяч. Купил с рук. (Откуда такие деньги? Факт отрицательный)».

Все, на этом записи о Судине кончались. Данилов еще раз перечитал их и мысленно поблагодарил человека, которого никогда не видел. Эту тетрадь необходимо передать генералу, пусть покажет деятелям из отдела службы, как работает настоящий участковый. А то некоторые из них только за порядком в магазинах следят да паспортным режимом интересуются. В порядке паспорт – живи, делай, что хочешь. Спасибо тебе, Соколов, большое спасибо…

Данилов набрал номер ОРУДа.

– Воробьев, – ответила трубка.

– Боря, – сказал он замначальнику, – мне тут две машины установить нужно, только срочно.

– А у вас все срочно. Тут мне Муштаков звонил, прямо скандалил: мол, установи номер «эмки»-пикап. И что ты думаешь? На ней всего лишь с пивзавода бочку пива увезли. А мы два дня бегали.

10
{"b":"12240","o":1}