ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я знаю, что это означает, но это не наша юрисдикция. Без официального запроса Бюро не имеет права вмешиваться. Даже когда, нас приглашают официально, нам приходится ходить буквально по лезвию ножа, чтобы у местных властей, не дай бог, не возникло подозрения, будто мы используем в своей работе колдовство и всякие магические штучки.

– Постараюсь не допустить, чтобы тебя сожгли живьем.

– Это не смешно, Джон. – Квентин покосился на Кендру. Она смотрела на него, слегка приподняв брови. «Не обещай ему ничего, о чем потом придется жалеть», – казалось, говорило ее лицо.

Квентин вздохнул.

– Ты, я полагаю, все еще пользуешься в этом городке влиянием, – сказал он. – Поговори с мэром или с губернатором, может быть, они смогут нажать на этого лейтенанта и заставить его. обратиться к нам?

– Вряд ли. Лейтенант Драммонд сам пользуется в Сиэтле кое-каким влиянием, а он хочет, чтобы это преступление раскрыли его люди.

– Он что, хороший полицейский? Или он настолько уверен в своей команде?

– Ни то, ни другое. Просто Драммонд мечтает когда-нибудь перебраться в губернаторский особняк.

– Проклятье!

– Вот именно. Теперь, надеюсь, ты понимаешь, почему я уверен, что он не станет обращаться за помощью. Во всяком случае, официально.

– Я знал, что ты так скажешь.

– Тогда ты должен догадываться, что я собираюсь добавить. Тебе, кажется, полагается отпуск, не так ли? – В голосе Джона появились настойчивые нотки. – Что мешает тебе провести его в Сиэтле? Если мне не изменяет память, ты не был дома уже несколько лет, если не считать одного-двух весьма кратких визитов. Я все оплачу, можешь не сомневаться. Если хочешь, я могу даже прислать за тобой свой личный самолет и забронировать номер в лучшем из отелей.

На мгновение Квентин задумался: уж не умеет ли Джон читать мысли?

– Номер в лучшем отеле, говоришь? – Квентин с отвращением оглядел убогое убранство комнаты, в которой находился.

– О господи! – произнесла Кендра нарочито громко.

– В самом лучшем, Квент! – подтвердил Джон. – Ну соглашайся же! Самолет может вылететь за тобой часа через два. Где, ты говоришь, вы находитесь?

– В Питтсбурге.

– А что вам понадобилось в этой глуши?

Его удивление было таким искренним, что Квентин едва не рассмеялся.

– Я же говорил, мы расследовали одно любопытное дельце. К несчастью, след, по которому мы шли, привел нас в Питтсбург, а не в Майами.

– Ну и как – вы уже закончили свое дело?

– Да, мы одержали победу, хотя и в дополнительное время.

– В таком случае вам обоим совершенно необходим отдых. Как я понимаю, Кендра тоже с тобой?

– Да, она со мной, и она тоже считает, что нам было бы неплохо отдохнуть. Я в принципе не против небольших каникул, но не знаю, получится ли. Может статься, что меня уже ожидает новое задание. Например, где-нибудь на Аляске, бр-р! Вот как мы сделаем, Джон: я свяжусь с конторой и все узнаю, а потом перезвоню тебе, о'кей?

– Хорошо, когда примерно ты позвонишь?

– Скорее всего сегодня во второй половине дня. Ну пока. – Квентин выключил телефон и снова положил его на тумбочку.

– Мы не имеем права работать неофициально, Квентин, и ты прекрасно это знаешь, – сказала Кендра.

– Знаю.

– Бишопу это не понравится.

– Мне и самому это не очень нравится, но что поделаешь?

Кендра вздохнула:

– Значит, в Сиэтл?

Квентин улыбнулся:

– Да.

– Потому что он твой друг?

– Да. И еще потому, что Кристина тоже была моим другом.

3

Встреча с Холлис Темплтон была назначена на субботу. Снова вызывать на допрос Эллен Рэндалл тоже не имело смысла, потому пятница оказалась у Мэгги совершенно свободной. Но слишком уж тихо было в ее небольшом, уютном домике, слишком пустой казалась залитая светом студия, где она обычно работала, поэтому сразу после завтрака она сунула под мышку альбом для набросков, с которым почти никогда не расставалась, и отправилась на другой конец города, в другой небольшой дом, очень похожий на тот, в котором она жила.

Мэгги вошла через черный ход, который никогда не запирался, и, остановившись в коридоре, крикнула:

– Это я!

– Я в студии, – раздалось в ответ.

Пробравшись через гостиную, которая была буквально завалена книгами, старыми газетами, журналами и смешными поделками из папье-маше, она толкнула еще одну дверь и оказалась в студии, оборудованной в пристройке к кухне. Она была здесь не в первый раз, однако ее вновь поразил резкий контраст между студией и остальными комнатами. Здесь царил идеальный порядок. На стеллажах выстроились банки с красками, рассортированные по номерам кисти торчали из банок, словно букеты диковинных цветов, холсты были уложены в деревянные ящики и лотки. На полках между окнами лежали наготове самые разные драпировки и подставки, а вдоль стен выстроились кресла, столики и лежанки, часто используемые в качестве фона.

В центре комнаты стоял на треноге мольберт с почти готовой картиной. На картине была изображена обнаженная женщина, и, хотя в настоящий момент ее в студии не было, многочисленные наброски углем, приколотые ко второму мольберту, указывали, что она позировала художнику не один раз.

Сам художник стоял возле своего творения. На вид ему было около тридцати. Высокий и худой, он обладал почти ангельской внешностью – во всяком случае, Мэгги считала, что он похож на архангела Гавриила. На улицах замирало движение, когда появлялся этот мужчина. Его черты были настолько близки к ангельскому совершенству, насколько это вообще возможно.

У ангела были длинные, льняного цвета волосы, которые он небрежно завязывал в конский хвост. Одет он был в свободные джинсы и рабочую рубашку, которые, как и всегда, были испачканы краской.

– Еще полминуточки… – просительно проговорил он, не глядя на Мэгги. Вся его фигура выражала предельную сосредоточенность.

– Не спеши. Мне стало скучно дома одной, вот я и зашла, – ответила Мэгги.

Художник удивленно взглянул на нее. Глаза у него были светло-голубые, внимательные, как у пророка.

– Не похоже на тебя, – проговорил он. – Насколько я тебя знаю, ты редко скучаешь.

Мэгги опустилась на грубую деревянную скамью.

– Не то чтобы скучно… – задумчиво произнесла Мэгги. – Скорее беспокойно. Я никак не могла найти себе места. Завтра мне предстоит встреча с последней жертвой Окулиста.

– Ты волнуешься?

– Конечно, но дело не только в этом. До завтрашнего вечера еще уйма времени, а я ничего не могу сделать. Это очень действует на нервы – сидеть и ждать следующего нападения.

– Я тебя предупреждал, – сказал художник.

– Я помню. Но почему ты не предупредил меня, что Холлис Темплтон сама позовет меня – именно меня? Мне сказали, она откуда-то знает мое имя.

Он перестал рисовать и повернулся к ней.

– Ты хочешь сказать, что ей никто про тебя не рассказывал?

– В этом-то и дело.

– Что ты знаешь об этой Холлис Темплтон?

Мэгги пожала плечами.

– Не много. Говорят, Холлис тоже художница, но я никогда о ней не слышала. В Сиэтл она перебралась совсем недавно. Раньше Холлис работала где-то на Восточном побережье, кажется – в рекламном бизнесе. Ей двадцать восемь, не замужем. Судя по фотографии, которую я видела, до случившегося несчастья она была довольно привлекательна, но теперь – не знаю.

– Он вырвал ей глаза.

– Не вырвал. Удалил. Вырезал очень аккуратно, чуть ли не скальпелем. Так, во всяком случае, утверждают врачи. Судя по всему, он неплохо знал, что делает. Веки, глазница и зрительный нерв оказались почти не травмированы – именно поэтому пересадка оказалась возможной.

– Уникальная операция… – пробормотал он. – Ну и как, пересадка прошла успешно?

– А ты разве не знаешь?

Мужчина с лицом ангела улыбнулся и снова вернулся к работе.

– Терпеть не могу, когда ты так делаешь! – раздраженно сказала Мэгги.

– Как – так? – осведомился он самым невинным тоном.

10
{"b":"12264","o":1}