ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А нельзя ли туда кого-то послать? – спросил Лайам. Он не хотел тратить время на мелочи.

– Можно, – кивнул Эласко с несколько разочарованным видом.

– Сейчас нам лучше бы отправиться в дом Хандуитов, – пояснил Лайам. – Надо взглянуть, что осталось от пентаграммы. Если большая часть ее сохранилась, то…

Он осекся, ибо лицо Эласко выразило откровенное замешательство.

– Вы хотите осмотреть дом Хандуитов?

– Конечно. Чтобы изучить пентаграмму.

– Но он давно уже продан! – выпалил юноша. – И от пентаграммы, конечно, не осталось следа.

– Продан? – тупо повторил Лайам. – Кому продан?

– Честно сказать, не знаю. Дом продали сразу же после убийства, месяца четыре назад.

– Четыре месяца? Это что – правда?

Эласко молча кивнул.

– И Хандуиты четыре месяца торчат в этой дыре?

– А где же им быть? Ареопаг зимой отдыхает, – ответил Эласко, беспомощно всплескивая руками. – Простите, квестор, но так уж заведено.

– Дом продан, а пентаграмма стерта! – Лайам ошеломленно покачал головой.

«Четыре месяца!»

Протомиться всю зиму в таком жутком узилище, как Водяные Врата! В это невозможно было поверить. Как и в то, что ему подложат такую свинью. Никому не под силу расследовать преступления, столь основательно поросшие мхом.

– Как же тогда я смогу…

Он тяжело задышал, стараясь собраться с мыслями.

«Четыре месяца назад я и ведать не ведал, где находится этот дурацкий Уоринсфорд!»

Кто бы ни купил особняк Элдина Хандуита, он давным-давно уничтожил пентаграмму – никому такая штуковина в дому не нужна.

– Мне очень жаль, квестор, – с несчастным видом сказал Эласко. – Мы же не знали, что вас заинтересует чертеж. Эдил Куспиниан решил, что улик и так более чем достаточно. Злодеев застукали на горячем, понимаете, и… – Он вдруг просиял, осененный внезапной идеей. – Но может быть, стражники что-нибудь помнят? Может быть, нам следует их опросить? А? Как вам такое?

Предложение было дельным, и Лайам кивнул.

– Да, это может сработать. Если они, конечно, малые с головой. Вы сумеете это устроить?

– Они патрулируют по ночам и сейчас отсыпаются, но я пошлю человека с наказом немедленно вытряхнуть их из кроватей. – Он пошел было прочь, но Лайам его задержал.

– А тот чародей, Пассендус? Давно он убит?

Юноша улыбнулся, показывая, что тут есть чем похвалиться.

– Да всего как с неделю. И по этому делу собрано все, что возможно собрать. Уж там-то ничего не утеряно, это я вам обещаю.

– С неделю, – проворчал себе под нос Лайам, когда Эласко ушел. – Ну надо же, как мне везет!

Любой даже самый бестолковый охотник по следу недельной давности не пойдет, ибо знает, что эта затея не сулит никакого успеха.

«Боги, – подумал он. – А на какой результат могу рассчитывать я?»

Стражники, что дежурили в ночь убийства Элдина Хандуита, жили не в самом Уоринсфорде, а где-то в предместье, и Эласко, вернувшись, стал извиняться, что придется с часок подождать. Лайам отмахнулся.

– Неважно, – сказал он. – Час не играет роли, когда речь идет о событиях четырехмесячной давности. Но чтобы время не пропадало, давайте-ка займемся Пассендусом.

Все равно, так или иначе, утро почти прошло.

«И совершенно без пользы», – добавил мысленно Лайам.

Эласко радостно заулыбался.

– Конечно-конечно, квестор! Вы сами увидите, что там все без ошибок! На что посмотрим сначала – на вещи или на улыбчивый труп?

– На труп, – заявил решительно Лайам, пропустив «кнечно-кнечно» и «псмотрим» мимо ушей. Он уже притерпелся к манере южан глотать гласные звуки. Все, чего ему в эту минуту хотелось, это «пскорее» увидеть пресловутый оскал.

– Он в холодном покое – у матушки Хэл, – сказал юноша. – Наверху, – Эласко движением подбородка указал на верхние этажи крепости и снова толкнулся в знакомую дверь. Только теперь они стали подниматься по лестнице вверх, и поднимались достаточно долго – пока не одолели шесть лестничных маршей, едва освещаемых полосками света, пробивавшегося сквозь узкие зарешеченные окошки. На самой верхней площадке обнаружилась одинокая дверца. Эласко почтительно в нее постучал.

– Матушка Хэл? Вы у себя?

Здесь было еще темнее, но Лайаму все же удалось разглядеть паутину, свисавшую с потолка, – такую огромную, что казалось, над ней веками трудились несчетные поколения пауков. После долгого ожидания дверь приоткрыли, матушка Хэл боязливо изучала гостей через щель.

– Добрый день! – громко и нарочито весело крикнул Эласко. Так обращаются к людям, почти утратившим и разум и слух. – Я привел к вам квестора Ренфорда – взглянуть на смешливого мертвеца.

Ведьма пробормотала что-то себе под нос – слишком тихо, чтобы ее можно было расслышать, – и поманила посетителей внутрь. Лайам, брезгливо покосившись на паутину, пригнулся и нырнул в узкий проем.

Обитателей любых городов – как столичных, так и захолустных – подстерегает гораздо больше опасностей, чем жителей деревень. Разбойные нападения, несчастные случаи, обострения застарелых недугов порой приводят к тому, что смерть застигает людей прямо на улицах, и обнаруженные покойники свозятся стражей в специально назначенные места. Там они обычно хранятся до тех пор, пока родственники не хватятся пропавшего человека и не явятся, чтобы его забрать. Трупы, за которыми никто не идет, власти через какое-то время хоронят, а до того от разложения тела оберегаются с помощью ведовства. Лайаму доводилось несколько раз посещать так называемую «мертвецкую» Саузварка, – там все выглядело гораздо пристойней, чем в «холодном покое» матушки Хэл.

Он огляделся и постоял, привыкая. Пыль, грязь везде – и на полу, и на потолочных балках, о первую из которых гости чуть было не стукнулись головами. Вместо окон в стене – какие-то узкие щели, забитые птичьими гнездами и почти не пропускавшие света. Вместо широких мраморных плит – наспех сбитые деревянные полки. Тела, перехваченные веревками, лежали на них, словно тюки на торговом складе. Свеча в руке ведьмы подрагивала и коптила, но Лайам все же попробовал их сосчитать.

«Шесть мертвецов», подумал он с отвращением, подавляя холодную дрожь. В углу помещения валялся тощий тюфяк, к нему притулились небольшой сундучок и столик с парой тарелок.

«Эге, да она прямо тут и живет!» – обратился он к Фануилу. Дракончик ничего не ответил.

– Вот он, – робко произнесла матушка Хэл, поднимая свечу, чтобы осветить ближайшую к входу полку. – Вот он, господа.

Глубоко вздохнув, Лайам шагнул вперед и наклонился над телом мертвого чародея.

6

От неожиданности он громко присвистнул.

– Улыбнись этот малый чуть шире – у него макушка бы отвалилась.

Эласко глупо хихикнул, матушка Хэл неодобрительно замахала руками.

Зубы и десны покойника обнажал невероятный оскал, доходивший, казалось, до самых ушей, веки его были закрыты. Несколько бесконечных мгновений Лайам не отрывал глаз от закаменевшего в страшной ухмылке лица, потом усилием воли заставил себя осмотреть все остальное.

Покойный Пассендус явно был невысок, строен и хрупок в кости. Пальцы рук длинные, тонкие, ногти аккуратно отполированы и подрезаны, волосы ровно подстрижены, усы и бородка подбриты, образуя сливающиеся друг с другом полоски. Все это красноречиво указывало на утонченность натуры красавца, попавшего в гибельный переплет. Тело его сохранял от тления небольшой амулет, помещенный между мертвых стоп. Неряшливый пучок каких-то веточек или трав перехватывала простенькая бечевка. Подобные амулетики, изготовленные саузваркской искательницей теней, выглядели гораздо изящней, но мертвого Пассендуса теперь вряд ли заботило, как смотрится то, что лежит рядом с ним.

Впрочем, недвижную фигуру недавнего щеголя все еще облегало что-то вроде широкого балахона, кокетливо приталенного тисненым кожаным пояском. Тут же на полке стояли и крепкие башмаки на деревянной подошве. Лайам рассеянно помял синюю ткань одеяния мертвеца.

17
{"b":"12254","o":1}