ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Кстати, а почему Сосновского мы обнаружили не дома у шефа, а в его офисе? – уточнила я на всякий случай, чтобы сразу выяснить непонятные моменты. – Обычно в таких случаях приближенные утешают вдову…

– В этом не было необходимости, потому что Каверина сама отправила его вместе с милиционерами, чтобы сразу опечатать деловые бумаги депутата. Сами понимаете, политический след вполне возможен, поэтому допускать, чтобы в руках конкурентов оказались важные документы, было просто нельзя, – без запинки объяснил мне Кряжимский, который, в отличие от Мариночки, не забыл спросить у своего информатора самые интересные детали, сулящие сыграть важную роль в написании будущей статьи.

– Спасибо, Сергей Иванович, спасибо всем, – поблагодарила я и поднялась со своего места, давая понять, что разговор пока окончен.

– Можно по личному? – вдруг остановился в дверях Виктор.

«Неужели и этот влюбился?» – испугалась я, потому что в Новом году сотрудники уже успели мне преподнести несколько сюрпризов личного характера. Но отказывать своим коллегам в конфиденциальной беседе я не собиралась, поэтому утвердительно кивнула.

– Мне этот тип не нравится, – сказал Виктор, как только мы остались одни в кабинете.

Я сразу же поняла, что речь идет о Сосновском, и с облегчением выдохнула:

– Мне и самой не нравится. Весь какой-то слишком чистенький, прилизанный, – передернулась я, в силу своих профессиональных качеств отмечая в окружающих людях всякие мелочи. – Похвалился нам зачем-то, что лыжами в детстве занимался, первые места на школьных олимпиадах занимал… Хм, у нас с тобой, может быть, заслуг и побольше, мы же о них каждому встречному-поперечному не рассказываем!

Я едва успела перевести дух и сразу же перешла к главной мысли:

– Честно говоря, особого восторга у меня Сосновский не вызвал сразу. Но и обвинять человека только потому, что его физиономия не понравилась, не в наших правилах. Милиция и общественность к смерти депутата относятся трепетно, так что нас с тобой и близко к делу погибшего Владимирцева не подпустят. Что остается? Правильно, мы можем попробовать «завербовать» знакомую Кряжимского – больше просто ничего не остается. И еще надо бы самостоятельно проверить алиби секретаря. Но это позже, а пока у нас с тобой другая задача…

Еще в течение пяти минут, пока продолжалась наша беседа, я успела объяснить Виктору его роль:

– Для начала попытайся выяснить более ценную информацию. Например, кто мог довести депутата до сердечного приступа, ведь когда он со мной разговаривал, то был совершенно спокоен, – напомнила я. – Единственное, что нам сейчас нужно, – попасть в дом покойного и поговорить с его женой. Может быть, от нее узнаем что-нибудь интересное.

Восприняв мои слова как прямое руководство к действию, Виктор пулей вылетел из моего кабинета и ворвался к Кряжимскому. С помощью скольких слов фотограф в точности передал тому мой «приказ», осталось для меня загадкой. Но не успела я и глазом моргнуть, как Сергей Иванович снова схватился за телефонную трубку, и уже через несколько минут затрезвонил аппарат в моем кабинете.

– Здравствуйте, Ольга Юрьевна, – услышала я приятный женский голос на другом конце провода. – Меня зовут Елена Каверина, я звоню по просьбе одного вашего сотрудника…

Вообще-то я и сама с первой же секунды об этом догадалась. Но сейчас мне надо было бы что-то сказать в ответ, и я не придумала ничего лучшего, как просто поздороваться.

– Сейчас я нахожусь в квартире депутата Владимирцева, – как ни в чем не бывало продолжила моя собеседница. – Можете приехать и осмотреть место происшествия… Сергей Иванович сказал, что вы бы хотели пообщаться с Ингой, но она сейчас в таком состоянии… Ничего не могу обещать.

– Спасибо большое, если вы не против, мы подъедем прямо сейчас, минут через двадцать. – Я наконец обрела дар речи и могла связать пару слов.

Вежливо попрощавшись с Кавериной, я опустила трубку на рычаг и по селектору попросила Марину объявить общий сбор в кабинете главного редактора. Через несколько минут мои коллеги, вооружившись блокнотами, ручками, а кое-кто – собственной памятью, устроились в своих излюбленных местах моего кабинета.

Маринка с новой порцией свежесваренного кофе незаметно просочилась в комнату, поставила перед каждым чашку и притихла в уголке. Конечно, меня это ее внешнее спокойствие не обмануло – она очень хотела принимать участие во всех делах редакции, поэтому сдаваться не собиралась и в случае чего могла поднять шум и крик.

– Давайте обсудим, кого оставить в редакции, а кому стоит поехать на разведку к Владимирцевым, – сообщила я повестку дня, и Мариночка тревожно напряглась, ожидая своей участи. – Нам крупно повезло: знакомая Сергея Ивановича – Елена Каверина, которая дружна с женой покойного, – обеспечила нам беспрепятственный доступ в дом депутата. Теперь необходимо уточнить состав команды.

– Я еду, – спрыгнул Виктор с подоконника.

Объяснять, что на месте любого происшествия профессиональный фотограф бывает просто необходим, было не надо, так что все говорило в пользу Виктора. Похоже, никто против его кандидатуры и не возражал.

– А вы, Сергей Иванович? – повернулась я к Кряжимскому.

– Я бы остался. Думаю, моего личного присутствия не требуется, так зачем же толпу создавать?

Маринка с облегчением выдохнула – веских аргументов у нее не было, а так она автоматически могла переложить на плечи аналитика свои секретарские обязанности и поехать с нами. Ее согласие на поездку можно было и не спрашивать: она всегда радовалась, отправляясь с нами на очередное задание. Правда, инструкции, которыми ее щедро снабжали все мы перед выходом в свет, она иногда оставляла без внимания: часто задавала вопросы невпопад, не по делу смеялась или громко возмущалась… Но квалифицированными журналистами и мы стали не сразу, поэтому некоторые ошибки нашей непосредственной Мариночке все же прощали и старались с каждым разом научить секретаршу новым приемам получения нужной информации.

Отказать ей сейчас в удовольствии общения с интересными людьми у меня даже не было повода – в редакции оставался Кряжимский, который в случае чего запросто мог ответить на звонок. Мы вообще старались не забывать бессмертные слова кота Леопольда о том, что надо жить дружно, поэтому взаимовыручка в коллективе практиковалась довольно часто.

Таким образом, определив состав авангарда, мы покинули стены родной редакции. По адресу и подробным объяснениям Кавериной мы достаточно быстро нашли нужный дом. Честно говоря, раньше, проезжая мимо него, я и не думала, что одну из квартир в нем занимает депутат городской Думы Геннадий Владимирцев.

Листая досье, которое мы с Мариной еще вчера успели на него собрать, я не находила для себя ничего интересного. «Подумаешь, жил себе и жил человек… Ну, закончил в свое время экономический, ну, женился на обыкновенной учительнице, приехавшей в Тарасов откуда-то из провинции, ну, выбрали его в Думу, – рассуждала я, переворачивая страницы тоненькой папки. – До настоящего времени никаких персональных проектов и законов он не выдвигал, хотя место в думской иерархии занимал довольно высокое. Только в связи с грядущими кадровыми перестановками фамилия Владимирцева замелькала в светских хрониках и политических репортажах, потому что он был одним из кандидатов на место куратора по распределению финансовых средств между округами и районами области».

– Ну что, пошли? – спросила Марина, плохо скрывая свое нетерпение.

Я отвлеклась от собственных размышлений и вышла из машины, полная решимости. Возле подъезда нас никто не задержал, хотя жильцы дома с любопытством поглядывали на еще одну машину, притормозившую возле третьего подъезда. Зато гостеприимно распахивать перед нами двери квартиры никто не торопился – сначала участковый проверил наши документы и только потом с недоверием разрешил пройти в прихожую.

– Это представители прессы, я их пригласила, – услышала я из комнаты женский голос со знакомыми интонациями. – Здравствуйте, меня зовут Елена Каверина. Проходите, пожалуйста, Инга вас ждет.

6
{"b":"1226","o":1}