ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– И какой же вы ее себе представляли?

Печь выдала две тарелки наваристого лукового бульона и длинную булку. Лайам переместил все это на стол.

– Чопорной старой ведьмой, чтящей кодекс ветхозаветных приличий. То при ней не сделай, это при ней не скажи. А она – очень мила.

Они одновременно уселись на стулья и принялись за еду.

– Вы надели подходящее платье, – заметил Лайам. Он переломил булку и подал половину гостье. – Накрошите ее кусочками прямо в тарелку. Это альекирское блюдо, мало известное в Таралоне.

– Да и вела я себя очень вежливо и почтительно, – ехидно сказала Грантайре. Потом с не меньшим ехидством произнесла: – Мы много говорили о вас.

– Неужели?

– Она выложила мне все, что сумела узнать у эдила. Не скрою, эта дама очень высокого мнения о вашей персоне. Скажите, вы действительно первым приветствовали Беллону в день, когда она соизволила явить себя этому миру?

Лайам закашлялся, подавившись глотком.

– Это произошло случайно, – сказал он, немного придя в себя, и вытер подбородок. – Я просто оказался в неправильном месте и не в очень-то подходящее время.

Грантайре хмыкнула, давая понять, что его отговорка к сведению не принята.

– И вы действительно побывали во всех тех краях, о которых упоминала вдова?

– Ну… я путешествовал какое-то время.

Если на первый вопрос он ответил вполне искренне, то тут скромность его была напускной. Своими путешествиями Лайам гордился. Его странствия отнюдь не были хаотичными, он сам намечал себе цели и терпеливо придерживался намеченных однажды маршрутов. А встреча с Беллоной была совершенно случайной, очень короткой да и не слишком приятной.

– И где же, по словам госпожи Присциан, я побывал?

– Везде.

– Хм… Весьма лестное мнение… Нет, я побывал далеко не везде, но… скажем так – везде, где стоило побывать, – Лайам усмехнулся, но Грантайре не оценила его шутки и занялась своим супом.

Некоторое время они молча ели. Тишину нарушало только мурлыканье серого кота, который бродил возле стола и неустанно терся об их ноги. Лайам обмакнул кусок булки в бульон и протянул нахалу, но тот лишь пренебрежительно фыркнул и прыгнул на колени к хозяйке.

– Очень вкусно, – похвалила Грантайре. – Я обожаю луковый суп.

Почему-то Лайам совсем не удивился. Он убрал пустые тарелки в печь, потом заказал безотказной кормилице две чашки кофе и блюдечко молока.

Чашки Лайам поставил на стол, блюдечко – на пол, и кот тут же предал свою госпожу, серой молнией метнувшись к вожделенной посудине.

– Сегодня я встретился с Дезидерием, – сказал Лайам, передвигая кофе к Грантайре. Ему понравилось, что волшебница осталась внешне невозмутимой, хотя пальцы ее рук дернулись и невольно стиснулись в кулаки. Грантайре склонилась над чашкой и подула на горячий напиток.

– Когда?

Лайам пересказал ей историю своей встречи с харкоутским магом.

– По крайней мере, теперь нам известно, что он ищет вас.

Грантайре отодвинула чашку и провела рукой по волосам.

– Да.

– А теперь ответьте мне вот на какой вопрос. Если Дезидерий завладеет реликвией Присцианов, станет ли он от этого больше опасен?

– Не более, чем сейчас, – с горечью ответила гостья. – Для вас он и так слишком опасен. Вам не следовало с ним говорить.

– У меня не было выбора. А будет ли он более опасен для вас?

– Нет. – Губы волшебницы сжались в тонкую линию. – Нет. Теперь, когда все артефакты и заклинания мастера Танаквиля готовы прийти мне на помощь, Дезидерий меня вообще не страшит. Кристалл ничего не меняет, поскольку является лишь хранилищем духа. Все, что он может, – это продлить чью-то жизнь.

Хорошая новость.

– Я отправил следить за вашим врагом Фануила, так что мы сразу узнаем, если он что-то решит предпринять. Как вы полагаете, можно ли от него ожидать каких-нибудь неприятностей?

– Только не в этом доме. Нужна слишком могучая магия, чтобы преодолеть защитные заклинания мастера Танаквиля, – голос волшебницы сделался тверже. – Однако нельзя допустить, чтобы Дезидерий заполучил кристалл. Иначе он отвезет его Исканесу…

– Исканесу? Магистру гильдии? Но камень ведь безопасен. Какая разница, получит его магистр или нет?

– Вы, наверное, плохо меня поняли, – медленно сказала Грантайре, мрачно глядя на Лайама. – Если Исканес завладеет кристаллом Эйрина, он практически станет бессмертным.

Лайам недоверчиво рассмеялся.

– Но ведь вы только что говорили, что камень – всего лишь хранилище духа и что он бесполезен без… – Лайам осекся на полуслове, осознав, какими чудовищными последствиями может быть чревато похищение камня.

– Опираясь на могущество гильдии, магистр подомнет под себя весь Таралон. Вы и представить не можете, на что это будет похоже.

Как ни странно, Лайам вполне мог представить на что. На альекирскую галеру, бороздящую штормовые моря под посвист бичей и стоны гребцов. Впрочем, будущее королевства его не очень сейчас волновало. До Лайама вдруг дошло, какую страшную ошибку он совершил. Ловушка, расставленная им для молодого барона, имела все шансы обернуться ловушкой как для Грантайре, так и для него самого.

Зачем он выдумал, что харкоутский маг может создать копию реликвии Присцианов? Сейчас Лайам не мог с уверенностью ответить на этот вопрос. Ему просто хотелось подвигнуть барона на какие-нибудь шаги, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Квэтвел, например, мог потащиться к Дезидерию в надежде приобрести копию камня, и это лишний раз подтвердило бы, что настоящего кристалла у него нет.

Тут-то и крылся просчет. Визит Квэтвела к чародею не скажет Лайаму ничего, а только крайне обострит ситуацию. Барон может пойти к чародею как с камнем, так и без камня. Если кристалл у Квэтвела, Дезидерий его купит. Если же реликвии у барона нет и он мечтает о копии, чтобы в обмен на нее обрести благосклонность графини, харкоутский маг ничем ему не сможет помочь. Однако Дезидерий тут же поймет, что его посетителя провели, и непременно расспросит, кто это сделал. След приведет к господину Ренфорду, что господину Ренфорду, естественно, ничего хорошего не сулит.

След все равно будет взят, ибо, даже продав камень, Квэтвел захочет иметь его копию, и обман тут же выйдет наружу!

«Ну и зачем же ты это все накрутил?»

Лайам застонал и с чувством выругался – громко и совершенно неожиданно для себя.

– Ренфорд! – изумилась Грантайре. – Вот тебе и благонравный блюститель приличий! Что это вы себе позволяете в присутствии дамы?

– Простите! Я просто чувствую себя очень паршиво, – промямлил Лайам и не соврал. По всему его телу словно прошлись маленькие иголочки, а конечности странно отяжелели. «Что я наделал? И как мне теперь весь этот мрак разгрести?»

Он потянулся к чашке, но тут же отдернул руку и покачал головой. Нельзя допустить, чтобы Квэтвел пошел к Дезидерию.

Грантайре перегнулась через стол и хлопнула его по руке.

– В чем дело? – настойчиво спросила она. Мысли Лайама неслись вскачь.

– Я рассказал лорду Окхэму о Дезидерии. Возможно, мне не стоило этого делать, но я собирался заманить кое-кого в ловушку…

У Грантайре округлились глаза.

– С помощью Дезидерия? Вы что, с ума сошли?

– Нет! – огрызнулся Лайам. – Конечно же, нет. Я хотел устроить ловушку совсем не там, где живет Дезидерий, и роль чародея должен был сыграть кто-нибудь из людей эдила, но… Но я должен был объяснить Окхэму, что существует и чародей настоящий… ну, чтобы лорд действовал поосторожнее…

Лайам, смешавшись, умолк. Идея поставить Окхэма в известность о существовании настоящего мага уже не казалась ему блестящей. Лицо Грантайре выражало крайнюю недоверчивость и замешательство.

– Погодите… Лорд Окхэм – это племянник госпожи Присциан?

– Да, точнее, он муж ее племянницы. Лорд помогает мне в розыске камня, он представил меня всем, кто мог этот камень украсть…

Волшебница вопросительно выгнула брови, и Лайам продолжил:

– Мне пришлось ему все объяснить, но главная промашка не в этом. При нашей беседе присутствовал кузен лорда, барон Квэтвел. Он лежал… он сейчас ранен… и, возможно, спал или был в забытьи, однако…

57
{"b":"12256","o":1}