ЛитМир - Электронная Библиотека

Первым делом, провели проверку по сохранившейся картотеке Департамента полиции МВД царской России, где учтены все, кто проходил по материалам жандармских управлений и охранных отделений в связи с участием в революционном движении, и уж, конечно, социал-революционеры из подпольных организаций, осужденные за это к принудительным работам. Соответствующую карточку на эсера Михаила Карпова, а, как утверждал бывший чекист, это была его настоящая фамилия, мы не обнаружили. На всякий случай просмотрели учеты и на фамилию Якшин, под которой он поступил работать в Петроградскую ЧК. Результат также отрицательный. Но идем дальше.

Автор биографических записок указывает, что в Первую мировую войну он был на фронте, а сразу после Февральской революции, как «старый эсер», Керенский лично привлек его к работе в Смольном «по охранению революционного порядка».

Опять неувязка. Историки из Санкт-Петербурга сообщили нам, что в Смольном никакие учреждения Временного правительства не располагались.

Сумароков сообщает, что сразу после Октябрьской революции, сменив фамилию Карпов на Якшин, он поступает в Петроградскую ЧК на должность «помощника уполномоченного Особой группы» по борьбе с контрреволюцией. Это также не соответствует действительности, поскольку ВЧК была создана, как известно, 20 декабря 1917 года, и лишь после ее переезда вместе с Совнаркомом в Москву в марте 1918 года образовалась Петроградская ЧК. В ее штате не имелось каких-либо особых групп, так же, как не учреждалась и должность «помощника уполномоченного». В списках сотрудников ПЧК за тот период фамилии Якшина нет.

Правда, писатель Брешко-Брешковский, сын известной революционерки и, кстати говоря, участницы нелегальной организации Владимира Орлова (Орлинского), вспоминал в 1929 году, что под видом офицера к нему пытался втереться в доверие некий секретный сотрудник ПЧК Якшин. Вспомнил он об этом в связи с процессом в Берлинском суде над Орловым и Сумароковым (Карповым, Якшиным), но, проживая в Париже, не видел последнего в лицо. Так что, возможно, речь шла о другом человеке, хотя исключить сотрудничества Якшина с ПЧК на негласной основе полностью нельзя.

Эсеровский «крот» в чекистском ведомстве был якобы в марте 1919 года переведен по службе в Московскую ЧК и здорово отличился при раскрытии знаменитого взрыва в Леонтьевском переулке, за что получил от Реввоенсовета Республики золотые часы с надписью «Тов. Якшину за борьбу с контрреволюцией».

В архиве ФСБ мы просмотрели следственное производство по факту взрыва, но, как и ожидали, вновь не обнаружили в документах фамилию Якшин. Опять же допускаем, что он был секретным осведомителем, а их настоящие фамилии не раскрывались.

Впервые Якшин обнаруживается среди личного состава Управления особых отделов Южного и Юго-Западного фронтов, образованного по распоряжению ВЧК в 1920 году в Харькове. Начальником Управления назначили бывшего до этого руководителем особого отдела МЧК Ефима Георгиевича Евдокимова. По исторической литературе и архивным документам мы знаем, что он выехал к новому месту службы, забрав из МЧК и ВЧК группу сотрудников, в числе которых мог оказаться и Якшин.

Для организации закордонной, а точнее зафронтовой, работы Евдокимов создал в своем управлении специальное подразделение, первым и единственным начальником которого становится Михаил Якшин. Это мы установили документально.

Поскольку именно работа на Украине наиболее подробно, особенно в сравнении с другими эпизодами, описана в биографической справке, можно предположить, что Якшин попал в аппарат Евдокимова в Харькове из какой-нибудь местной чрезвычайной комиссии.

Здесь следует иметь в виду, что ЧК на Украине была засорена разного рода темными элементами. Многие левые эсеры и анархисты, порвав к тому времени со своими единомышленниками, вступили в ряды большевиков и уже как коммунисты поступали на работу в чекистские органы.

В 1921 году Якшин возглавляет пятое (закордонное) отделение Особого отдела ГПУ Украинской Советской республики и участвует в «разложенческой» работе среди белых, эвакуировавшихся в Турцию и Болгарию. В записках Якшина фигурирует, например, Виленский, который был направлен им, Якшиным, в Константинополь и организовывал возвращение на родину многих врангелевцев, включая и генерала Якова Александровича Слащёва. Уточнить что-либо о самом Якшине и проверить соответствие написанного им о работе чекистов Украины в других государствах не представляется возможным, поскольку архив ГПУ УССР теперь принадлежит иностранной спецслужбе — СБУ Украины.

Остается рассчитывать на то, что местные историки прочтут эту книгу, заинтересуются Сумароковым (Якшиным) и их поиск будет удачным.

По той информации, которая имеется в нашем распоряжении, можно утвердительно говорить лишь о назначении его на разведработу в Берлине под прикрытием заведующего репатриационным отделом Полномочного Представительства УССР в Германии.

По рецепту доктора Гольденштейна

В апреле 1927 года произошло событие, круто поменявшее тактический рисунок деятельности ОГПУ. Я имею в виду бегство за кордон уже упоминавшегося нами Опперпута-Стауница. Вместе с известной террористкой Марией Захарченко-Шульц он нелегально пересек советско-финскую границу и рассказал представителям местных спецслужб и английским разведчикам, что «Трест» является мистификацией чекистов. К сожалению, работавшие с Опперпутом сотрудники ОГПУ излишне доверились своему агенту, и оказалось так, что он не только сообщил иностранцам о разработке, но и дал массу других сведений, включая данные на отдельных негласных осведомителей.

Для контрразведчиков с Лубянки предательство Опперпута явилось сигналом к пересмотру некоторых форм деятельности, необходимости применять новые приемы. Поскольку Опперпут выступил с разоблачениями в зарубежной прессе, было решено скомпрометировать его перед новыми хозяевами также через средства массовой информации. С помощью оперативных возможностей КРО и ИНО ОГПУ удалось опубликовать ряд статей в Эстонии и других европейских странах, что привело к возобновлению проверочных процедур в отношении перебежчика спецслужбами и эмигрантскими организациями. Оппернут был поставлен в безвыходное положение и решил делом доказать свою лояльность, непричастность к провалу Сиднея Рейли и арестам белогвардейских разведчиков в Москве и Ленинграде.

Как известно, с группой террористов он нелегально прибыл в СССР, совместно со своей любовницей Захарченко-Шульц предпринял попытку взорвать здание ОГПУ и, настигнутый чекистами, застрелился.

Оперативники уловили тот эффект, который дали публикации в газетах, хотя компрометационные кампании через прессу не являлись чем-то новым и многие годы использовались в практике спецслужб.

Думается, именно в 1927 году в ОГПУ созрела идея использовать «журналистское расследование»» для устранения Владимира Орлова с передовой фронта тайной борьбы.

В январе, холодным по берлинским меркам днем в столицу Германии прибыл Ефраим Соломонович Гольденштейн, назначенный Наркоминделом на должность второго секретаря Полпредстава СССР. Высокий, худощавый, с золоченым пенсне на крючковатом носу человек неторопливо вышел из машины на улице Унтер ден Линден, поднялся по ступенькам здания полпредства и скрылся за массивной дверью.

Сотрудники наружного наблюдения германской контрразведки поспешили отчитаться о проделанной работе, отметив, что никаких контактов в городе у подопечного не состоялось.

В Полицай-президиуме временно успокоились. Ведь они еще не знали о предстоящей работе «дипломата».

На самом деле в Берлин прибыл новый резидент Иностранного отдела ВЧК, ранее возглавлявший закордонные аппараты ОГПУ в Австрии и Турции.

В своей книге «Секретный террор», опубликованной после бегства на Запад, высокопоставленный сотрудник советской разведки Георгий Агабеков вспоминал о берлинском резиденте следующее:

«Гольденштейн, по кличке Александр или Доктор, по национальности еврей, является одним из самых старых и заслуженных сотрудников ИНО ОГПУ. До 1924 года он работал на Балканах и был очень близок с македонскими революционными деятелями, среди которых и сейчас пользуется большим авторитетом.

34
{"b":"122414","o":1}