ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лайам рассмеялся. Смешок получился короткий, он тут же перешел в сдавленный вздох. Оставшаяся часть пути прошла в унылом молчании. Кутаясь в плащ, чтобы хоть немного согреться, Лайам ощущал себя несчастной, всеми покинутой сиротинкой. А когда конь начал медленно и осторожно спускаться к берегу по скалистой тропе, в голове ночного скитальца билась только одна мысль: «Скорее в постель!»

9

Все обозримые окна в доме светились. Ведя Даймонда через внутренний дворик к сарайчику, Лайам подумал, что Грантайре, наверное, еще не спит.

Он проворчал что-то себе под нос, недовольный тем, что на пути к постели у него возникает помеха. Впрочем, как выяснилось, не одна. Ему пришлось расседлывать чалого, потом чистить, потом задавать своему любимчику корму. Покончив со всем этим, Лайам едва шевелился.

«Она наверняка захочет со мной пообщаться, – думал он, сдвигая стеклянную дверь в сторону и переступая порог. – И будет говорить, говорить, говорить…» Самое лучшее в такой ситуации – придать своему лицу выражение доброжелательности, не слишком заинтересованной в долгой беседе. Лайам прищурил глаза, потом чуть приподнял брови и решил, что это ему удалось. Фануил проскользнул в дом следом за ним.

Грантайре обнаружилась в комнате артефактов, которая прозывалась также секретной.

– Добрый вечер! – сказал вежливо Лайам, входя.

Он повесил плащ на первый крючок и, чтобы не затягивать встречу, остался стоять на пороге. Впрочем, дальше ему все равно пройти бы не удалось.

В ящиках, заполнявших секретную комнату, хранилась масса странных вещей, наделенных, по уверению Фануила, магической силой. Тарквин собирал их всю жизнь, но вряд ли когда-нибудь ими пользовался. Жезлы, монеты, медали, ювелирные украшения и многие другие предметы непонятного вида и назначения вместо того, чтобы спокойно полеживать под стеклянными крышками, валялись теперь на полу. Гостья вынула из ящиков все, что сумела достать, и сняла с полок и стен все, до чего смогла дотянуться. Нетронутыми остались лишь старинный меч с помятым щитом, лютня без струн и старый выцветший гобелен, висевшие достаточно высоко.

Сама Грантайре невозмутимо сидела на том же полу, поджав под себя ноги и поглаживая кота, лежавшего у нее на коленях.

– Добрый вечер, – кивнула она с самым невинным видом.

Лайам окинул взглядом разгромленную коллекцию старого мага и привалился спиной к косяку.

– Вы немало тут потрудились, – сказал он со всем сарказмом, на который только способен человек, мечтающий о теплой постели.

– Тарквин сказал, что я легко разберусь в этих вещах! – пожаловалась волшебница. – Но это мне не под силу.

– Фануил знает о них кое-что, – сказал Лайм – он мог бы ответить на многие ваши вопросы.

– Да, но его не было дома, и я сама попыталась понять, что тут к чему. И в конце концов пришла к простому решению. То, что мне нравится, – я заберу. То, что не нравится, – оставлю в вашем распоряжении.

Лайам кивнул и прокашлялся, все еще несколько ошеломленный бесцеремонностью этой особы. Грантайре встала – одним плавным движением – и отряхнула подол платья.

– А теперь я бы чего-нибудь съела! – заявила она.

М-да, нечего сказать, гостеприимный хозяин. Ушел, оставив гостью голодной. И напрочь забыл, что печь подчиняется только ему.

– О да, конечно… Простите…

Они прошли на кухню, и, поскольку волшебница на вопрос, что ей приготовить, равнодушно пожала плечами, Лайам решил угостить ее морским пирогом.

– Это самое распространенное местное блюдо, – пояснил он, ставя тарелку на стол.

Грантайре кивнула и, аккуратно разрезав пирог, кивнула еще раз, когда от горячей начинки пошел ароматный парок. Она ела быстро, не особенно церемонясь с начинавшими крошиться кусками, – просто подхватывала крошки сложенной в скобку ладонью и отправляла в рот. Лайам поймал вдруг себя на том, что завороженно следит за каждым движением гостьи. Его умиляло, как ловко она выуживает из недр пирога кусочки рыбы и скармливает коту. Он понимал, что ведет себя не очень-то деликатно, но заставить себя отвернуться так и не смог.

Насытившись, Грантайре переместила тарелку с остатками пищи под стол, чему ее кот был несказанно рад, и удовлетворенно откинулась на спинку стула.

– Очень вкусно, – пробормотала она. – Я, признаться, давненько не ела рыбы.

О небо! Какая у нее ровная и гладкая шея!.. Лайам тряхнул головой, отгоняя непрошеные мыслишки, и вдруг вспомнил:

– Я поговорил с госпожой Присциан. О тех бумагах, которые вас интересуют. Она обещала их поискать и завтра скажет, нашла ли.

– Чудесно! И она позволит на них взглянуть? – Волшебница выпрямилась и чуть подалась вперед, явно обрадованная. Ее губы чуть приоткрылись, и Лайам заметил, что они – разные: нижняя была более пухлой. А еще он заметил, что золотисто-каштановая рыжинка волос Грантайре очаровательно контрастирует с белизной ее кожи. «Эй, о чем это ты думаешь, парень?!» Ему вновь пришлось одернуть себя.

– Да, – сказал он. – Позволит. Но она совсем не уверена в том, что ее поиски будут успешными. Эйрин умер довольно-таки давно…

– Жизнь и смерть значат для магов гораздо меньше, чем для всех остальных людей, – заметила Грантайре. – И если Эйрин делал какие-нибудь записи, то…

– Как бы там ни было, – продолжал Лайам, отводя глаза в сторону, – я прошу вас учесть, что госпожа Присциан – дама почтенная и пожилая. Возможно, ее представления о приличиях и расходятся с современными, но…

Он, смешавшись, умолк.

Грантайре досадливо поморщилась, однако буквально через мгновение ее лицо вновь стало спокойным. Она демонстративно потеребила узкую лямочку на своем оголенном плече и сказала:

– Полагаю, вы имеете в виду это… Можете не волноваться. Я, конечно же, надену что-нибудь более отвечающее принятым здесь меркам, я стану кланяться во все стороны и вообще вести себя тише воды. Вашей почтенной даме не к чему будет придраться.

– Надеюсь, вы понимаете, – Лайам старался сгладить неловкость, повисшую в воздухе после его слов, – что я забочусь в первую очередь о том, чтобы ваша встреча с вдовой прошла хорошо. Лично меня ваш наряд ничуть не смущает, однако…

– В самом деле? – с живостью перебила его Грантайре. – Тогда почему вы краснеете всякий раз, как смотрите на меня? И это довольно странно, ведь дневник Тарквина Танаквиля рисует совсем другой ваш портрет.

Как и следовало ожидать, Лайам тут же и совершенно непроизвольно залился густой краской. Не зная, куда девать глаза от смущения, он откашлялся и пробормотал.

– Тарквин вел дневник? Я и не знал.

– Да, я нашла его в библиотеке. В основном он содержит записи о магических опытах, но среди них частенько встречаются отступления личного плана. Там довольно много говорится о вас.

– Вот как? – Лайам опять кашлянул, не зная, как выйти из затруднительного положения. – Мне… мне тоже хотелось бы ознакомиться с ними.

Грантайре покачала головой.

– Не думаю, что вам стоит это читать. Тарквин отзывается о вас в весьма лестном тоне, но вы же знаете – он был человеком прямым. Кое-какие его замечания могут вам совсем не понравиться.

Лайам усмехнулся. Кажется, гостья решила его поддразнить.

– Именно эти отзывы меня и интересуют больше всего.

– В таком случае, любезный сэр, вы опоздали. Я заберу эту тетрадку с собой. Там много полезного для меня, а вам… вам она совершенно неинтересна.

Ага, негодница хочет его помучить. Чтобы теперь он терзался в догадках, что там такое о нем могли написать? Внезапно Лайам осознал, что ему совершенно не хочется прекращать эту беседу. Он подошел к столу и сел, глядя Грантайре в глаза.

– Я все хотел вас спросить… Почему вы ни разу не поинтересовались, как умер Тарквин? Ведь вы с ним как будто дружили. Неужели обстоятельства смерти друга для вас не важны?

– Я обо всем знаю от него самого, – спокойно и дружелюбно ответила Грантайре. – Тарквин являлся мне после смерти – я вам уже говорила.

34
{"b":"12256","o":1}