ЛитМир - Электронная Библиотека

– Он запятнает себя не только этим. Он нарушил жизнь этого города. Все уже изменилось; Мэтту пришлось удвоить количество дежурных, чтобы только отвечать на звонки, с тех пор, как стало известно об убийстве Айви. А когда в утренних газетах появится известие о смерти Джилл… Мы не успеем оглянуться, как этот город превратится в осажденную крепость. Три убийства за четыре дня. Три женщины жестоко убиты, одна из них – в своем собственном доме.

Кэсси отвернулась, чтобы разлить кофе по чашкам, и еле слышно проговорила:

– Очень скоро люди начнут искать, на кого бы свалить эти убийства.

– Верно.

– Есть подходящие кандидаты? – С этими словами Кэсси поставила перед ним чашку с ароматным кофе и отступила на несколько шагов, держа свою на весу.

– Вы имеете в виду наиболее очевидные мишени? Бездомных, умственно неполноценных, ранее судимых?

– Да.

– Таких в нашем городке очень немного. – Бен взял свою чашку и отпил немного горячего кофе, опираясь, по ее примеру, боком на буфетную стойку. – Бездомных, в прямом смысле слова, у нас тут нет; церкви по всей округе проводят большую работу, оказывая помощь нуждающимся, и прекрасно справляются. Что касается умственно неполноценных, есть у нас несколько подобных типов – не настолько «заторможенных», чтобы считать их не пригодными ни к какой работе, но и не настолько сообразительных, чтобы освоить более сложные инструменты, чем швабра и газонокосилка. И есть еще одна старуха, которая вот уже лет десять считается у нас городской сумасшедшей; когда ей удается ускользнуть от бдительного надзора своего сына, она бродит по городу и подбирает с тротуара какие-то невидимые вещи. – Бен помолчал и покачал головой: – Никто не знает, что она там ищет, но стоит попытаться ее остановить, как она начинает рыдать так, что сердце разрывается. Ее сын говорит, что однажды она просто… перестала быть собой. Кэсси заглянула в чашку с кофе.

– Хотела бы я знать, чем это вызвано, – задумчиво проговорила она. – Когда такое случается, должен срабатывать какой-то пусковой механизм.

– Если и было подобное событие, мне о нем ничего не известно. Эта семья держится очень замкнуто, расспросы не поощряются. Но в здешних местах такое не редкость.

Кэсси рассеянно кивнула. Затем она, по-видимому, напомнила себе, что пора переходить от сентиментальных рассуждений к практическим делам.

– Я бы сказала, что этой женщине ничто не угрожает, но вот мужчины… эти слабоумные… шерифу следует присматривать за ними.

– Он так и сделает. Хотя мне все они кажутся совершенно безобидными.

Кэсси кивнула:

– А что насчет ранее судимых?

– Есть в нашем городке и такие. Но завсегдатаи местной каталажки в основном работают по мелочам: незаконное вторжение, драки, мелкие кражи, пьяный дебош и тому подобное. У этих дебоширов уже есть свое привычное место за решеткой, на ночь с субботы на воскресенье Мэтт их запирает, и все довольны. По-настоящему жестокие и тяжкие преступления в здешних местах редкость. Пару раз мне приходилось выступать в суде по делам о непредумышленных убийствах, но в обоих случаях речь шла о выяснении отношений в пьяном виде. Несколько раз грабили кассы магазинов, много лет назад была совершенно идиотская попытка ограбить банк. Но никогда ничего такого… ни единого намека на то, что в этом городе – да в этом округе, если на то пошло! – живет человек, способный зарезать трех женщин. Бен вздохнул:

– В прошлом году Мэтт ухитрился выжать из своего бюджета сумму на приобретение лаборатории на колесах. Целый фургон, набитый всякими хитрыми штуковинами для проведения экспертиз. Так вот, до прошлого четверга вся эта высокая технология в основном собирала пыль.

Кэсси кивнула:

– Значит, нет такого человека, которого город, охваченный паникой, мог бы превратить в козла отпущения?

– Я такого не знаю.

– Если не считать меня.

Он дождался, пока она посмотрит ему в глаза, и только после этого согласился.

– Кроме вас. Кэсси, вас здесь почти никто не знает. Как только по городку поползут слухи на ваш счет, тут же появятся и подозрения. Остается надеяться, что город, даже охваченный паникой, не лишится последних остатков своего коллективного рассудка и не заподозрит вас в этих чудовищных преступлениях. Для этого достаточно один раз взглянуть на вас. Конечно, чтобы совершить убийство, не обязательно иметь атлетическое сложение, но Джилл в юности занималась карате, а Айви явно боролась за свою жизнь, как дикая кошка. Вы не могли их убить, это совершенно очевидно.

– Когда вы так рассуждаете, это и в самом деле очевидно. Но потребность свалить вину на кого-нибудь, порожденная паникой, не имеет ничего общего с логикой, и это вам тоже известно.

– Все верно, – согласился Бен, – и все же я не думаю, что кто-нибудь будет всерьез подозревать вас. Люди наверняка будут провожать вас взглядами и шептаться у вас за спиной, вы скорее всего получите пару-тройку анонимных писем и телефонных звонков, кто-то назовет вас ведьмой, кто-то еще похуже, но тем дело и кончится. Я не верю, что город объявит вас убийцей.

Кэсси ничего не ответила.

– Вам не о них следует думать, а о нем, – продолжал Бен. – Об этом монстре. Угроза для вас исходит от него.

– Я знаю.

– Сегодня днем я говорил с Мэттом, и он согласился никому не сообщать о том, что вы нам помогаете. Я, разумеется, тоже буду молчать. Чем дольше мы сумеем продержать это в секрете, тем меньше шансов, что мерзавец прознает о вас.

Она горько усмехнулась:

– Так сколько, по-вашему, у нас времени, пока весь город не узнал? Сорок восемь часов? Или еще меньше?

– Скорее всего что-то около этого, – со вздохом согласился Бен. – В маленьком городе трудно удержать что-то в секрете.

– Ладно, не будем опережать события.

– Просто будьте осторожны, хорошо? Я вас очень прошу.

– Я постараюсь. – Кэсси подняла чашку, словно намереваясь произнести тост. – Кстати, спасибо вам, что прислали сюда техников из «Охранных сетей». Теперь мой дом похож на крепость.

– Хотел бы я надеяться, что вам удастся отсидеться за ее стенами.

Кэсси встретила его взгляд, но сразу отвернулась и решительно опустила пустую чашку на стойку.

– Со мной все будет в порядке.

Бен воспринял это как знак того, что ему пора уходить, но тут она опять откинула волосы со лба, и этот жест снова привлек его внимание к ее забинтованной руке.

– У вас кровь идет, – заметил он. Кэсси взглянула на свою руку: на белом бинте проступала тонкая красная полоска.

– О, черт!

Он поставил чашку, подошел к ней и протянул руку.

– Дайте мне взглянуть…

Она резко отшатнулась.

– Нет! Нет-нет, спасибо, я сама о себе позабочусь.

Бен заставил себя остановиться.

– Кэсси, вы так устали, что вряд ли сумеете сейчас прочитать чьи бы то ни было мысли. Но в любом случае кто-то должен осмотреть вашу руку. Либо я, либо доктор, выбирайте сами. Я могу привезти сюда врача через полчаса, не больше, но он, конечно, будет настаивать на противостолбнячной инъекции. Это их любимое занятие – делать уколы. Они говорят, что лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. А я бы ограничился тем, что наложил бы свежую повязку с антисептиком и заново перебинтовал. Но выбор за вами.

Кэсси смотрела на него так, будто видела впервые.

– Вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, что вы бываете назойливым до невозможности?

– Мэтт часто об этом упоминает, – улыбнулся Бен. Она нерешительно улыбнулась в ответ, поколебалась еще секунду и наконец согласилась:

– Ну ладно.

Бен не знал, что произойдет, когда он прикоснется к ней, но отступать было поздно.

– Так, где тут у вас аптечка?

– Вон в том шкафу у задней двери.

– Я ее найду. А вы пока присядьте и начинайте снимать бинт, идет?

Кэсси послушно направилась к столу и села. К тому времени, как он подошел к ней с аптечкой в руках, она успела размотать бинт и обнажить ладонь, поперек которой тянулся кровоточащий порез.

20
{"b":"12260","o":1}