ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Однако в остальном все концы в рассказе Хандуита сходились. И без пособия по демонологии подкопаться под его показания было бы трудно. Однако, к счастью, оно под рукой, и простое сравнение чертежей должно выявить правду. Конечно, лучше было бы иметь перед глазами воровскую копию наставления, но раз уж демон ее уволок, то придется обойтись тем, что есть.

– Ладно, господин Хандуит, осталось еще лишь одно уточнение. Не можете ли вы описать пентаграмму, которую начертили?

Хандуит застонал.

– О нет, господин, и рад бы, но не могу! Я выжег из памяти все, что касается той страшной ночи, да и происходило это уже так давно…

«Спроси, где он стоял – внутри или за пределами круга!»

Хандуит продолжал говорить что-то, но Лайам его не слушал, сосредоточиваясь на подкинутой ему мысли.

– Ладно-ладно, – остановил он говорящего жестом руки. – Просто скажите, где вы находились – внутри пентаграммы или в стороне от нее?

Хандуит жалко затряс головой и умоляюще поглядел на жену, которая уже не кашляла, а надсадно хрипела.

– Не помню, – проскулил он. – Мне так хотелось все это забыть…

– В стороне, – прохрипела Ровиана. – Ты стоял в стороне, дорогой…

«Вне пентаграммы находятся в случае вызова предсказателя, чтобы тот не сбежал. А вызывая убийцу, прячутся в круг, чтобы обезопасить себя».

– Отлично, – сказал Лайам, обращаясь как к своему фамильяру, так и ко всем находящимся в камере лицам. – Думаю, для начала этого хватит. Может быть, вы хотите еще что-нибудь сказать, господин Хандуит? – Он выжидающе посмотрел на заключенного, но тот только покачал головой.

Госпожа Хандуит зашевелилась на своем ложе.

– Я… я хотела бы кое-что сказать, господин… Подойдите поближе ко мне. Умоляю.

Эта тихая фраза стоила ей огромных усилий. Лайам подошел и опустился возле больной на колени. Ладонь его стиснула горячая и трепещущая рука. Задыхаясь, женщина проговорила:

– Сжальтесь…– Затем разжала пальцы и вновь откинулась на постель.

«Боги», – подумал он, отходя от страдалицы, к которой тут же бросился Хандуит. Когда Лайама уговаривали присоединиться к ареопагу, никто почему-то не удосужился сообщить, что ему предстоит заниматься отправкой на виселицу смертельно больных женщин. Он подхватил дракончика с пола и кивнул Эласко:

– Идем.

Они уже довольно далеко ушли от занятых камер, но ругань моряков все еще провожала их, ей вторил раскатистый храп спящего оборванца. Однако в этой музыке словно чего-то недоставало. И Лайам вдруг понял чего – кашля госпожи Хандуит. Он остановился и затаил дыхание. Ему, конечно же, хорошо было известно, что отнюдь не все женщины хрупки и слабы – он встречал достаточное количество хитрых и кровожадных особ, готовых ради своей выгоды на любую жестокость, однако чувство щемящей жалости к этой несчастной не проходило. И то, как трогательно она старалась поддержать своего мужа, невольно вызывало симпатию к ней и заставляло Лайама стыдиться себя.

Эласко, остановившийся рядом, произнес понимающим тоном:

– Вы думаете о его жене? Но тревожиться сильно не стоит. Могу побиться об заклад, она куда крепче, чем Хандуит, несмотря на свои болячки.

– Мгм, – они двинулись дальше. – Как давно она хворает?

– Да, почитай, с тех самых пор, как их сюда поместили. Она каждый раз была такая, когда я к ним приходил, и человек, который носит им еду, говорит то же самое. Думаете, председательницу как-то смягчит ее хворь?

– Не знаю, – честно ответил Лайам. Он слишком мало знал госпожу Саффиан, чтобы ответить. В нем вдруг шевельнулось смутное подозрение. Посчитав его лишь реакцией на свое сострадание, он попытался увести мысли в сторону, но не сумел и, дойдя до лестницы, снова остановился. – А эти моряки – давно ли они там сидят?

– Да не больше недели. Они убили лодочника и сперли его лодку, так что их в скором времени ждет петля. А что?

– Можете привести наверх кого-то из них? Всего на пару минут? Мне нужно кое в чем разобраться. – Тот, кто провел неделю в темной дыре, будет на свежем воздухе посговорчивее, и потом, ему не хотелось, чтобы Хандуиты что-то услышали.

Эласко с любопытством глянул на спутника, но ничего не сказал. Он просто пожал плечами и снова нырнул в коридор. Лайам поднялся по лестнице, кивнул угрюмому стражнику и вышел во двор.

«О чем думает мастер?» – спросил Фануил.

«О всяческой ерунде», – ответил он, рассеянно почесывая спинку дракона. Тот с удовольствием выгнулся и выпустил коготки.

Уж точно – о ерунде. Но подозрение – это такая штука, с которой лучше разделаться сразу, чтобы потом не терзаться. Эласко не мешкал и вскоре привел моряка – помятого ветерана с седой косицей и в грязной рубахе.

– Вот, – сказал молодой квестор. – Спрашивайте у него, что хотите.

Моряк сплюнул, кивнул Лайаму и ухмыльнулся во весь рот, радуясь развлечению.

– Женщина из камеры, что рядом с вашей, очень больна, – начал Лайам, и моряк закивал.

– Да-да, ваша милость, очень, очень больна.

– Она много кашляет.

– Да-да, много, – согласился моряк, обнажив в ухмылке гнилые черные зубы. – Вы же сами слышали, ваша милость, просто жуть берет, как она надрывается!

– Она все время так кашляет?

Моряк перестал ухмыляться и растерянно переступил с ноги на ногу.

– Что, ваша милость? Все время?

Лайам поставил вопрос по-другому.

– Ты слышал, чтобы она кашляла ночью?

– Вот уж чего не знаю, ваша милость, того не знаю. Я ж ночью сплю. Небось и она тоже, – добавил он, не вполне уверенный, сумел ли попасть в точку.

Лайам сделал еще одну попытку.

– Кашляет ли она, когда тюремщиков поблизости нет?

Моряк потер глаза, пытаясь постичь суть вопроса. И вдруг его осенило.

– Да, ваша милость, я вспомнил, она кашляет только тогда, когда им приносят жратву или еще за чем-то приходят. А так ее и не слышно!

«Есть травы, способные вызывать состояние, похожее на болезнь, но человек при этом остается здоровым», – счел нужным пояснить Фануил.

– Очень хорошо, – сказал Лайам и жестом отпустил моряка. Эласко подтолкнул его к двери и сдал с рук на руки стражнику. Когда он вернулся, лицо его было столь же озадаченным, что и у пожилого похитителя лодок.

– А ведь и я в эти болячки не особенно верил, – сказал он, с восхищением глядя на Лайама. – Как это вы догадались?

– Интуиция, – скромно сказал Лайам. – Не могли бы вы разузнать, поставлялись ли им какие-нибудь лекарства? Травки там, настойки или что-то еще?

Эласко кивнул и вновь убежал. Лайам в ожидании стал прохаживаться по двору, временами посматривая вверх – на квадратик синего неба.

Если человек выдает себя за больного, это еще не значит, что он убийца. Это означает лишь то, что Хандуиты пытаются всеми способами облегчить свою участь. И, следовательно, степень их виновности придется все-таки прояснять. А путь к тому один – сличение пентаграмм. И раз уж шпаргалка, которой руководствовались обвиняемые, пропала, остается надеяться, что в подвале дома Элдина Хандуита сохранилась достаточная часть чертежа. Стало быть, придется этот дом посетить. В отчете сказано, что драма разыгралась на набережной, значит, идти недалеко. Как только с Хандуитами будет покончено, Лайам возьмется за историю с чародеем. Там, судя по всему, гораздо больше загадок, чем здесь.

Вернулся Эласко. Его прямо-таки распирало от желания поделиться добытой информацией. Заключенных Водяных Врат содержит герцогская казна. Им ежедневно поставляется минимальное количество пищи, достаточное для поддержания жизни, – небольшой каравай хлеба, вода и миска сухого гороха, но никому из узников не возбраняется столоваться за собственный счет. Хандуиты, например, в дополнение к тюремному рациону всегда заказывают вино и мясо.

– Кимбер, стражник, который ходит на рынок, несколько раз носил от них записки в аптеку. Отец госпожи Хандуит фармацевт, он и пересылал дочери нужные снадобья. Сам Кимбер читать не умеет и не знает, что было в пакетиках, но уж аптекарю-то это известно. Давайте его навестим. Это совсем рядом.

16
{"b":"12254","o":1}