ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Подписываться он счел излишним.

Письмо получилось не ах, но основное в нем было сказано. «Придет, никуда не денется, – решил Лайам. – Вопрос в том, придет ли Уорден?»

Он подул на чернила, подумал, не взять ли стакан вина, потом отрицательно мотнул головой, сложил листок и написал на нем имя сановного негодяя. Затем ухмыльнулся и чуть ниже добавил: «От Линдауэра Веспасиана». «Это наверняка его привлечет!»

Лайам заглянул в кошелек, убедился, что Панацея на месте, сунул письмо за пазуху и вышел из кабачка.

Найти уличного мальчишку, согласного добежать до ближайшего Дома гонцов, оказалось проще простого.

– Мне нужно дождаться приятеля, – сказал Лайам чумазому огольцу, отсчитывая монеты. – Вернись, принеси квитанцию и будешь вознагражден.

Тот убежал, а через минуту Фануил доложил, что из тюрьмы вышел отряд миротворцев.

«Они идут к складу и очень торопятся, мастер, но тех двоих, что сопровождали Эльдайна, с ними нет. Пацифик тоже не появлялась».

«Отлично. Побудь там какое-то время. А я пока поищу местечко, где мы скоротаем остаток дня».

«Хорошо, мастер».

Мальчишка вернулся через четверть часа, запыхавшийся и сияющий. Получив свою плату, он немедленно принялся дознаваться, не нужно ли господину чего-либо еще.

– Отнести, например, сумки, сударь? Или кого-нибудь разыскать?

Нет? Ну что же, тогда…

– Может, найти вам девочку посмышленей?

Лайам решил осадить нахального огольца.

– Сумок я еще не завел, а твоя сестренка меня не интересует.

– Моя сестренка – коза немытая! – отмахнулся мальчишка. – Но я тут знаю одно заведение…

И он стал со знанием дела перечислять все виды оказываемых в ближайшем борделе услуг. Лайам отвесил ему оплеуху.

– Убирайся, маленький сводник!

Мальчишка, ничуть не смутившись, потер ухо.

– Значит, вы, сударь, до девочек не охотник?

– Нет, – сказал Лайам и вскинул руку, заранее отвергая следующее логичное предположение. – Мне ничего не надо. Пошел прочь!

Он шуганул мальчишку, тот отскочил, собирая силы для новой атаки. Лайам, увидев это, поспешил удалиться сам.

К югу от гавани кварталы Беллоу-сити не имели ни профессионального, ни кастового деления. Склады соседствовали с трущобами, притоны – с роскошными ресторанами, бакалейные лавки – с «домами утех». Беглец около часа брел, куда несли его ноги, втайне надеясь таким образом выбраться на Молитвенный тракт. Временами то здесь, то там мелькали черно-белые плащи миротворцев, но Лайам даже и не пытался прятаться, он теперь совершенно не выделялся в толпе. Матросы вокруг так и кишели, и разрисованы они были практически все.

На небольшой толкучке Лайам купил себе чистую одежду с лотка, перебросил вещи через плечо и пошел дальше, прикидывая, где бы переодеться. Собственно, нужды в том особенной не было, грязнули и оборванцы встречались все чаще, а кровь уже совсем высохла и запылилась. Но ходить в этих брюках сделалось неприятно: особенно донимала одна брючина, она сделалась твердой, потрескивала при ходьбе, и нога под ней страшно чесалась.

Пойти бы в гостиницу, да гостиницах он гость нежеланный… Каламбур вышел плохой и нисколько не веселил. Вывески портовых притонов, где моряк, сошедший на берег, мог скоротать ночку-другую, сверкали маняще. Но о чистоте там заботились не особо, слишком велик был шанс подцепить какую-нибудь заразу, а плюс к тому зазевавшегося клиента могли и обворовать. Пока в кошельке лежит Панацея, стоит ли подвергать себя подобному риску?

Лайам вспомнил о прилипчивом огольце и вдруг подумал, что заглянуть в бордель – не такая уж плохая идея. Клиенту, забежавшему на пару часов, никто там не удивится. «Правда, тогда мне придется…» Лайам залился краской и не стал доводить эту мысль до конца. Визит в бордель среди бела дня попахивал чем-то совсем уж скверным. Он войдет, девицы начнут переглядываться, зазывно кивать… «Может быть, позже, когда чуть стемнеет?..» Мысль была здравой, хотя Лайам знал, что шансов воплотиться в реальность у нее практически нет.

Он подходил к низкому каменному строению, окруженному группой деревянных ветхих домов. Откинув полог из плотной ткани, туда только что занырнули два моряка, один держал в руке кружку. Винная лавка? Подойдя ближе, Лайам понял, что это не так. Он увидел свечи, горящие в фонарях, а над ними – зигзаги молний.

«Храм Повелителя бурь? Что-то он слишком мал!»

Заинтригованный, Лайам отвел плотный полог и встал на пороге, давая глазам привыкнуть к царившей внутри темноте. Потолок святилища был затянут сетями и парусиной. Для того, наверное, чтобы все оно в целом походило на походный шатер. «Или на корабельный трюм!» – сообразил Лайам. Он пригнулся и двинулся вдоль рядов деревянных скамеек к странному алтарю – огромному обломку коралла, толща которого являла собой сложную комбинацию причудливых выступов и углублений. На первых мерцали свечи, вторые были назначены для даров.

Сопровождаемые благожелательным взором однорукого хранителя храма, моряки преклонили колени и вдвоем вознесли принесенную кружку над своими опущенными головами, что-то невнятно бубня. Потом они встали, вылили вино в чашу, вырубленную в подножии алтаря, поставили кружку в свободную нишу, кивнули хранителю и побрели восвояси.

Лайам посторонился, чтобы дать им пройти, и тоже встал на колени, разглядывая алтарь. Повелитель бурь являлся далеко не последним божеством таралонского пантеона, ему воздвигали гигантские храмы, но это маленькое святилище производило куда более сильное впечатление, чем те чертоги, в которых Лайаму доводилось бывать. Приношения тут не были дорогими или изысканными, зато отличались разнообразием и затейливостью. Ниши в основном заполняли безделушки, любовно сработанные матросскими натруженными руками, особенно среди них выделялись макеты больших кораблей – со всем оснащением, вооружением и фигурками экипажа. Рядом теснились дары попроще: кружки, хлебцы, бутылочки с благовониями. Все это, выглядывая из оранжевой толщи коралла, казалось таинственным и прекрасным. Над алтарем висела доска с начертанным на ней изречением: «Подобен морю…»

– Подобен морю, – повторил Лайам и мысленно закончил стих: «Подобен морю бог – бездонен и безбрежен! Подобен буре бог – могуч, неукротим!»

– Подобен буре, – откликнулся хранитель и улыбнулся, когда посетитель посмотрел в его сторону. – Что, брат, скоро ли в рейс?

– Надеюсь, – пробормотал Лайам. Ему не хотелось лгать перед алтарем. Религия не занимала особого места в его жизни, однако он твердо знал, что боги есть боги и что лучше их не гневить. – Если повезет, то пойду.

– Что ж, Повелитель слышит тебя, – ответил хранитель, потирая культю. – А уж захочет ли он оказать тебе помощь – этого нам знать не дано.

Лайам согласно кивнул. Именно этим и раздражали его небожители. Тем, что на них нельзя положиться. Он обернулся к скамьям.

– Я бы хотел тут немного побыть. Ничего?

Хранитель великодушно махнул уцелевшей рукой.

– Сиди сколько хочешь! Храм открыт круглые сутки.

Лайам достал из кошелька несколько монет, положил их в нишу, потом пробрался к дальнему ряду скамеек и уселся в углу, привалившись спиной к стене. Свет от свечей сюда почти что не доходил. В краденой куртке было тепло, и он позволил себе расслабиться.

Мысли кружили и путались. Уорден, Северн, Монаршая Панацея, больной король, предательство, верность, глупость и долг… Проблемы требовали внимания, но ему не хотелось думать. Куда лучше следить, как отблески света играют в изломах коралловой толщи. Сидеть было приятно, Лайам впал в полутранс.

Через час Фануил сообщил, что Уорден, покинув тюрьму, направляется к Лестнице. Лайам бездумно велел дракончику не оставлять ее без пригляда.

В душе его вдруг поселилось странное умиротворение, граничащее с абсолютным безразличием ко всему.

В храм приходили миряне. Женщины, моряки. Молились, оставляли дары, уходили. Лайама никто не тревожил, включая хранителя храма.

Тот тоже недвижно сидел на своей табуретке, словно бы полностью поглощенный созерцанием алтаря.

54
{"b":"12257","o":1}