ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Выражение ужаса изобразилось па лицах всех четверых. Они затряслись, как в лихорадке.

Лоредано пристально на них посмотрел.

— Но у меня есть средство спасти вас.

— Какое? — спросили все хором.

— Не торопитесь. Я могу спасти вас; но это не значит еще, что я это сделаю.

— Почему?

— Почему? А потому, что за всякую услугу надо платить.

— Чего же вы от нас требуете? — спросил Мартин Ваз.

— Я требую, чтобы вы следовали за мной и повиновались беспрекословно.

— Можете быть спокойны, — сказал один из авентурейро, — за моих товарищей я отвечаю.

— Мы согласны! — вскричали остальные.

— Отлично! Знаете, что мы сейчас сделаем?

— Нет; вы должны нам сказать.

— Так слушайте! Сейчас мы сломаем эту стену. Потом — войдем в комнату фидалго и убьем всех, кто попадется на пути; мы сделаем исключение только для…

— Для кого?

— Для дочери дона Антонио де Мариса Сесилии. Если кто из вас хочет получить другую девушку, берите ее себе, я согласен.

— А что потом?

— Весь дом станет нашим. Мы объединимся с нашими товарищами и нападем на айморе.

— Это не поможет, — возразил один из авентурейро, — вы же сами сказали, что у нас сил не хватит с ними справиться.

— Это верно! — согласился Лоредано. — С ними мы не справимся, но себя сумеем спасти.

— Как? — спросили недоумевающие авентурейро.

Итальянец улыбнулся.

— Когда я сказал, что мы нападем на айморе, я не совсем точно выразился: я имел в виду, что нападут другие.

— Все-таки это непонятно. Говорите яснее.

— Так вот, слушайте: мы разделим наших людей на два отряда, вы и еще несколько человек будете под моим началом.

— Допустим; что же дальше?

— После этого один отряд покинет дом. Будет сделана вылазка. Одновременно остальные откроют огонь со скалы. Это старый способ, и вы, верно, знаете его: атаковать противника сразу с двух сторон.

— А дальше что?

— Такая вылазка дело опасное; она сопряжена с риском для жизни. Вот почему за нее буду отвечать я. Вы последуете за мной. Только вместо того, чтобы идти на врага, мы направимся с вами к ближайшему селению.

— А, вот оно что! — воскликнули авентурейро.

— Под предлогом того, что дикари могут на несколько дней отрезать нам обратный путь в дом, мы возьмем с собою запасы еды. Мы пойдем не останавливаясь, не оглядываясь назад. И обещаю вам, мы будем спасены.

— Но это предательство! — вскричал один из авентурейро. — Мы предадим товарищей в руки врага!

— А как же иначе? Одни должны умереть, чтобы другие могли жить. Так уж устроен мир, и не нам его изменять. Надо считаться с его законами.

— Нет! На это мы не пойдем! Это низость!

— Ладно же, — холодно ответил Лоредано, — вы вольны поступить, как вам угодно. Потом пожалеете, только поздно будет.

— Но послушайте…

— Нет, нам больше не о чем говорить. Я думал, что вы люди, которых стоит спасать. Теперь я вижу, что ошибся. Прощайте.

— Если бы не предательство…

— Какое там предательство! — в бешенстве вскричал итальянец. — Неужели вы в самом деле думаете, что хоть один из нас уцелеет! Все тут пропадем. А раз так, то пусть хоть несколько человек спасутся.

Последний довод, видимо, поколебал авентурейро.

— Даже у тех, кому придется умереть, — продолжал Лоредано, — если они не отъявленные эгоисты, не будет права жаловаться на свою судьбу; пусть радуются, что смерть их на пользу товарищам пошла. Ведь это лучше, чем погибать ни за что. А так оно и случится, если мы будем сидеть сложа руки.

— Ладно. Тут ничего не скажешь. Полагайтесь на нас, — сказал один из авентурейро.

— Как хочешь, только потом я всю жизнь буду каяться! — воскликнул другой.

— Ну так закажем мессу за упокой их души!

— Неплохо придумано! — усмехнулся итальянец.

Авентурейро стали помогать своему товарищу ломать стену. Лоредано отошел в угол комнаты.

Некоторое время он смотрел на работавших. Потом снял с себя пояс из стальных пластинок, стягивавший его камзол.

На внутренней стороне этого пояса была узенькая прорезь. Он вытащил оттуда лист пергамента, сложенный вдвое. То был знакомый нам план пути к серебряным залежам.

Лоредано глядел на этот клочок пергамента, и в памяти его оживало прошлое. Но воспоминания эти отнюдь не пробудили в нем угрызений совести; напротив, они еще больше разожгли его желание добыть сокровища, которые принадлежали ему, но все никак не давались в руки.

Из раздумья его вывел один из авентурейро. Незаметно подкравшись к итальянцу, он долгое время за его спиной разглядывал план и вдруг сказал:

— Не можем мы ломать эту стену.

— Почему? — спросил Лоредано, поднимая голову. — Что, она такая крепкая?

— Не в этом дело; стоит ее толкнуть, и все повалится. А ведь там — молельня.

— Ну и что такого?

— Как что? Святые образа, статуи. Неужто их на пол валить? Это же искушение. Да хранит нас господь от такого греха.

Обескураженный этим новым обстоятельством, значение которого он хорошо понимал, Лоредано стал расхаживать из угла в угол.

— Дураки! — бормотал он. — Деревяшка какая-то и глины комок, так они уж и отступают! А еще называют себя мужчинами! Скоты! У них нет даже простого инстинкта самосохранения!

Прошло несколько минут. Авентурейро стояли в нерешительности и ждали, что скажет их главарь.

— Святых трогать боитесь, — продолжал Лоредано, подходя к ним ближе. — Ну, раз так, я повалю эту стену сам. Работайте пока, а готово будет, скажете.

Между тем остальные бунтовщики, находившиеся в галерее, слушали рассказ Жоана Фейо, который в точности передал им все слова местре Нунеса.

Когда они узнали, что Лоредано — монах, отрекшийся от своего обета, они в ярости повскакали с мест, готовые разорвать его на части.

— Что вы собираетесь делать? — вскричал Жоан. — Да разве такую ему надо смерть? Казнить его надо — и страшной казнью. Поручите это мне.

— А чего же время тянуть? — спросил Васко Афонсо.

— Обещаю вам, он у меня не заживется. Сегодня же мы его приговорим, а завтра он получит воздаяние за все зло, которое сотворил.

— А почему не сегодня?

— Дадим ему время покаяться: надо, чтобы перед смертью он поразмыслил о своих грехах.

На том и порешили.

Они ждали только появления Лоредано, чтобы схватить его и учинить над ним суд.

Прошло немало времени, а итальянец все не появлялся; было уже около полудня.

Людей мучила жажда; запасы воды и вина, значительно уже сократившиеся с начала осады, находились в кладовой, где заперся Лоредано со своими четырьмя сообщниками.

По счастью, в комнате итальянца оказалось несколько кувшинов с вином. Они распили это вино, с веселым смехом провозглашая тосты за здоровье монаха, которого собирались приговорить к смертной казни.

В разгаре веселья в иных вдруг заговорила совесть; кто-то уже предлагал просить прощения у фидалго, снова объединиться вокруг него и помочь ему победить врага.

Если бы но стыд за свое поведение, они немедленно бы пошли к дону Антонио де Марису и упали бы перед ним на колени. Но они решили, что лучше сделать это позднее, когда человек, подстрекавший их к бунту, будет наказан.

Тогда у них будет основание умолять фидалго простить их. Тогда он поверит, что раскаяние их искренне.

II. ЖЕРТВА

Пери понял, что означает жест индианки, однако он даже не подумал следовать за ней. Он только посмотрел на нее сверкающими глазами и улыбнулся.

Девушка уловила смысл этой улыбки; она видела, какая твердая, непоколебимая решимость запечатлелась на его лице.

Какое-то время она еще пыталась настаивать, но напрасно.

Пери отбросил в сторону лук и стрелы и снова прислонился к дереву, все такой же спокойный и невозмутимый.

Но вдруг он вздрогнул.

Наверху, на площадке появилась Сесилия и помахала своей тонкой белой рукой; знак этот приказывал ему ждать. И, как ни далеко от него было в эту минуту ее прекрасное лицо, ему показалось, что оно озарено счастьем.

61
{"b":"1225","o":1}