ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Лаура Хьюз скончалась от ран. Кристина Уолш покончила с собой примерно через месяц после нападения.

– У них были дети?

– Нет, не было.

– А у третьей жертвы?

– У нее сын. Он еще совсем маленький.

Холлис вздохнула:

– А вот я так и не успела разобраться, хочу я иметь детей или нет. К счастью, теперь мне больше не нужно об этом беспокоиться. Все решилось само собой.

Мэгги не стала тратить время на банальные слова сочувствия. Вместо этого она спросила:

– Для вас это важно?

– Честное слово – не знаю. – Холлис пожала плечами, и ее губы снова дрогнули в улыбке. – Наверное, все будет зависеть от того, насколько удачно прошла операция. Врачи уверены, что в конце концов я снова смогу видеть, но… Когда я училась в художественной школе, нам говорили, что глаза напрямую связаны с мозгом. Именно поэтому случаи, когда пересадка глаз заканчивалась успешно, можно пересчитать по пальцам. Врач, который меня оперировал, разработал собственную методику этого процесса, но, насколько мне известно, применяет он ее впервые. Если все закончится хорошо, мистер Гольдман станет знаменит.

– Вы тоже, – сказала Мэгги.

– Ну, такой сомнительной славы мне не нужно! – Холлис рассмеялась, но тотчас снова стала серьезной. – Я хочу снова стать зрячей, именно поэтому я и подписала бумаги. Любой, самый маленький шанс все же лучше, чем никакого.

– Совершенно с вами согласна.

– Увы, никто пока не может сказать, каков будет результат. Слава богу, трансплантат, кажется, не отторгается. Врачи говорят, что когда человек лишается руки или ноги, он некоторое время продолжает их ощущать. Кажется, это называется «фантом конечности». Например, безногий может чувствовать, как его ноги движутся, замерзают, болят.

– Да, – подтвердила Мэгги. – Я слышала об этом.

– Тогда, – продолжала Холлис, – я поинтересовалась у моего доктора, так ли обстоит дело с глазами. С некоторых пор мне кажется, что я могу двигать глазами под повязкой – поворачивать налево и направо, вверх или вниз. Например, когда вы постучались, я почувствовала, что мои глаза повернулись к двери…

– А что сказал врач?

– Он назвал это «фантомными движениями». По его словам, мышцы и нервы еще не успели срастись как следует, так что все это мне действительно только кажется. – При этих словах уголки губ Холлис печально опустились, и Мэгги поспешила задать следующий вопрос:

– А когда вам снимут бинты?

– На следующей неделе. А пока мне не остается ничего другого, только сидеть и ждать. А ждать я никогда особенно не умела.

– Поэтому вы и позвонили нам?

– Возможно. Если я могу сделать хоть что-то, чтобы остановить этого зверя, я готова. – Она с трудом сглотнула. – Во всяком случае, таково было мое намерение, но сейчас я в этом не уверена. Мне очень жаль, Мэгги, но…

– Не волнуйтесь, Холлис, я все понимаю и нисколько вас не тороплю. Поверьте моему опыту – у вас все получится. Быть может, не сейчас, не сразу, но обязательно получится. Знаете что, у меня есть к вам предложение. Если позволите, я снова зайду к вам завтра, и мы еще немного поговорим, о чем вы сами захотите. Так вам будет легче говорить о том, что случилось.

– Я буду очень рада, Мэгги. – Холлис с признательностью кивнула.

– Вот и отлично. Значит, до завтра?

– До завтра. – Холлис улыбнулась. – Приходите сразу после обеда, Мэгги, я буду ждать. Спасибо вам.

После того как дверь за Мэгги закрылась, Холлис еще долго сидела неподвижно. Повернувшись к окну, она думала о том, что в ее родной Новой Англии солнце светит даже в ноябре, и что окажись она сейчас там, она бы почувствовала на лице его тепло. Но в Сиэтле было пасмурно, сыро и ветрено – как и всегда в предзимье. Так сказали ей сиделки, удивляясь, что за охота ей целыми днями сидеть у окна.

«Нужно было поговорить с ней, Холлис».

– Я и поговорила.

«Я же сказала тебе – ей можно доверять».

Холлис вполголоса рассмеялась.

– Я даже не знаю, могу ли я доверять тебе!

«Нет, знаешь».

– Я знаю, что мои монологи в пустой комнате до смерти пугают сиделок. Они считают – нормальный человек не станет разговаривать с кем-то, кого на самом деле нет.

«Но я есть. Только ты почему-то боишься в этом признаться».

Холлис повернулась к креслу, на котором только что сидела Мэгги.

– Если бы я могла видеть, я бы тебя увидела?

«Может быть».

– А может быть, и нет. Знаешь, пожалуй, я лучше сама решу, кому можно доверять, а кому нет. А до тех пор я буду называть тебя «мисс Галлюцинация», договорились?

4

– Я не могу давить на нее, – сказала Мэгги. – Не могу и не стану. Придется ждать.

– И сколько? Месяц? Год? – спросил Джон и, ожидая, пока официантка подаст кофе, откинулся на спинку стула.

Интересно, подумал он, предложила ли Мэгги зайти в это кафе напротив больницы потому, что оно ей нравилось, или ей просто не терпелось поскорее от него отделаться?

– Я думаю, несколько дней. Холлис приходит в себя быстрее, чем я рассчитывала. Быть может, тут сыграла свою роль надежда снова обрести зрение. Мне кажется, это довольно мощный психологический фактор. Однако ее эмоциональное состояние по-прежнему неустойчиво.

– Ты не спрашивала, откуда она узнала твое имя?

– Нет. Это была наша первая встреча, и я старалась избегать вопросов, которые могли показаться ей подозрительными.

– Понимаю, ты хотела установить контакт.

– Можно сказать и так. Без доверия, без взаимопонимания трудно рассчитывать на откровенность. Особенно со стороны человека, который не видит.

Джон не мог пожаловаться на недостаток воображения, поэтому ему было достаточно легко представить себе ужас и беспомощность человека, который внезапно оказался в полной темноте. Естественно, что каждый голос, который раздается в этой темноте, кажется Холлис Темплтон враждебным.

– Итак, – подвел он итог, – ты так и не выяснила, от кого мисс Темплтон узнала о твоем существовании. Может быть, она говорила что-нибудь еще? Как ты думаешь, успела она что-то увидеть, прежде чем Окулист ее искалечил, или нет?

– Не знаю, – Мэгги пожала плечами. – Мне показалось… – Замешательство на лице Джона сменилось выражением упрямой решимости, и Мэгги резко оборвала фразу, несколько озадаченная его реакцией.

– В чем дело?

– Нам нужен хороший экстрасенс, чтобы как можно скорее выяснить, что знает и чего не знает Холлис Темплтон, – промолвил Джон нарочито небрежно. – И желательно такой, который умеет читать мысли.

– Не сомневаюсь, что в твоей фирме служит их не меньше десятка, – спокойно парировала Мэгги, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Джон явно затеял что-то.

– Среди моих служащих я таких не знаю. Но у меня есть друг, который готов нам помочь. Если, конечно, он сможет.

– Ты сомневаешься в его способностях?

– Если хочешь знать, – с расстановкой сказал Джон, – я вообще сомневаюсь в том, что подобное возможно. Телепатия, телекинез, левитация, ясновидение – по-моему, все это на три четверти просто сказки, а на четверть – выдумки ловких мошенников вроде Геллера и Копперфильда. Однако я привык доверять фактам. Несколько раз Квентин действительно нашел ответ там, где потерпели неудачу все остальные. Я не знаю, как он это делает, но мне кажется, что, обратившись к нему, мы ничего не потеряем. Особенно в нашей теперешней ситуации, когда мы не располагаем практически никакой информацией. Нужно попробовать все способы, какими бы дикими они ни казались.

Мэгги отпила глоток кофе.

– Не нужно быть ясновидящим, чтобы сказать: Люк Драммонд будет очень серьезно возражать против участия в расследовании еще одного человека со стороны.

– Я и не утверждал, что он не будет возражать, – серьезно сказал Джон. – Вот почему участие Квентина должно быть совершенно неофициальным.

– В этом случае мы можем столкнуться с серьезной проблемой. Ведь твоего друга нужно познакомить с материалами следствия. Кто возьмет на себя такую ответственность? – Ее глаза слегка расширились. – Может, именно поэтому ты решил сказать мне? Уж не хочешь ли ты, чтобы я устроила твоему другу встречу с теми, кто попал в беду?

14
{"b":"12264","o":1}