ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сам герцог слыл человеком оригинальным, питающим большое почтение к старине. Такие понятия, как квестор, эдил, ареопаг, давным-давно стали бессмыслицей в краях, у которых память короче, однако в землях его высочества эти понятия не только не вышли из обихода, но за ними продолжали стоять конкретные должностные лица и службы, всей своей деятельностью заставлявшие себя уважать. Еще поговаривали, что нынешний владетель Южного Тира благосклонно относится к поединкам, свято веруя, что на полях чести победители правы, а побежденные – нет, однако при всем при том он требовал четкости и доказательности от работы своих судейских комиссий, не позволяя им опираться на голословные обвинения. Он год от года урезал размер вассальных отчислений короне, но внешне выказывал полную подчиненность Торквею и сидящему там королю, одновременно являя собой образец и смиренности, и непокорства. Лайаму очень хотелось познакомиться с этим человеком поближе.

Погруженный в свои раздумья, он не сразу заметил двоих всадников, преграждавших ему путь. Резко осадив Даймонда, Лайам инстинктивно потянулся к мечу.

«Фануил, немедленно возвращайся!»

«Слушаюсь, мастер!»

Незнакомцы смотрели угрюмо, держа наготове охотничьи копья. «Туники драные, рожи грязные! Кто они? Браконьеры или бандиты?» Седла под оборванцами были отменной выделки, их гладкие, лоснящиеся на солнце лошадки стояли, как вкопанные, в то время как Даймонд уже занервничал, чуть пританцовывая на месте.

– Добрый день, – произнес Лайам с деланным безразличием. Чалый устал, так что удрать не получится. – Я квестор Ренфорд, чиновник герцога, за мной следует вооруженный отряд.

Бородач, что находился слева, громко отхаркавшись, сплюнул. Другой ухмыльнулся, сверкнув белизной зубов.

– Стой и не дергайся, квестор Ренфорд.

Они разом, как по команде, направили к нему своих лошадей, но Лайам не стал их дожидаться. Заорав во весь голос: «Стража! Ко мне!» – он послал чалого вправо и выхватил меч, мысленно моля небеса об удаче.

Все еще не погасивший насмешливой ухмылки бандит явно не ожидал от проезжего господинчика этакой резвости. Он чуть замешкался, меняя угол атаки, так что Лайам, извернувшись, сумел перерубить древко его копья и влепить рукоять меча в наглую, заросшую черным жестким волосом, физиономию. Даймонд, вильнув крупом, ушел от столкновения с хищно оскалившейся лошадкой разбойника, очевидно, лучше своего седока соображавшей, что надлежит делать в бою.

Второй бандит был поумней первого. Он бросился Лайаму наперехват, целясь в него копьем, и всадники едва не столкнулись. Чалый и тут не подвел, он прянул в сторону, и грозное острие прошло мимо цели. Лайам дернул повод, понуждая Даймонда развернуться, и ударил мечом наотмашь, но удар пришелся плашмя. Голова нападавшего запрокинулась, он пошатнулся.

Однако его лошадка решила отыграть это очко и всей грудью насела на чалого сбоку. Лайам потерял равновесие, и вдобавок к тому бандит древком копья вышиб из стремени его ногу. Припав к шее Даймонда и дрыгая потерявшей опору ногой, Лайам прилагал все усилия, чтобы удержаться в седле, – он уже не имел возможности защищаться.

Все было бы кончено, но Даймонд, рванувшись вперед, каким-то чудом вынес своего господина из свалки. Лайам поймал ногой стремя, выпрямился и обернулся к бандитам. Один оборванец очумело мотал головой, кровь вытекала толчками из его перебитого носа, второй, яростно потрясая копьем, кричал: «Обходи его, обходи!» Пока Лайам переводил дух, готовясь к отражению новой атаки, с небес камнем упал Фануил и впился когтями в физиономию первого оборванца. Тот взвыл от ужаса и, отшвырнув маленькое чудовище, погнал свою лошадку в холмы.

«Фануил! Что ты делаешь! Не валяй дурака! Усыпи их – и все! Ты ведь это умеешь!»

Дракончик уже набросился на второго бандита. Тот, размахивая копьем, как палкой, пытался отогнать от себя крылатую тварь. Через какое-то время глухой шлепок обозначил конец странного поединка. Бандит, не оглядываясь, поскакал за сообщником, а Фануил рухнул на землю.

Лайам спрыгнул с седла и бросился к своему фамильяру. Глаза дракончика подернулись поволокой, клиновидная головка безвольно поникла.

– Эй… как ты?

Сломанных костей не прощупывалось, да и крови вроде бы не было видно.

«Голова кружится».

– Болит что-нибудь?

«Живот. Он стукнул по животу. Не надо мне было есть этого зайца».

Лайам устало рассмеялся. Дракончик все же нарушил запрет… браконьер! Сердце его бешено колотилось, руки подрагивали. Бережно прижимая Фануила к груди, он встал и побрел к своему чалому.

Стражники долго обсуждали случившееся, прозрачно намекая, что если бы кто-то кого-то послушался, то…

– А все же я не пойму, откуда бы им тут взяться? – сказал вдруг один из них. – Бандиты в этих краях обычно не промышляют. Дипенмур рядом, а герцог с такими суров.

– Зима в этом году была долгая, вот голод с севера их и выгнал, – лениво отозвался другой.

– Что-то не очень-то они смахивали на изголодавшихся доходяг, – сказал Лайам. – И кони под ними сытые. Боевые кони, обученные кое-чему. И ковали их, похоже, недавно.

– Свели у кого-нибудь из конюшни, – пожал плечами третий – старший по званию – страж. Вы лучше останьтесь в колонне, квестор.

Лайам кивнул и почесал Фануила под подбородком. Малыш, вроде, совсем оправился. И хорошо.

– Пожалуй, не стоит сообщать о случившемся госпоже Саффиан?

Стражники обменялись взглядами.

– Да вроде бы незачем, – сказал старший. – Напасть на караван они не посмеют.

Остаток дня Лайам ехал рядом со стражниками, раздумывая, а так ли уж вдова Саффиан неправа? Возможно, он и впрямь опрометчив. В конце концов, его же предупреждали, что удаляться от колонны опасно. Ну да, он вывернулся из переделки целехоньким, но вовсе не благодаря собственной ловкости, а потому что ему повезло. Даймонд скакнул куда надо, Фануил вовремя подоспел, а все ведь могло обернуться иначе. Могло, да не обернулось. Нет, опекает все-таки кто-то Лайама Ренфорда на небесах. Какое-то божество, которому Лайам Ренфорд не безразличен. Оно не решает, конечно, всех перед ним встающих проблем. Но помогает ему дожить до момента, когда он начинает справляться с ними самостоятельно.

Вздохнув, Лайам покосился на небо и вознес мысленную хвалу своему персональному божеству.

Дорога посерела от сумерек, когда вдали смутной громадой проступил Дипенмур. Родовое гнездо герцогов Южного Тира представляло собой цитадель, сложенную из массивных каменных блоков и ничем не украшенную, кроме мерцающих пятен света и одинокого знамени, развевавшегося на вершине центральной башни.

Караульные вытянулись, приветствуя ареопаг, стражники Кроссрод-Фэ приосанились в седлах, и все замерли в ожидании, которое было недолгим. Кто-то невидимый откуда-то сверху – видимо, из окна барбакана – отдал негромкий приказ, затем поднялась решетка ворот, и процессия втянулась во двор, хорошо освещенный ярко горящими факелами. Тут же со всех сторон набежали солдаты и слуги, помогая всадникам спешиться и снимая вьюки с притомившихся лошадей. В ногах прибывших крутились, взлаивая, собаки, впрочем, даже они замолкали, когда на них падал взгляд суетливого, по очень расторопного человечка, очевидно, управлявшего всем этим бедламом и умудрявшегося одновременно находиться в десятке различных мест. Он, непрестанно кланяясь, но довольно бесцеремонно стащил Лайама с чалого и толкнул к Проуну и вдове Саффиан, уже маявшимся без дела в сторонке. Лайам, пожав плечами, остался стоять возле них, поджидая своего мальчугана. Высокий вислоусый мужчина в офицерском плаще протолкался через толпу и поклонился председательнице ареопага.

– Милия, дорогая, – он наклонился и расцеловал вдову в обе щеки. Редеющие волосы долговязого офицера были собраны на затылке в пучок. – Мы уже обо всем знаем. Герцог приказал провести в храмах поминальные службы. Мы все скорбим вместе с тобой.

– Благодарю вас, мой друг, – поклонилась вдова, но продолжения разговора Лайам не слышал. Кто-то дернул его за полу плаща. Он обернулся и увидел девочку в простеньком платьице, смотревшую на него снизу вверх.

51
{"b":"12254","o":1}