ЛитМир - Электронная Библиотека

Лепилов и два сержанта ввели в дежурную часть отделения милиции шумное сборище: изрядно побитого Володю, Яну и цыганский ансамбль. Впрочем, цыганом остался теперь лишь Гулевой — остальные утратили жгучие национальные черты в пылу бурных событий.

— Надеюсь, не помешали? — с показной робостью осведомился Лепилов у Митрофанова.

— Нет, — мрачно ответил тот. — У меня и до вас было плохое настроение, — и, нахмурившись, привычно гаркнул на галдящих задержанных. — Граждане, граждане! Не начинайте нового скандала!

— А мы не начинаем — воинственно отозвалась Яна. — Мы продолжаем старый!

К барьеру, за которым сидел Митрофанов, пробирался Гулевой и тихо попросил:

— Пожалуйста, позовите Никольского. Это важно, поверьте.

В кабинете Никольского сидел побитый Володя. Сергей писал протокол. У дверей пристроился на стуле Лепилов.

— Итак, вы никогда не были в доме у гражданина Гулевого и не видели этой броши? — Никольский кивнул на фотографию в старом журнале, лежавшем на столе.

— Точно, — раздраженно подтвердил Володя. — Я — не я, и лошадь не моя. А цыган — со сдвигом. Неужели не ясно?

— Нет пока. — Никольский протянул ему листок протокола. — Распишитесь.

Володя чиркнул авторучкой и встал.

— Все?

— Да, — кивнул Никольский. — Кстати, как Алексей Борисович поживает?

Володя едва заметно дрогнул.

— Какой Алексей Борисович? — Он изобразил удивление.

— Тарасов, — пояснил майор спокойно.

— Понятия не имею, о ком вы говорите… — Володя отвел лживые глаза.

В дежурной части грянул цыганский хор.

— Ладно, спасибо, — улыбнулся Никольский.

— За что? — подозрительно спросил Володя.

— Сразу многое прояснилось после вашего ответа, — растолковал ему Никольский, ничего, в сущности, не растолковав.

В кабинет вошел Беляков с плащом и кейсом.

— Миша, уведи задержанного, — распорядился Никольский.

Лепилов вывел Володю за дверь.

— Ну, я домой, — благодушно объявил Беляков, прислушиваясь к цыганскому хору, доносившемуся из дежурной части. — Веселого дежурства тебе, — и добавил, кивнув вслед Володе. — Этот, что ли, драку затеял?

— Он самый, — подтвердил майор.

— Кто такой? — без интереса осведомился Беляков.

— Наводчик на квартиру Гулевого, — сообщил Никольский.

— Шутишь? — Беляков изменился в лице.

— С начальством — никогда. Зарок дал, — улыбнулся Сергей.

— Расколол субчика? — на сей раз азартно поинтересовался Беляков.

— Нет. Гулевой узнал его по голосу, — пояснил Никольский.

Беляков скис.

— Хорошо, что не по запаху… — протянул он разочарованно. — Тоже мне — улика.

— Пока только ниточка, — согласился Никольский. — Но я с этим типом не в первый раз сталкиваюсь. Надо подержать его до утра — за нарушение общественного порядка. А утром с управлением связаться, чтобы наружку за ним пустили. Связи выявить.

— Разбежался! Кто нам поверит в управлении? — закипятился Беляков. — Что мы предъявим? Показания цыгана?.. Не дадут наружки.

— Если очень попросите — дадут! — настаивал Никольский.

— А вдруг ошибка? — гнул свое подполковник. — Мало ли кто кого по голосу узнал? Да еще спьяну? Потом оправдывайся… Хлопот не оберешься.

— Что же вы предлагаете? — Сергей с трудом скрывал раздражение.

— Работать лучше, — наставительно сказал беляков. — Повышать свой профессиональный уровень. И культурный — тоже.

Он вышел из кабинета, нарочно не закрыв за собой дверь.

В дежурной части по-прежнему пел цыганский хор, помещенный в «аквариум». Там же сидел Володя.

Яна, перегнувшись через барьер, ругалась с Митрофановым. Увидев Никольского, спустившегося сверху, она переключилась на него:

— Долго еще мы томиться будем? В этих застенках?

— Где?.. — удивился Сергей.

— А раньше говорила — дом родной, — обиженно напомнил Митрофанов. — Когда репортажи снимала.

— Никто тебя не томит, — заметил Сергей. — Ступай себе.

— Отпусти Володю! — потребовала Яна.

— Придется… — вздохнул майор.

— Ан не хочется, да? — зло спросила Яна.

— Моя бы воля — не отпускал, — подтвердил Никольский.

— Это еще почему?

Яна, слегка подвинутая на идиотских идеях о «свободе прессы», любые действия властей, хоть чуть-чуть ограничивающие журналистскую разнузданность, воспринимала как покушение на эту самую «свободу». И невдомек было демократически озабоченной девице, что никакой свободной прессы не может быть в обществе, где пресса вполне легально продается и покупается — либо официальным путем, либо через систему «спонсорства». А репортер всегда пишет или снимает то, что прикажет хозяин. Иначе быстро окажется на улице…

— По крайней мере, парень остался бы цел, — пояснил между тем Яне Никольский и вышел из отделения.

Яна, утратив боевой пыл, испуганно посмотрела ему вслед.

У входа в отделение стоял, покуривая, Лепилов. Никольский тоже закурил — за компанию. Они помолчали, отдыхая от накала страстей в дежурной части.

— А я думал, Тарасов Алексей Борисович — приятель ваш, — неожиданно высказался Лепилов.

— Что? — опешил Никольский. — Откуда ты его знаешь?

— Звездочку вместе обмывали, — напомнил Лепилов. — Когда вы майора получили.

— Да, в самом деле… — Никольский даже смутился. — Я тоже думал, что приятель… — сказал он задумчиво: — И зря.

— Выходит, у него брошь? — в упор спросил Лепилов.

— С чего ты решил? — слегка напрягся Никольский.

— Главный вопрос был о нем, когда у журналиста показания брали, — пояснил Лепилов.

— Почему главный? — Сергей решил устроить парню маленький экзамен.

— Задали так — вроде бы между прочим. А паренек дернулся, — усмехнулся Лепилов, демонстрируя: да, товарищ майор — классный опер, но и мы тоже кое-чего стоим.

— Холодновато здесь, — заметил Никольский. — Пошли ко мне в кабинет. Потолкуем. Жалко, кофе кончился.

— Купил, — сказал Лепилов.

А цыганский хор заливался в дежурной части, не умолкая.

Стас и Никольский сидели в парадном старого дома, поставленного на реконструкцию. Стас развлекался — бросал камешки в консервную банку.

— Обрати внимание, Василич, — говорил он. — Алкаши повадились на чердак — прямо во дворе у тебя. Там окошко фанерой было заколочено. Выбили, паразиты!

— Непорядок, — согласился Никольский.

— Я и говорю, — Стас явно на что-то намекал.

— Про ювелирную лавку есть что-нибудь? — Намека Сергей не уловил и спрашивал о том, чем сейчас интересовался больше всего.

— Ничего, — покачал головой Стас и тотчас себя опроверг: — Помнишь, опер у вас в отделении работал, мордатый такой? Федя.

— Помню, — кивнул Никольский.

— Фактически он хозяин, — сообщил Стас.

— Ты уверен?.. — вскинулся Никольский. — По документам — члены трудового коллектива владельцы.

— А без документов — все на цыпочках перед Федей, как балерины, — хохотнул Стас. — Куплены все.

Он бросил очередной камешек в консервную банку.

— Перестань, — попросил Никольский.

— Попаду — перестану… Но до чего же упорные, гады! — тайный агент хотел донести до майора какую-то свою мысль, но говорил почему-то обиняками.

— Кто? — не понял Сергей.

— Алкаши. Хуже тараканов — ничем не выведешь. И почему им этот чердак понравился? Загадочный случай… Жильцы с верхнего этажа в ЖЭК жаловались. Плотник был. Новую фанеру на окошко поставил. Так что ты думаешь? Опять выбили!

— Бандиты, — снова согласился Никольский.

— А тебе — до лампочки, — Стас многозначительно заглянул майору в глаза.

Но Никольский опять его не понял.

— Слушай, Стас. Три серьезные кражи на территории. Шума много?

— Никакого, — хмыкнул агент. — Кому шуметь? Один, правда, раскричался, что брошь у него сперли. Так он цыган — по простоте душевной… А другим воспитание не позволяет скандал устраивать.

30
{"b":"12245","o":1}