ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«О'кей, Холлис. Меня зовут Энни».

– Энни. Хорошее имя. Мне нравится. А теперь, Энни, объясни, пожалуйста, зачем тебе понадобилось, чтобы я тебе доверяла?

«Потому что ты – единственная, до кого мне удалось дотянуться, ты должна мне помочь».

– Помочь? В чем?!

«Помочь спасти ее. Говорю тебе – времени осталось совсем мало. Он ее увидел. Он ее увидел и теперь хочет и ее тоже».

– Хочет?.. – Холлис вдруг почувствовала, как по спине побежали мурашки. – Ты имеешь в виду того, кто напал на меня?

«Да. Мы должны хотя бы попытаться спасти ее, Холлис. Мне никак не удается с ней связаться. Ты должна предупредить ее».

Несколько секунд Холлис сидела неподвижно, крепко вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Наконец она произнесла:

– Ты забыла, Энни, я слепа. Меня никуда не пускают одну. Как я могу кого-то предупредить?

«Но ты готова мне помочь?»

Холлис судорожно вздохнула:

– Ладно, что я должна делать?..

Чтобы добраться до маленького домика Мэгги, стоявшего в тихом, зеленом пригороде, им потребовалось всего пятнадцать минут. Когда они подъехали, было уже совсем темно.

Едва переступив порог, Мэгги слегка повела плечами, словно сбрасывая какой-то тяжкий груз, и Джон невольно подумал: «Квентин был прав. Ее дом – это ее храм, ее убежище, где она чувствует себя в безопасности».

Гостиная носила явный отпечаток личности хозяйки. Так, во всяком случае, показалось Джону. Ничего причудливого или экстравагантного, ничего вызывающе роскошного, но мебель качественная и удобная, подобрана со вкусом. Несколько книг и журналов на столике в сочетании с многочисленными растениями в горшках придавали комнате вид жилой и уютный. На стенах – несколько пейзажей в рамах, а на каминной полке, прислоненная к стене, стояла выполненная в импрессионистской манере картина, показавшаяся Джону смутно знакомой.

– Приятное место, – заметил он.

– Спасибо, мне тоже нравится, – серьезно ответила Мэгги, расстегивая просторную фланелевую рубашку и швыряя ее на кресло. Под рубашкой оказался обтягивающий черный свитер, и Джон с удивлением подумал, какая она все-таки изящная и хрупкая.

Он знал это – знал, но совершенно забыл. Шапка непокорных рыжих волос, широкая рубашка-балахон и просторные джинсы – все это было просто маскировкой, к которой, как он подозревал, Мэгги прибегала намеренно. Вот только зачем?

– Я бы с удовольствием выпила крепкого кофе, – сказала Мэгги, рассеянно убирая с лица пряди. Она показалась Джону очень бледной и какой-то осунувшейся. Очевидно, Мэгги действительно очень устала. – Я бы предложила тебе что-нибудь покрепче, но, поскольку сама почти не пью, у меня ничего такого нет.

– Сойдет и кофе. – Джон чувствовал, что ему следовало оставить Мэгги одну и дать ей отдохнуть, но ему вовсе не хотелось оставлять ее…

– Я сейчас. Располагайся, будь как дома. – Мэгги вышла в кухню. Джон немного подумал и отправился следом.

– Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

– Разумеется, нет. – Она жестом указала ему на один из трех массивных стульев, стоявших с одной стороны кухонного стола, и подошла к раковине. – Присаживайся, – сказала она. – Когда я только сюда переехала, в этом доме была вполне приличная столовая, но без столовой я могла обойтись, а без студии – нет. С тех пор я так и живу без столовой. Как ни странно, завтракать и ужинать в кухне гораздо удобнее.

– И принимать гостей, – добавил Джон совершенно серьезным тоном и, сняв куртку, повесил на спинку одного из стульев.

– Да, – сказала Мэгги. – Впрочем, у меня редко бывают гости.

– Не знаю, как другим твоим гостям, а мне здесь нравится, – ответил Джон, садясь и оглядывая просторную, светлую кухню, выдержанную во французском деревенском стиле. Мэгги, заряжавшая древнюю кофеварку свежемолотым кофе, лукаво посмотрела на него.

– Никогда бы не подумала. Мне казалось, тебе больше нравится обстановка в стиле модерн. Или, наоборот, в классическом.

Она угадала, но Джона это не удивило. Определить, какого стиля он старался придерживаться, ей, несомненно, помогло свойственное всем талантливым художникам чувство гармонии.

– Вообще-то это верно, – легко согласился Джон. – Я действительно предпочитаю классический стиль, потому что он кажется мне более надежным, что ли… Но я слежу за модой, и многое мне нравится. Например, твоя кухня. Любой стиль можно довести до абсурда, но в твоей кухне французского и деревенского примерно поровну.

Мэгги улыбнулась.

– Я не особенно люблю петухов и подсолнухи, не говоря уже о набивных тканях. То, что у меня получилось, меня устраивает.

Джон осторожно пощупал краешек вышитой льняной скатерти и снова посмотрел на Мэгги несколько более пристально, чем ему хотелось, и он поспешно отвел глаза. Мэгги незачем знать, насколько она его интересует. А он действительно стремился узнать ее получше, понять ее, хотя и не знал еще – зачем.

Пока варился кофе, Мэгги достала из холодильника молоко, поставила на стол чашки и тарелку с сухим печеньем.

– Я заметила, что, когда в участке ты пел дифирамбы Кендре и Квентину, ты ни словом не обмолвился об их паранормальных способностях, – внезапно сказала она.

– Да, я решил умолчать об этом… пока.

– Все еще не веришь? Сомневаешься? – насмешливо спросила Мэгги, но взгляд ее оставался серьезным.

Джон покачал головой.

– Я об этом даже не думал. Наверное, мне просто хотелось, чтобы расследование, гм-м… Даже не знаю, как сказать.

– …Не выходило за пределы реального?

– Не выходило за рамки нормального. Ожидаемого. Энди – человек достаточно широких взглядов, он и глазом не моргнул, когда услышал о твоих талантах. Но Скотт и Дженнифер! В них я был далеко не так уверен.

Мэгги машинально кивнула. Кроме желания удержать события в рамках нормального, кроме сомнений и недоверия, она ощущала в нем нечто новое. Казалось, Джон вот-вот прозреет и поверит ей. Она заметила первые робкие ростки этого еще раньше, именно поэтому она и решилась заговорить с ним сейчас. Быть может, она даже покажет ему картину, и тогда он убедится…

– В этом-то вся и беда, правда? – сказала она.

– В чем? – не понял Джон.

– Ты хотел бы, чтобы это было обычное дело, обычное расследование. Но оно не обычное. И чем дальше, тем больше в нем будет странного, необъяснимого и страшного.

12

– Но, Мэгги…

– Сам подумай, как это расследование может быть обычным, если единственное объяснение тому, как Окулист выбирает себе жертвы, полиция отыскала в досье почти семидесятилетней давности! Это, по-твоему, обычное и ожидаемое?

– Нет, – нехотя признал Джон.

– Ты сам привлек к расследованию настоящего эспера – даже двух эсперов, – потому что знал: они могут помочь. А еще раньше тебе потребовался человек, обладающий особыми способностями. Паранормальными, если называть вещи своими именами. – Она слегка улыбнулась. – Черт побери, Джон, ведь ты с самого начала знал, что в этом деле нет ничего ординарного, ожидаемого, обычного!

Пока Джон раздумывал над услышанным, Мэгги разлила по чашкам кофе. Следя за ее уверенными, плавными движениями, Джон неожиданно для себя пришел к выводу, что она, пожалуй, права. Разве он не был наделен способностью инстинктивно выбирать самых подходящих людей для решения той или иной сложной задачи, чем в значительной степени и определялся его успех как бизнесмена и предпринимателя? Так он поступил и в данной ситуации.

– О'кей, согласен, – сказал он, когда Мэгги придвинула к нему чашку с кофе.

– С чем ты согласен? – строго спросила она.

– Я с самого начала догадывался, что дело будет экстраординарное и что оно потребует экстраординарных усилий и необычных людей.

– Но готов ли ты принять их необычность как реальность? – снова спросила Мэгги.

– Но ведь я же пригласил тебя, Квентина, Кендру…

Мэгги усмехнулась:

– Допустим, у тебя возникли финансовые проблемы. Что ты предпочтешь: пригласить высококлассного бухгалтера или нанять алхимика, чтобы он наделал тебе золотых монет из свинцовых болванок?

48
{"b":"12264","o":1}