ЛитМир - Электронная Библиотека

— Как-то странно получается, — глубокомысленно отметила Шарон. — Она до сих пор обращается к тебе по фамилии — Бишоп.

— Она никогда не называла меня иначе, — произнес он с налетом грусти.

Глава 17

Повторная атака снежной бури, накрывшей Гладстоун вскоре после полудня, была еще более свирепой, чем первая. Ветер выл протяжно, словно живое существо, подвергаемое чудовищным пыткам, а снег, смешанный с ледяной крупой, стучался в оконные стекла, которые, казалось, вот-вот треснут под его напором, и все толще становилась укрывшая землю пелена. Видимость была почти нулевая. Все цвета исчезли. Мир стал абсолютно белым.

Миранда, стоя у окна в своем кабинете, вглядывалась в эту слепящую белизну, когда из транса ее резко выхватил осторожный стук в дверь.

— Входи, — произнесла она и едва ли не впервые в жизни не назвала того, кто сейчас к ней постучался, по имени, а не по фамилии, как обычно.

Бишоп принес ей пластиковый стаканчик с горячим кофе. Свободной рукой он аккуратно притворил за собой дверь.

— Спасибо. Ты пришел как раз в нужный момент. Я много слышала и читала о снежных бурях, но воочию наблюдаю такое явление природы впервые.

— Ну и как?

— У меня тягостно на душе.

— Бюро прогнозов предупреждает, что следующий час будет самым суровым. Буря достигнет своего пика, потом, возможно, пойдет на спад. Но очистку улиц все равно придется отложить на завтра.

— Об этом сейчас и речи быть не может. Патрульные машины я выпущу, как только снег прекратится, а также отправлю ремонтные бригады. Полгорода лишено энергии.

— А как долго продержатся наши генераторы? — поинтересовался Бишоп.

— Мы обеспечены топливом на несколько суток, у нас проблем не будет. Школы, конечно, не откроются завтра, да и большинство бизнесменов не рискнет заняться своими делами.

Она стояла к нему вполоборота, и Бишоп рассматривал ее профиль, изученный им до последней детали, и понимал, что дальше, в глубь ее внутреннего мира, ему уже не проникнуть. Подъемный мост поднят, забрало опущено, дверь на ее конце коридора захлопнута. Вероятно, благодаря такой защите Миранда вела себя на удивление спокойно.

— Я только что перекинулся парой слов с Алексом Знаешь, он даже не отвинтил крышечку с бутылки виски, что стояла перед ним на столе.

— Он не из тех, кто заливает свое горе спиртным, — кивнула Миранда. — Что он делает?

— Он все еще там, в подвале, копается в старых папках. Сказал мне, что очень занят. — Бишоп сделал паузу. — Он так переживает, что на него страшно смотреть. Уж лучше бы он напился.

— Такое с ним уже было, когда от рака скончалась его жена. Она болела долго, много месяцев. Очень мучилась… И вроде бы Алекс должен был подготовиться к расставанию с ней, но все равно ее смерть оказалась для него ударом.

На какой-то момент Бишоп поддался соблазну изменить свое решение и почти убедил себя, что выдержать паузу, потерпеть еще некоторое время было бы лучше для всех, но, вспомнив, какое было у Алекса белое, отрешенное лицо, как странно шевелились его пальцы, он все-таки заговорил:

— Видимо, я обречен советовать другим мужчинам позволять уходить из жизни женщинам, которых они любят. Мне приходилось делать это не раз.

Миранда не хотела развивать эту тему, но, раз уж они начали этот разговор, решила кое-что прояснить:

— Раз уж ты начал… Говори. Перед тобой аудитория, внимательно тебе внимающая. Мне все равно сейчас некуда деться. Я не могу схватить свою сестренку, спрятать в сумку и пуститься в бега.

— Не можешь, — согласился Бишоп. — А ты бы хотела?

— Убежать? Не знаю. Это средство мало чем помогает. Проблемы не решаются, а лишь откладываются на время.

— Это не ответ.

— А какого ответа ты ждешь?

— Миранда, ты же знаешь, что я люблю тебя.

— Знаю. А ты, в свою очередь, знаешь, что не в этом проблема.

— В доверии, — произнес сокрушенно Бишоп.

Миранда согласно кивнула. После паузы она сказала:

— Ты хотел вернуть то, что мы имели в прошлом, — совместную эйфорию, радость полного слияния, но затем наша общность стала вносить в твой разум беспокойство. Тебя раздражало, что ты болезненно связан со мной ниточкой, тонкой, однако крепкой. Тебе не хотелось открывать себя до конца. Что-то ты желал скрыть даже от меня. И тогда ты первым захлопнул свою дверь.

— Но не навсегда, не навечно.

— Мы все не вечны. Будь честным, Бишоп. Ты посылал по той ниточке, соединяющей нас, неверные сигналы, обманывал меня и играл со мной. Ты взламывал мою защиту, пользуясь моим естественным женским желанием иметь мужчину.

Ему хотелось закричать, но он заговорил тихо:

— Не считай меня тем же человеком, которого ты справедливо обвиняешь в прошлых грехах. Я другой! Я многократно ошибался и выбирал неверные пути к достижению цели Но я не настолько туп и самоуверен, чтобы отвергнуть последний свой шанс. Дверь не закрыта с моей стороны.

— А с моей — заперта, — предупредила Бишопа Миранда. — Тебе это вряд ли понравится — тыкаться в наглухо запертую дверь, да еще в темноте.

Сет держал Бонни в поле зрения постоянно на протяжении всего дня, как они и договорились. Он помогал ей развлекать двух скучающих пациенток, что оказалось нелегкой работой, и, только утомив девочек играми и рассказами, они смогли уединиться, отправившись в кладовую на поиски новых игрушек.

— Тяжелый выдался денек. — сказал Сет.

— Да. Но, по крайней мере, мы чем-то заняты. Поддерживаем хорошее настроение у младшего поколения. — Бонни кокетливо взглянула на Сета. — А тебя не заботит, кто придет к нам на смену?

— Слишком неожиданный вопрос, — растерялся Сет. — Впрочем, я не против заиметь дочку… и вообще, не против девочек.

— С тобой мне легко, не так, как с другими. Может быть, из-за того, что ты такой разумный?

— Ты смеешься надо мной или это действительно так?

Бонни рассмеялась в ответ, и он заразился ее веселым настроением, однако оба сразу же помрачнели, увидев на одной из полок кладовой спиритическую доску с планшеткой.

— Зачем она здесь? Я не знал, что эта забава так популярна. — Сет, насторожившись, глянул на Бонни с подозрением.

— Мало ли кто оставил ее, уходя из больницы. Для многих людей это просто забава. — Бонни словно бы оправдывалась.

— Но не для тебя?

— Да, не для меня. Мы с тобой не говорили об этих вещах. Не было времени.

— Теперь у нас время есть. Давай поговорим начистоту. Если моя девушка общается с мертвецами, то я должен быть хотя бы в курсе дела.

— А ты веришь в это?

Сет колебался, медля с ответом.

— Я не знаю, что сказать тебе, Бонни… Я скорее поверю в то, что ты как-то настроилась на мысли убийцы и этим помогла найти труп Стива, чем в то, что через вот такую проклятую доску можно разговаривать с потусторонним миром.

— Что же! — Бонни попробовала беспечно улыбнуться. — Ты сам сказал, у нас есть время… Оно и покажет, что истина, а что просто болтовня.

Чувствуя, что вид спиритической доски как-то возбуждает Бонни, Сет закинул игрушку обратно на полку, причем в самую ее глубину.

— Мне, честно говоря, не по душе все эти разговоры о привидениях или о чтении чужих мыслей. Помнишь, я еще давно тебе признался, что меня воспитали реалистически мыслящим человеком, и когда ты заводишь речь о чем-то сверхъестественном, то как бы отталкиваешь меня от себя.

— Прости, я не хотела бы, но оно есть. И сверхъестественным оно кажется только тебе, но не мне. Я с этим живу-к несчастью своему, наверное, но что поделать? Мне жаль, что между нами возникла стена.

Губы Бонни скривились Сету показалось, что девушка вот-вот заплачет.

— Нет никакой стены. И строить ее я никому не позволю, никакой силе, — уточнил он на всякий случай. — Если ты подобрала игрушки, то вернемся в палату. Девочки нас уже заждались.

Сет загрузил в протянутые руки Бонни ворох какой-то детской пушистой и пластмассовой ерунды, затем, пропустив девушку вперед, постарался плотнее затворить за собой дверь кладовой, не имеющей замка.

58
{"b":"12262","o":1}