ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Пропавшие без вести

Такие дела – редкость в нашей работе. Обычно ими занимается полиция: у них есть необходимое оборудование, рабочая сила и законное право досконально проверять все сведения. Однако полиция не может расследовать дело вечно, поэтому, когда оно закрыто, семьи пропавших часто обращаются за помощью к частным детективам, ведь пока ведутся поиски, надежда еще есть.

Сколько бы горя и боли ни причиняла смерть, она позволяет родственникам погибшего поплакать и жить дальше. Учитывая достижения судебной науки, тело практически всегда указывает на убийцу – будь то человек, природа или чья-то оплошность. Когда же трупа нет, искать разгадку можно до бесконечности, особенно если у детектива нет сколько-нибудь явных зацепок. Казалось бы, люди не должны просто так исчезать, но, судя по фотографиям на молочных коробках, они пропадают каждый день.

Я позвонила Абигейл Сноу, матери Эндрю, и назначила на завтра встречу. Я понимала, что это даст старушке ложную надежду, но убедила себя, что другого выхода просто нет.

После встречи с родителями у меня было только два желания: 1) вернуть Дэниела; 2) проработать дело Сноу.

Через неделю после Погони № 1 я постучала Дэниелу в окно. Было примерно десять вечера, и, постучав, я вдруг осознала, что забыла подготовить речь.

Дэниел открыл окно и сказал:

– Нет.

– Может, в Гватемале так принято здороваться, но мы обычно говорим «привет», «рад тебя видеть» или даже «вот это да!».

– Думаешь, твои остроты сейчас уместны?

– Я уже пыталась просить прощения, это не помогло.

– Изабелл, у меня есть дверь.

– Даже три двери.

– И?..

– Пройти через три двери или через одно окно – что проще?

– Мне плевать, что проще. В следующий раз сделай одолжение – позвони в дверь.

– То есть следующий раз будет?

– Я просто так выразился.

– Можно мне зайти на минутку? Ради такого случая я даже спущусь.

– Изабелл, я не хочу тебя видеть.

– Но мне еще столько нужно объяснить.

– Что я сказал?

– Ты сказал, что не хочешь меня видеть. Я тебя слышала.

– И что это значит?

– То, что ты сказал?

– Да.

– Что ты не хочешь меня видеть.

– Правильно.

– А можно спросить почему?

– Поверить не могу! Неужели я еще с тобой разговариваю?

– Мне ответить на твой риторический вопрос?

– Изабелл, я зол.

– Понимаю. Просто хочу узнать, что именно тебя разозлило, и попытаться это исправить.

– Ты мне врала. Во всем.

– Не во всем.

– Спокойной ночи, Изабелл, – сказал Дэниел и закрыл окно.

Выкуп

На следующее утро моя сестра проснулась ровно в 6.30. Наступил первый день ее зимних каникул, а значит, закончилось трехмесячное наказание (правда, во время этого наказания Рэй разрешалось шпионить – за мной). Прошло две недели с тех пор, как дядя получил таинственную записку. Две недели сестричка разрабатывала план нападения.

Она встала, почистила зубы, умылась, натянула джинсы, одну футболку с длинными рукавами и одну с короткими (белую и красную соответственно), пять раз провела гребнем по волосам, взяла телефон, накрыла микрофон тряпкой и позвонила.

Дядя Рэй, любитель поспать до обеда, ответил после четвертого гудка.

– Алло.

– Слушай меня внимательно, – сказал менее звонкий, чем обычно, голосок. – Если хоть на шаг отойдешь от моих указаний, можешь попрощаться с рубашкой. Усек?

Упоминание счастливой рубашки тут же рассеяло остатки сонного тумана, в котором еще пребывал дядя Рэй. Он не видел ее уже две недели, и это успел почувствовать весь дом. Дядя ударился ногой об косяк – потому что на нем не было любимой рубашки. Он получил штраф за стоянку в неположенном месте, пролил стакан воды, набрал два фунта, полицейские вломились на его последний покер – всему этому была причиной похищенная рубашка.

– Я все расскажу Альберту, – пригрозил дядя.

– И больше никогда ее не увидишь.

Рэй угодил в западню и понял это.

– Чего тебе надо? – вяло пробормотал он.

– Садись в автобус и поезжай в банк «Уэллс Фарго» на Монтгомери и Маркет-стрит. Сними со счета сотню баксов.

– Знаешь, это вымогательство.

– У тебя сорок пять минут.

Сорок пять минут

Согласно указаниям, Рэй вошел в банк «Уэллс Фарго» и снял со своего счета сто долларов. На улице к нему подъехал мальчик на скейтборде.

– Дядя Рэй? – спросил он.

Дядя тут же развернулся в поисках племянницы, но ее нигде не было. Он злобно покосился на подростка:

– Чего тебе?

Тот дал ему мобильный.

– Вам звонят.

Рэй взял телефон, и мальчик уехал.

– Алло.

– Ровно в восемь пятнадцать будь у телефонной будки на Рыбацкой пристани, возле Музея восковых фигур.

– Когда я получу рубашку?

– У тебя двадцать пять минут. Избавься от телефона.

Дядя выбросил мобильный в урну, ничуть не сомневаясь, что за ним следят. Он поймал такси и подъехал к музею раньше времени. Немного подождал у будки, пока не заметил девушку, которая шла к автомату и рылась в сумочке явно в поисках мелочи. Тогда дядя Рэй зашел внутрь, взял трубку и притворился, что разговаривает. На самом деле он изрыгал поток бессвязных ругательств. Наконец телефон зазвонил.

– Да! – сказал Рэй самым грубым тоном, на какой был способен.

– Купи билет в музей и погуляй там, – распорядился уже более узнаваемый голос.

– Да это же тринадцать баксов! – воспротивился дядя, который не пошел бы в Музей восковых фигур и задаром, даже если бы там угощали выпивкой.

– Думаю, ты уже сойдешь за пенсионера. А это всего десять долларов и пятьдесят центов.

– Что, если я не пойду?

– Сброшу твою рубашку с моста. Прямо сейчас.

– Да что я тебе такого сделал?

– Перечислить?

– Ладно, иду.

Дело Сноу

Когда дядя Рэй собрался с силами и зашел в музей, я постучала в дверь Джозефа и Абигейл Сноу на Миртл-авеню в округе Мэрин. Миссис Сноу открыла дверь, и меня захлестнула волна крепкого аромата. Позже выяснилось, что пахло попурри, но в ту минуту слишком много других раздражителей атаковало мой мозг, поэтому я даже не задумалась об источнике запаха.

Абигейл Сноу было около шестидесяти. На ней красовалось старомодное платье с цветочным узором, будто из сериала 50-х. Ее прическа тоже застряла в далеком прошлом, а заодно и в добром баллончике лака для волос. Ростом Абигейл была примерно пять с половиной футов, телосложения скорее крепкого, чем пухлого, отчего казалась высокой и даже грозной. Платье ей не шло, зато было идеально выстирано и отглажено. Все в доме походило на саму миссис Сноу: безвкусно, но идеально чисто.

По резиновым половичкам я прошла в гостиную, которая представляла собой прямо-таки видение в белом. Все здесь было белоснежное, кроме мебели вишневого дерева и коллекции декоративных тарелочек. Никогда в жизни я не видела столько кружевных салфеток в одном месте. На стенах почти не было фотографий, только две над камином. По мальчикам с идеальной детской внешностью – галстуки-бабочки, чистая кожа, натянутые улыбки – ничего нельзя было сказать о том, какими они вырастут. Мне даже представилось, что Абигейл так и хотела заморозить их во времени, как весь свой дом.

Хозяйка строго меня осмотрела и только потом предложила сесть на белый диван, покрытый полиэтиленом. Я недавно перестала строить из себя учительницу и была в джинсах, кожаных ботинках и потертом бушлате, который купила в армейском магазине. Я думала, что выгляжу вполне прилично, Но Абигейл явно была иного мнения.

– Надо же, – сказала она. – Девочки сегодня одеваются совсем как мальчики.

– Ага. Правда, здорово? – ответила я, уже решив, что хозяйка мне совсем не нравится.

– Хотите чаю? – спросила Абигейл, не желая обсуждать преимущества мужской одежды.

33
{"b":"122492","o":1}