ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но чем бы ни занимался, Данилов постоянно думал об убийстве Грасса. К сожалению, он пока не мог допросить Флерову. По сей день она находилась в очень тяжелом состоянии. В написанных ею еще раньше показаниях Данилов нашел несколько интересных деталей, которые требовали объяснения, а главное, развития. Ничего пока не мог сообщить Костров. Мишка безвылазно сидел дома, ожидая прихода Широкова. За его квартирой велось круглосуточное наблюдение, но пока все это не давало никаких результатов.

Позавчера Ивана Александровича вызвал начальник МУРа.

— Садись, Данилов, — сказал он. — Чем порадуешь?

— Пока нечем.

— Значит, все без изменений.

— Пока да.

— Я думаю. Резаный «лег на грунт». Знаешь, так моряки-подводники говорят. После атаки, чтобы акустиков обмануть, подводная лодка ложится на дно и выжидает.

— В том-то и дело, что он выжидает. Только чего, а главное — где? Долго он не выдержит. Широков все равно объявится со дня на день.

— Товарищи из госбезопасности сообщают, — начальник открыл сейф, вынул оттуда тоненькую папку, — что наши разведчики установили, будто в Москве есть резидент по кличке «Отец», и этот «папаша» вокруг себя банду из уголовников формирует. Тебе эта кличка ничего не говорит?

— Нет. Можно «пройтись» по ней. Были трое. Но на них подумать не могу.

— Почему?

— Первый — Гаврилов. Его застрелили на Малой Бронной.

— Это который по булочным работал?

— Он самый. Второй — Шмыгло, он в Сиблаге. Третий — Князев. Часовщик. В больнице с острым диабетом.

— Значит, новенький.

— Не думаю. Это, наверное, кто-то из бывших. Кроме клички, ничего не известно?

— Больше ничего.

— Маловато.

— В том-то и дело. Ты сам смотри, Иван Александрович, как получается. Появляется Широков, совершает преступление и исчезает. Куда делся? Мы все оставшиеся «малины» прочесали, всех уголовников перетрясли, а его нет. Я тут дела старые смотрел, нашел одну интересную запись.

Начальник протянул Данилову пухлую папку:

— Ты здесь гляди, что отчеркнуто. Это допрос Осипова. Ты помнишь, бандотдел брал его в Мытищах?

— Как же, помню, он тогда чуть не ушел на их же машине.

— Точно. Читай.

— «Я о Широкове могу сообщить только то, что у него в Москве есть никому не известная квартира, на которой он прячется и где может всегда денег занять».

— Ну что, интересная запись?

— Да, любопытно. Возможно, это кто-нибудь из его прошлых сослуживцев.

— Вот так же думают и сотрудники госбезопасности. Они эту версию сейчас разрабатывают. Но у них свои дела, а у нас свои. Поэтому искать надо.

— Вы бы мою группу от текучки освободили.

— Не могу. Людей не хватает, так что все ведите параллельно. Как наблюдение за квартирой Кострова?

— Ничего интересного.

— Тогда придется снять. Люди очень нужны.

— Давайте еще недельку подождем.

— Не могу. Три дня, не больше.

Вспоминая этот разговор, Данилов был благодарен начальнику за то, что тот не требовал от него невозможного. Но вместе с тем он и сам прекрасно понимал, что кто-то очень внимательно следит за ходом расследования и ничего хорошего ему как начальнику группы ожидать не приходится. Пока дело об убийстве Грасса было таким же темным, как и месяц назад. Правда, появился новый персонаж. — «Отец». Но два дня Полесов работал в картотеке и ничего интересного не нашел. «Как быть? — мучительно раздумывал Данилов. — Кто может знать что-либо о нем?»

На столе зазвонил телефон.

— Данилов.

— Иван Александрович, — взволнованно сказал далекий Мишка, — только что от меня вышел Лебедев.

— Хорошо, Миша, за ним присмотрят.

— Разговор есть, Иван Александрович, встретиться очень нужно.

— Подъезжай немедленно к Никитским воротам. Дом шесть знаешь?

— Знаю.

— Там во дворе скверик, жди.

Данилов приехал раньше. Мишки еще не было. Этот дворик Иван Александрович заметил совсем недавно. Лучшее место для встречи найти было трудно. Во-первых, двор проходной, так что мало ли кто и зачем сюда идет. Во-вторых, в нем был маленький палисадничек. Сядешь на скамейку, и тебя из-за зелени не видно. И еще одна немаловажная особенность устраивала Данилова: днем здесь почти никогда не было народа.

Иван Александрович сел на лавочку, раскрыл газету. Пробежал глазами по полосе и нашел статью Ильи Эренбурга. Он только начал читать первые строчки, как рядом с ним на скамейку плюхнулся запыхавшийся Мишка.

— Иван Александрович, Лебедев был.

— Здравствуй, Миша. Ты отдышись и спокойно по порядку рассказывай.

— На дело он меня звал.

— Куда?

— Куда — не сказал. Только, говорит, Резаный верное дело предлагает. Взять продовольственный магазин, мол, за продукты надежные люди большие деньги дадут.

— Какой магазин и кто эти люди?

— Не говорил он, сам не знает. Резаный должен им вечером сообщить.

— Где?

— Поругался я с ним, он так и ушел.

— Как поругался, из-за чего?

— Да за старое.

— Эх, Миша, Миша! Так ты, брат, ничего и не узнал.

— Он еще говорит, будто Резаный у какого-то человека прячется.

— Мы это знаем, только кто этот человек?

— Больше ничего я не узнал, — сказал смущенно Мишка, — не получается у меня… Но вы не подумайте, я стараться буду.

— Вот это уже хорошо. Помни, что для них ты должен остаться прежним Мишкой Костровым, точно таким. Ты, надеюсь, не отказался пойти с ним?

— Я согласился, только поругались потом. Но это наши старые дела. Я ему кое-что припомнил.

— Что, если не секрет?

— Обманул он меня лет шесть назад. Я ему вещи передал…

— Старая история, кое-кто у кое-кого дубинку украл.

— Вроде этого.

— Ты теперь иди, Миша. Один иди. Нас вместе видеть не должны. Сиди дома и жди. А за магазин спасибо, это для нас очень важно. Ведь они не зря хотят обокрасть именно магазин. Завтра люди туда придут, а продуктов нет. Исчезли продукты. Вот кое-кто и пустит слух, что в Москве голод начался. Иди, Миша, и жди.

В коридоре управления Данилова догнал оперуполномоченный Рогов.

— Плохо дело, товарищ Данилов, упустили мы того человека.

— То есть как упустили?

— Он вышел от Кострова, ребята пошли за ним, а на Курбатовской площади он ушел проходным двором.

— Неужели он заметил наблюдение?

— Нет, он спокойно шел, это парень наш сплоховал. Мать его встретила, ну и задержала на несколько минут.

— Да, — сказал Данилов, — хороший денек. Прямо как на заказ. Ну что теперь делать будем? Ваши люди с родственниками беседуют, а наблюдаемый уходит, и мы знаем, что сегодня ночью готовится преступление, а где — не знаем.

— Он же не нарочно.

— Если бы я этого не знал, я бы с тобой не здесь разговаривал.

Данилов пошел к себе и позвонил дежурному, распорядился дать телефонограмму по всем отделениям, чтобы усилили этой ночью наблюдение за магазинами. Кроме того, он решил сам проинструктировать сотрудников, уходящих на ночное патрулирование.

Развод старших нарядов начинался в двадцать три часа. Сегодня от МУРа выделялось пятнадцать сотрудников. Каждому из них придавались два милиционера из опердивизиона.

Данилов спустился в дежурку.

— Товарищи, — он оглядел собравшихся, — вы знаете, что моя группа разыскивает опасного преступника. Мы располагаем данными, что сегодня ночью должны ограбить один из гастрономических магазинов. По всей вероятности, это будет крупный магазин. Видимо, преступники повезут продукты на машине. Прошу вас особенно внимательно проверять автомобили и груз. Помните, что необходимо быть предельно осторожными: дело придется иметь с очень опасными людьми. Ясно, товарищи?

Последнее он мог бы и не спрашивать. Патрулировать уходили опытные и отважные люди, много сделавшие для поддержания порядка в ночной столице.

Данилов подошел к Полесову. Сегодня Степан шел старшим патруля.

— Ты смотри, Степа, сам знаешь, какое дело. А вдруг, на наше дурацкое счастье, Резаный будет действовать в твоем районе. Ты где, кстати?

19
{"b":"12242","o":1}