ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Боюсь, нет, – согласился Эласко. – Она словно бы не в себе.

– Хм, да… Ладно, забудем. Да и аптекари сами к нам не придут. Где тут ближайшая лавочка, набитая травками и порошками?

Эласко на миг задумался, затем решительно двинулся к рынку – по горячему следу госпожи Саффиан.

Городские часы пробили шесть, и Лайам с чувством проклял всех на свете аптекарей и сборщиков трав.

Они начали с того, что переговорили со всеми рыночными лоточниками, торговавшими травами и безвредными зельями, но никто из них не припомнил покупателя с харкоутским выговором. «Что вы, сэр, тот, кто живет в Харкоуте, все может купить и там!»

– Ладно, – оптимистично заявил он, покидая площадь, усеянную палатками, киосками и ларьками. – Человек мало-мальски сведущий к этой шушере не пойдет. Поспрашиваем в аптеках.

Эласко, воодушевленный его уверенностью, с готовностью закивал.

Они протащились по всем аптекам Уоринсфорда, и каждое посещение отнимало у них частицу надежды хотя бы что-нибудь для себя прояснить. Наконец эта надежда исчезла бесследно. Физиономия Эласко сделалась кислой, своего лица Лайам не видел, но он и без того догадывался, что его спутник может на нем прочитать. В последние полгода ни к одному местному аптекарю никакие странные незнакомцы не обращались, да и откуда бы им взяться, милорды? Уоринсфорд – город маленький, тут у каждого клиентура своя. Даже чистенький фармацевт, над входом в лавку которого красовалась горделивая надпись «Поставщик королевской гильдии магов», ничем не сумел обрадовать высоких гостей. Он имел дело только с посредниками, которые время от времени забирали у него травы и снадобья и переправляли их дальше – в Торквей.

Чувство горечи, охватившее Лайама, усиливалось с каждой минутой, однако упрямство не давало ему прекратить бесполезный обход. Маг, если только он настоящий, а не поддельный, просто не может не сноситься с аптеками. Ему ведь постоянно нужна всякая всячина, которую только там и найдешь.

– Ах, этот чертов книжный червяк! – вырвалось у него, когда последний удар колокола затих. – Ну почему он не ослеп чуточку позже?

Они снова стояли на набережной – возле грязной припортовой лавчонки. Шарлатан, ее содержавший и удовлетворявший спрос портового люда на снадобья известного рода, тоже не смог им ничего сообщить. Эласко виновато потупился, потом собрался что-то сказать, но Лайам остановил его жестом. Если тут кое-кто опять начнет извиняться, ему не избежать купания в холодной реке.

– Боюсь, мы впустую потратили время, – заявил он, получая мрачное удовольствие от собственных слов. – Мне очень жаль. Нам нужно вернуться в крепость. Возможно, госпожа председательница сумеет нас как-нибудь вразумить. Или ваш раскрасавец-эдил придумает что-то.

Солнце уже садилось, но работа в порту не стихала. Тут по-прежнему было полно грузчиков и телег. Силуэты судов скользили над золотистой водой, тени их парусов пересекали Уорин. Лайам ничего этого не замечал. Нахохлившись и сунув руки в карманы, он брел к тюрьме, понимая, что день потрачен впустую. Поражение всегда поражение, даже если ты в том нисколько не виноват.

Слабое утешение принес ему и визит к травнику, снабжавшему Хандуитов лекарствами. То, что просила пересылать для нее болезная Ровиана, оказалось на деле мазью от ревматизма, вызывающей бледность и раздражение горла, если принимать ее внутрь. Лайам велел в другой раз послать симулянтке нечто похожее, но абсолютно безвредное, чтобы мадам Хандуит чудесным образом исцелилась. Это, конечно, доказывает, что Хандуиты пытались ввести следствие в заблуждение, но с целью, в общем, невинной – вызвать жалость к себе. И потом, каждый волен глотать что угодно. Не надо только насылать на своих родичей демонов, однако чем теперь подтвердить, что кто-то этих демонов насылал?

Внезапно их окружили мальчишки, они с визгом и воплями сражались за мяч. Стайка отчаянных сорванцов налетела, как освежающий шквал, и понеслась дальше – к причалам. Лайам остановился, глядя им вслед.

– Дети торговцев, – осмелился заметить Эласко, указывая на выстроившиеся вдоль набережной особняки. – Носятся всюду, как чумовые, будто за ними некому приглядеть. – Он помолчал и мотнул головой в сторону опрятного здания с красивым кирпичным фасадом. – А это – тот дом, где все и произошло.

– Да неужели?

Дом, некогда принадлежавший Элдину Хандуиту, вовсе не походил на мрачное и запущенное строение, успевшее угнездиться в воображении Лайама. Болтающиеся на ветру ставни, пустые проемы окон, за которыми словно что-то шевелится, заколоченный досками вход. «Наверное, так все и выглядело месяца четыре назад». Он расправил плечи и, глубоко вздохнув, тронул спутника за плечо.

– Идемте. Не стоит заставлять эдила Куспиниана тревожиться, что мы не успеем на ужин.

Они отвернулись от опрятного здания и, отбрасывая длинные тени, зашагали к темной громаде Водяных Врат.

8

От стражников, томившихся возле крепости в карауле, они узнали, что остальные члены судейской комиссии уже покинули стены тюрьмы и что ужин назначен, как и вчера, на восемь. Эласко предложил проводить Лайама до гостиницы, но тот заверил юношу, что и сам распрекрасно найдет дорогу. Ему хотелось немного побыть одному. Они пожали друг другу руки, и Эласко ушел.

«Фануил, – мысленно позвал Лайам, как только молодой человек скрылся из виду. – Возвращайся в гостиницу и жди меня там».

«Да, мастер».

Лайам вскинул голову и через пару мгновений увидел, как маленькая черная тень взвилась над стенами крепости и метнулась к востоку. Тогда он и сам побрел в сторону пантеона, рассчитывая пройти к гостинице уже знакомым путем. Он шел, сосредоточенно глядя себе под ноги, и размышлял.

Мысль, что оба убийства в чем-то смыкаются, была сама по себе неплоха, но в деталях гуляла. Новая проработка версии могла обнаружить зацепки, которые ранее от Лайама ускользали. Если «нужный человек» – чародей, почему он не сносился с аптекарями? Возможно, ему от них ничего и не требовалось, однако верилось в это с трудом. Подлинный маг не упустит случая покопаться в кореньях и травках. Прежний хозяин дракончика регулярно наведывался к фармацевтам, хотя покупал у них что-то далеко не всегда. Мастер Танаквиль порой наносил им визиты из одной любознательности, чтобы, как он говаривал Фануилу, «знать, что у этих пентюхов можно достать».

Лайам попробовал предположить, что незнакомец – не чародей, и тут же себя одернул. Пассендуса не закололи, не задушили, не застрелили из лука. Он был убит при помощи магии. Ни одна, даже самая развеселая, шутка на свете не может вызвать на лице человека столь жуткий оскал.

«Значит, он – чародей, умеющий искусно маскироваться. И только особенный, предположительно харкоутский, выговор может выдать его». Но харкоутский выговор сам по себе – далеко не улика. Через Харкоут идет вся торговля, и тамошние торговцы и моряки рассыпаны по всему королевству, словно горох.

Нахмурившись, Лайам выбросил из головы «нужного человека» и попытался сосредоточиться на Хандуитах. Чтобы их обвинить, не хватало совсем ерунды, и это ужасно его раздражало. Дурость уоринсфордских властей лишила саузваркского квестора возможности себя проявить, а ведь он мог разобраться со всем этим легко, красиво и быстро. Супруги, безусловно, виновны, но каким образом это теперь доказать?

Он миновал пантеон. Солнце спряталось за крышами зданий, и городские улицы погрузились во тьму. Теперь он стал подвергать сомнению собственную уверенность в виновности подозреваемых. Хандуиты вполне могли вызвать демона с невинными целями. Каждому любопытно узнать, что сулит ему завтрашний день. И впрямь, если вдуматься, зачем для убийства обычного человека призывать в помощники потустороннюю тварь? Это все равно что снаряжать против муравья катапульту. «Нужный человек» применил против Пассендуса магию просто потому, что он маг. Но ведь Хандуиты-то – никакие не маги. Демонология для них – темный лес. Ну пришла им охота убить своего родича, так зачем городить огород? Почему бы попросту его не зарезать, не отравить или не вытолкнуть из окна?

24
{"b":"12254","o":1}