ЛитМир - Электронная Библиотека

— Почему вы думаете, что ваш брат убил Андрианова? — спросил Лепилов.

— Андрианов звонил два раза сюда и представлялся, разыскивая его, — отчетливо произнесла Клягина.

— Сергей оставил у вас какие-то вещи? — задал дежурный вопрос Миша.

— Попробовал бы! — вырвалось у девушки. И столько скрытой ярости слышалось в ее голосе, что Михаил понял: не врет девчонка. Ни на капельку, ни на молекулу не врет.

— Но вы вот так просто подозреваете своего брата в убийстве? — удивился все же Лепилов.

— Я не подозреваю, я знаю, что он — убийца! — Теперь она кричала. Глаза ее вспыхнули огнем ненависти.

— Почему? — Михаил даже опешил от подобного взрыва эмоций.

Но Клягина уже взяла себя в руки. Усталым механическим голосом, даже нудным каким-то, она произнесла:

— Он выродок. Нелюдь. Тварь, — будто озвучила набор банальных, никому не интересных истин.

— У вас есть адрес квартиры, которую он снимает? — спросил Лепилов.

— Есть, записан в алфавите. Сейчас я вам его принесу, — пообещала девушка и приоткрыла дверь. Лепилов придержал дверь ногой и сказал:

— Извините, но я с вами.

— Думаете, я все вру и он здесь прячется? — хмыкнула она почти презрительно. — Не прячется, не бойтесь. Что ж, пойдемте.

Они вдвоем вошли в темный коридор. Девушка крикнула в никуда:

— Мама, это электрик из РЭУ, счетчики проверяет!

Лепилов подождал у счетчика. Девушка вышла из комнаты с длинненькой книжицей в руке, кивком указала на выход. На площадке сказала:

— Держите.

— Я перепишу, — Лепилов достал из кармана шариковую ручку и блокнот. Быстренько переписал адрес, отдал книжку и поблагодарил, не подумав:

— Спасибо.

— За что? — тускло сказала она. — Господи, что же будет, когда мама все узнает!

Стемнело уже. В кабинете Никольского Котов и Никольский при свете настольной лампы играли в шахматы.

— Хреновый ты шахматист, Сергей, — бурчал негромко Котов. — Ты же сыщик, тебе же просчитывать надо на десять ходов вперед.

— Я и просчитываю. Счет-то три — один в мою пользу.

— Это ничего не доказывает. Я, чиновник, одну-то партию у сыщика все-таки выиграл. А сейчас вторую выиграю. Шах!

Будто по его приказу зазвонил телефон. Никольский взял трубку, включил звук.

— Лепилов?

— Я, Сергей Васильевич, — раздался голос Михаила. — Нету света в его окне. Что делать с ним?

— Будто не знаешь! — сказал Никольский.

— В засаду, да? — уточнил Миша.

— Это уж по обстоятельствам, что в квартире обнаружишь, — отдал-таки распоряжение Сергей. — Или не обнаружишь. Дверь незаметно вскрыть сможете?

— Сможем, замки знакомые, — заверил Михаил.

— А соседи? — зачем-то спросил Никольский. Ну не мог он не проконтролировать подчиненного, хотя и знал: Лепилов — опер более чем грамотный.

— Одни шумно гуляют, других вообще нет, — с готовностью доложил Миша.

— Тогда действуйте, — приказал наконец Никольский. — Как осмотритесь, сразу позвони. Только свет не вздумайте включать!

— О господи! — возмутился наконец и Лепилов, вешая трубку.

— Хороший у тебя парень Лепилов, — сказал просто так Котов.

— Угу, — согласился Никольский, глядя на шахматную доску. — А я ладьей закроюсь.

— Думаешь, спасешься? — хихикнул Котов.

— Не только спасусь, но и атаковать буду, — заверил Сергей. — Куда теперь ты своего ферзя денешь?

— Не хвались идучи на рать… — Котов размышлял. Вдруг встрепенулся. — Да, кстати. Мне сообщили сведения о мокрых висяках с голубыми.

— Что ж ты молчал?! — едва не заорал Никольский.

— Все не по делу вроде бы… — с сомнением сказал Котов. — Два глиномеса, задушенных удавкой…

— У него тогда пистолета не было! — азартно воскликнул Сергей.

— Считаешь, он? — спросил Слава.

— Почти не сомневаюсь. Яростная вера сестры в то, что он убил Андрианова, возникла не на пустом месте! — убежденно заявил майор. — Она, видимо, давно его подозревала.

— Уж очень свиреп для пидора… — вновь засомневался Слава.

— Задницей он только заманивал денежных глиномесов. Он не пидор, он тварь. — Никольский посмотрел на часы. — Конец второго акта.

— Какого еще акта? — удивился Котов.

— Я на сегодня в театр приглашен. Теперь Анюта мне башку отвинтит… — с наигранной тоской и затаенной гордостью сообщил Сергей.

— Дела! — еще раз удивился Котов. — Ишь как у тебя серьезно!

Никольский не успел отреагировать — зазвонил телефон.

— Лепилов? — спросил Никольский.

— Мы в квартире, — Лепилов замолк, ожидая следующего вопроса.

— Он туда придет? — поинтересовался майор.

— Да, твердое да, Сергей Васильевич! — заверил Миша радостно. — В комнате две сумки, в которых все для дальнего и длительного путешествия.

— Соображения, — предельно кратко спросил начальник.

— Мы в засаде до упора. С голода не помрем и от жажды тоже. Втроем мы возьмем его… — Лепилов прыснул и добавил голосом Папанова: — Без шума и пыли.

— Не кривляйся, — велел Сергей строго. — Клягин на пределе. Или уже в беспределе. Вас подстраховать?

— Нас трое, Сергей Васильевич, — устало сказал Миша, как малому ребенку. — Не надо, только толкаться будем.

— Разговор — шепотом. Разуйтесь и ходите на цыпочках, — опять начал было Никольский.

— Шеф! — укоряя, перебил Лепилов.

Сергей понял, мысленно сам посмеялся над собой.

— Чуть что — звони немедленно! — Никольский положил трубку. — Ну нам и ночка предстоит!

— Не нам, а вам. Я — начальник. Я спать пойду, — Котов встал, потянулся.

— Сдаешь партию? — съехидничал Сергей.

— Партия будет доиграна завтра, — Котов приблизился к дверям. — От Шевелева ничего нет?

— Пока нет, — ответил Никольский.

— Плакали наши пять тысяч… — вздохнул Слава.

В серой полумгле рассвета Вешняков, мягко ступая босыми ногами, отошел от входной двери и приблизился к комнатному окну.

— Тебе кто разрешил пост покинуть? — просвистел шепотом Лепилов. Он полулежал в кресле. А Климов дрых на кушетке.

— Все, — сказал Вешняков, тоже шипя. — Он до семи не объявится. Теперь только за компанию с теми, кто на работу торопится. Мое время закончилось. Буди Жорку.

Лепилов посмотрел на часы — было ровно четыре. Он осторожно положил ладонь на острое плечо Климова, который, отвернувшись к стене, тихо спал.

— А? Что? — на испуганном выдохе вскинулся плохо соображавший Климов.

— Тихо, Жора, — по-матерински успокоил его Лепилов. — Твоя смена.

— А-а-а, — с трудом понял свою задачу Климов и, скинув ноги, сел на кушетке.

— Ты придиванный коврик захвати, — посоветовал Вешняков. — Из-под дверей сквозняком тянет, ноги сильно мерзнут.

Климов, прихватив коврик, направился к дверям.

— Спи, — с завистью приказал Лепилов. Вешняков опрокинулся спиной на кушетку, вытянул ноги и заворчал недовольно:

— Заснешь тут, — и помечтал: — Сейчас бы сто пятьдесят в два глотка и супчику горячего!

— Заткнись, — мечтательно протянул Лепилов. Сто пятьдесят и горячий супчик пленили и его воображение.

— Эх, ты, — Вешняков зевнул. — А Владимир Ильич Ленин что говорил? Надо мечтать.

— Он этого не говорил. Он говорил, что из всех искусств для нас важнейшим является кино.

Тот самый, дивный город на воде уже проснулся. Прошли по главной улице к пристани служащие порта; рабочие — к консервному заводу, мелкие чиновники расползлись по многочисленным конторам районной власти.

Музей открывался в одиннадцать. В половине двенадцатого Иван Степанович Коломиец, сняв пломбу с парадных дверей, открыл их массивным ключом.

Без двадцати пять с черного хода, который караулил бутафорский сторож-дед, в музей деловито прошагали двое краснопиджачников. Правда пиджаки их посерели от пыли.

Незаметно доведший их до места работы Шевелев развернулся и прогулочным шагом добрался до гостиницы, где на тротуаре у подъезда притулилась «Ока». Он все уже подготовил к отъезду, и «Ока» резво побежала из плавучего городка. На шоссе Шевелев дал скорость: машин там пока почти не наблюдалось. Только один раз «Оке» пришлось принять на обочину: навстречу пронеслись, уверенно занимая середину проезжей части, темно-синий «Мерседес» и бежевый шестидверный «Линкольн».

60
{"b":"12245","o":1}