ЛитМир - Электронная Библиотека

– Не так мы говорим, не так. – Золотарев нервно чиркнул спичкой, прикурил. – Я вам враг разве? Да что говорить, собачья у нас служба. Идите, голубчик. И помните, в три вы у генерала Климовича.

В час Климович встретился с начальником Охранного отделения полковником Мартыновым. – Вот, ваше превосходительство…

– Да бросьте вы, Андрей Петрович, не на параде, попрошу без чинов.

– Слушаюсь, Евгений Константинович, вот разработка на Бахтина. – Сами перескажите.

– К нему весьма благосклонен Белецкий, пользовался покровительством Джунковского. Учился в Александровском училище. За неделю до выпуска отчислен за дуэль.

– Это я что-то слышал, весьма романтичная история.

– Поступил на службу в Санкт-Петербургскую сыскную полицию рядовым сыщиком в летучий отряд, раскрыл несколько сложных дел, упорно занимался криминалистикой, был назначен помощником заведующего летучим отрядом, получил первый классный чин. Далее по службе рос весьма успешно. По именному повелению получил двух Владимиров. За дело братьев Гохман президент Франции пожаловал ему орден Почетного легиона, имеет Персидскую и Бухарскую звезды… – Да они у каждого дворника в столице есть.

– Тем не менее. Достиг успехов в английском боксе и криминалистике, награжден на международном съезде криминалистов в Женеве почетной медалью. Смел, решителен, честен. Живет по средствам. Окружение, в основном, сослуживцы и литератор Кузьмин. С женщинами имел долгие связи.

– Вы мне, Андрей Павлович, нарисовали идеальный портрет, а мне нужно…

– Понимаю, Евгений Константинович. Одна зацепка была. Мой агент Сибиряк сообщил, что в двенадцатом году в Париже Бахтин предупредил его и некоего социалиста Литвинова о том, что загранрезидентура готовит против них операцию. Агент Блондинка обработал Литвинова, но тот об этом слухом не слыхивал. Я решил провести оперативную комбинацию, но она не удалась. Бахтин выгнал Сибиряка и пригрозил ему арестом. – А почему не арестовал?

– Они были лучшими друзьями в кадетском корпусе.

– Ну что ж, как человек я его понимаю. Вы сами верите в это?

– Не очень. Сибиряк пьет, у алкоголика всякие видения могут быть. – Неужели ничего на Бахтина, нет? – Ничего, Евгений Константинович.

– Дело с пресненским пожаром он поднял лихо, что и говорить.

Ровно в три Бахтин вошел в кабинет градоначальника.

– Как градоначальник, – сказал Климович, – я благодарю вас за превосходно проведенное полицейское дознание. – Благодарю, ваше превосходительство.

– Но, господин коллежский советник, вы забыли, что карающая рука должна быть приложена к умной голове.

На вашем мундире французская награда, это напомнило мне слова великого Наполеона: «Искусство полиции заключается в том, что она не должна видеть того, чего не нужно видеть».

– Если бы Наполеон служил в сыскной полиции, ваше превосходительство, он думал бы иначе. Климович улыбнулся.

– Ваше превосходительство, вы недовольны работой сыскной полиции? – Доволен, но вдумайтесь в слова Наполеона. – Вы имеете в виду Коншина? – Вы догадливы.

– Я не отвечаю за газеты, но я добросовестно выполнил просьбу сенатора Белецкого оградить господина Коншина от сомнительных сотрудников. – Вы получили такое указание? – Климович встал. – Так точно. В кабинете повисла тишина.

– Ну что ж, вы выполнили его в свойственной вам манере. Я не задерживаю вас больше, господин коллежский советник.

Бахтин по старой юнкерской привычке сделал поворот кругом и вышел. На улице он закурил и засмеялся, вспомнив растерянное лицо генерала. На службу идти не хотелось, и он решил напиться, просто как городовой на Пасху. А куда пойти-то? И вдруг он вспомнил, что в двух шагах живет Наталья Вылетаева, а там и милый человек Дранков. Когда он подошел к дверям квартиры Вылетаевой, белым, кокетливым, с легкомысленной ручкой и блестящим рычажком звонка, то на секунду застеснялся. Действительно, кто он этим веселым людям, живущим в легкомысленном, почти карнавальном мире. И все-таки он надавил кнопку звонка. Гостеприимно распахнулась дверь. Потом пришли Женя Кузьмин, Миша Павлов и прелестная Маша. До глубокой ночи они пили, пели, спорили. Когда утром Бахтин выходил от Маши, то почувствовал странное облегчение, будто не было вовсе всех неприятных разговоров. И сложности ему эти показались мелкими и ненужными в сравнении с легким морозцем, ослепительным снегом и утренним солнцем, витающим над домами.

Москва заново заставила его полюбить жизнь. Переоценить прошедшее, выкинуть из памяти горькое и обидное. И это чувство внесло в его жизнь порядок и смысл. На углу Тверской он купил «Русское слово». Номер пах керосином и краской. На первой странице он увидел свой огромный портрет. С газетного листа на него глядел невеселый человек. Но это была старая фотография человека, не сумевшего победить в себе тоску. Бахтин хотел выкинуть газету в урну, но подумал, сложил ее аккуратно и спрятал в карман шинели.

Перед самыми рождественскими каникулами Маршалка и Бахтина вызвали на Тверскую, в дом московского губернатора. В зале собралось несколько высших чиновников, которым тоже подоспели награды. Бахтину вручили Станислава первой степени, а Маршалку – Владимира третьей. Московский губернатор, егермейстер высочайшего двора, граф Муравьев, удостоил сыщиков похвалой и пожал руки. Награждение это было настолько неожиданным для Бахтина, что он вышел из зала ошарашенный. Маршалк ждал орден, он был ему положен по выслуге, но тем не менее тоже был несколько удивлен. В коридоре он остановил прикомандированного к губернатору коллежского советника Пенки на и пошептался с ним. На улице Маршалк сказал Бахтину:

– Счастлив твой Бог, Саша, представили тебя военные, а поддержал Кошко. Он представление отволок Белецкому, а тот в царскую канцелярию. Вот такие игры.

Но уже на следующий день в Сокольниках, на даче, Бахтин с сыщиками брал известного налетчика Борьку Кота, ограбившего десяток богатых квартир и проломившего топором голову околоточному надзирателю. Борька отстреливался из «смит-и-вессона», снятого с трупа околоточного. У одного из его подельников был револьвер «лефоше», у другого охотничья двустволка. Они нанюхались кокаина и сдаваться не собирались. Бахтин вместе с Баулиным влезли в дом через кухонное окно, застрелили одного из налетчиков, а Кота и его правую руку – Семена Лошадь, повязали. Здесь же на даче обнаружили большую часть награбленного. А вывел их на Кота новый агент Бахтина Мишка Чиновник. В камере Бахтин сделал из Кота отбивную и выбил фамилии и адреса остальных членов банды и наводчиков. Усталый пришел он в свой кабинет и спросил чаю. На столе задребезжал аппарат. – Бахтин у аппарата.

– Доброго здоровья, Александр Петрович, не признаете?

Да как же Бахтин мог не узнать этот дребезжащий вкрадчивый дискант. – Фролов, Петр Емельянович… – Значит, признали, а у меня к вам дельце. – Чем могу?

– Так я в первопрестольную перебрался, в столице худо: свирепствует господин Кирпичников.

– Чем помочь могу, Петр Емельянович? – Бахтин обрадовался – такой агент, как Каин, может сильно помочь московскому сыску.

– Замолвите словечко в градоначальстве, чтобы без проволочки разрешили открыть антикварный магазин в Колпачном переулке. Домик-то там я давно прикупил.

– Хорошему человеку всегда поможем, приходите завтра.

Бахтин назвал адрес явочной квартиры. Того не зная, сделал ему Кирпичников хороший подарок. Правда, он и не знал, что хозяин «мельницы» на Вяземском подворье агент под псевдонимом Макаров. Да и не надо ему было знать об этом. Передача агента на связь другому чиновнику все равно как измена женщине. Из этого ничего путного не выходило. Ты сделал из человека помощника, травмировал его психику, искусственно развил в нем охотничий азарт, узнал о нем самое сокровенное, теперь ты не можешь предать его. Ты вступил с человеком в связь, благословенную дьяволом, а это весьма опасно.

Закончилась рождественская неделя, и Новый год подошел к Москве.

66
{"b":"12248","o":1}