ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Через какое-то время череда слуг утекла в задние двери, и тут же, словно на смену им, в зал вошли одетые в черные мантии клерки. Их было шестеро, они поклонились вдове и сели от нее по левую руку – за низенький стол, опорой которому служили деревянные козлы. Клерки, перешептываясь друг с другом, принялись затачивать перья и раскладывать перед собой листы чистой бумаги. «Зачем их так много? – подумал Лайам. – Неужто не хватило бы пары толковых писак?»

Тут в зал вступил и сам эдил, за ним следовали Проун с Эласко, сопровождаемые вооруженным отрядом. Стражники проворно рассыпались цепью вдоль стен, наблюдая за хлынувшей в двери толпой. Оба квестора, поклонившись госпоже Саффиан, сели около Лайама. Куспиниан картинно поставил ногу на оставшийся незанятым стул и ухмыльнулся.

– Значит, вам все-таки удалось выяснить – как и насколько?

– Похоже, что да. – Лайам посмотрел на Эласко. – Они подписали?

Юноша, улыбаясь, кивнул.

– Господин Эльзевир вел себя очень достойно, с госпожой Ровианой пришлось повозиться, но теперь все подписано, и обвиняемые смирились с тем, что их ждет.

– Вы можете радоваться, – сказал эдил, похлопав Лайама по плечу. – Дело немалое, случай был сложный. – Он убрал ногу со стула, смахнул с него грязь и сел, всем своим видом выказывая довольство. – Заседание должно пройти хорошо. Я приказал усилить охрану.

Охраны в зале было действительно многовато, но, на взгляд Лайама, от мирно державшейся публики не исходило угрозы.

– Мне кажется, все обошлось бы и так, – сказал он, чтобы поддержать разговор.

– Боги, Ренфорд, вы даже не представляете, на что эти люди способны! Особенно купчики среднего ранга, а уж… – Он не закончил фразы, ибо вдова Саффиан повелительно постучала рукой по столу. Гул голосов в зале мгновенно затих.

– Эдил Куспиниан, вы готовы?

Куспиниан встал и коротко поклонился. Прежде чем заговорить, он окинул собравшихся суровым взглядом.

– Да, госпожа председательница ареопага. – Голос его прокатился по залу. И сама поза эдила, и зычный басок напомнили Лайаму одного торквейского лицедея – тот так же пыжился и засовывал большие пальцы за пояс, изображая облеченных властью вельмож.

Вдова Саффиан повернулась и дала клеркам знак. Старший из них – длиннобородый старик с подагрическими руками – тут же встал.

– Слушайте! – важно провозгласил он, задрав бороду. – Слушайте все! Заседание ареопага милостью богов и волеизъявлением нашего лорда Линдауэра Веспасиана – герцога Южного Тира, правителя Саузварка и Уоринсфорда, маршала и верного подданного короля Таралона – началось! Очистите ваши сердца, ибо грядет праведный суд! По первому делу вызывается Пенна, дочь Роры из Бондарского двора. Она обвиняется в порче пива с помощью колдовства. Пенна, дочь Роры, предстань перед высоким судом!

Старик сел и принялся бешено что-то строчить на белоснежном поле бумаги, очевидно записывая собственные слова. Остальные клерки уже их записали и теперь просто сидели, держа перья торчком.

Два стражника ввели в зал молоденькую служанку с аккуратно зачесанными назад белокурыми волосами и поставили ее перед столом, за которым восседала вдова. Между дюжими караульными девушка выглядела сущим ребенком, но держалась она довольно спокойно и стояла недвижно, ожидая, когда председательница заговорит. Вдова Саффиан заглянула в бумаги, затем подняла взгляд.

– Выслушайте, в чем вас обвиняют.

Лайам подался вперед, обратившись в слух. Он подивился обстоятельности, с которой госпожа председательница ознакомилась с деталями дела. Вдова говорила сухо, сжато и без заминок, даже не прибегая к помощи документов, однако его соседи воспринимали это как должное, а Куспиниан откровенно скучал. Он сидел на своем стуле, развалясь и вытянув ноги, глаза его были пусты.

Пенна служила разносчицей пива в одном из уоринсфордских трактиров и, когда хозяин вздумал ее уволить, закатила скандал. Это случилось осенью прошлого года, а спустя две недели после увольнения Пенны завсегдатаи трактира стали маяться животами. Такого прежде никогда не бывало – по крайней мере, трактирщик так утверждал. Именно он и обвинил девушку в том, что она напустила на его пиво порчу. В подтверждение своего обвинения хозяин трактира приводил кое-какие выкрики разъяренной служанки. Кроме того, уволенную девчонку пару раз видели возле его заведения ночью.

– В целом, – заключила председательница ареопага, сложив руки домиком, – ваш обвинитель утверждает, что вы отомстили ему за обиду, испортив колдовством пиво, в результате чего те, кто его пил, заболели. Вы понимаете, в чем вас обвиняют?

Пенна смущенно потупилась, потом искоса посмотрела на вдову Саффиан. На ней было простое, но опрятное платье, явно лучшее в ее гардеробе – и вся она была такая чистенькая и аккуратненькая, что Лайаму невольно сделалось ее жаль. Выставили бедняжку на всеобщее обозрение, а теперь оплетают паутиной гладких и малопонятных словес…

– Да, госпожа, но я…

Председательница подняла палец, и девушка замолчала.

– Вы признаете себя виновной?

Пенна мотнула головой и робко сказала:

– Нет, госпожа.

– Суд соглашается. Владелец трактира приговаривается к выплате штрафа в размере двух месячных жалований трактирной прислуги. Одна часть причитается Пенне, дочери Роры, другая пойдет в герцогскую казну. Вы свободны, – обратилась вдова к девушке, – но суд просит вас впредь следить за своими словами.

Пенна нерешительно отшагнула от стражи, потом, осознав, что никто ее удерживать не собирается, повернулась и опрометью кинулась в зал, который одобрительно зашумел.

Вдова Саффиан постучала ладонью по столу, требуя тишины.

– Да послужит это предостережением многим! Меч правосудия остер, и он отсечет руки тем, кто попытается ввести суд в заблуждение! Никому не дозволено возводить напраслину на честных людей! Знайте также, что за брань в зале суда наглеца окунут в воду и выпорют, а затем оштрафуют. Заседание продолжается! – Вдова выразительно посмотрела на старшего клерка. Тот снова встал и, огладив бороду, приказал привести очередного ответчика.

– И это все? – спросил Лайам у Куспиниана. – Пары слов председательницы достаточно, чтобы девушку отпустили? Разве дело прежде не следует разобрать?

Проун через два стула зашикал, требуя тишины, но эдил, не обращая на это внимания, усмехнулся и поднял бровь.

– Судит здесь госпожа Саффиан, а не вы. И потом, разбирать тут особенно нечего. Девушку уволили потому, что она отказалась с трактирщиком спать. А пиво прокисло потому, что мошенник его плохо сварил. Он обратился в суд, чтобы себя обелить. Весь город об этом знает.

Лайам нахмурился. Даже приняв к сведению все сказанное, он не мог отделаться от ощущения, что его провели. Если всем известно, что трактирщик – подлец, зачем тащить девушку в суд? И потом, формулировка «суд соглашается» чересчур коротка. Вдове, по крайней мере, следовало пояснить, почему она приняла такое решение. Лайам хотел было опять обратиться с расспросами к Куспиниану, но рассмотрение нового дела уже началось.

На сей раз на месте Пенны стоял шарлатан, выдававший себя за чародея. Он взял деньги с красильщика мануфактуры, обещая сотворить заклинание, способное закрепить краску на ткани, однако партия товара попала под ливень, и краска сошла. В зале послышалось хихиканье, но вдова Саффиан взглядом заставила всех замолчать, после чего предоставила ответчику слово.

Шарлатан уверял, что он не виновен, что он строго-настрого наказал красильщику беречь свои ткани от влаги, – зал отвечал ему свистками и топотом.

Вдова Саффиан повелела стражникам вышвыривать на улицу всякого, кто осмелится издать еще хоть какой-нибудь звук, и тут же без перехода объявила шарлатана виновным. Притопить, заковать на день в колодки и запретить заниматься магией в пределах Южного Тира – таков был приговор. Что до потерпевшего – пусть учтет свой печальный опыт на будущее и впредь красит ткани как следует, а деньги, уплаченные им шарлатану, пойдут служителям Матери Милосердной на одежду для бедняков.

34
{"b":"12254","o":1}