ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лаура влюбилась в дом с первого взгляда. И сама удивилась этому. Ей не случалось привязываться к местам, и хотя ее глаз, глаз художника, привлекало все прекрасное, никогда раньше ее пальцы не тянулись к кистям, а душа никогда так сильно не отзывалась на красоту архитектуры, и никогда ей не хотелось так же рассмотреть каждую деталь, каждый гвоздик здания.

Но, к сожалению, это было невозможно. Дом не рисовали с 1840 года, и во время нынешней распродажи он был закрыт для посторонних. Несмотря на то, что охранники не носили униформы, они выделялись среди посетителей. Их обязанность — следить за тем, чтобы никто не вошел в дом или не проник в обширные знаменитые сады, — ни для кого не составляла секрета.

— Килбурны слишком чувствительны к появлению чужих на их территории. Особенно если учесть, насколько их личные дела открыты для широкой публики, — прошептала Лаура подруге.

Глаза Кэссиди горели от возбуждения. Она кивнула:

— Уж это точно. Я вижу, нам придется следовать регламенту, обозначенному на табличках.

— Наверное.

Они ступили на дорожку с табличками, которая вела от места, отведенного для парковки перед фасадом дома, в обход восточного крыла, —к площадке позади дома, примыкающей к просторному гаражу, специально освобожденному от машин и заполненному мебелью и другими предметами для продажи. Через распахнутые двери гаража можно было рассмотреть вещи, выставленные на аукцион.

Как и прочие посетители, Лаура и Кэссиди сначала остановились у столика регистрации и получили номера для торгов. После этого они направились к гаражу, по которому уже прохаживались несколько десятков людей, несмотря на то что до начала аукциона оставалось еще около двух часов.

— Похоже, что крупные предметы и мебель в этом конце, — заметила Кэссиди, осматривая зал. — А вещи поменьше в дальнем углу. Слушай, я ищу столик в спальню, а ты — зеркала, так что давай разделимся. Встретимся здесь, когда начнется аукцион.

Лаура, заметив издалека что-то блестящее, рассеянно кивнула подруге и прошла в среднюю дверь гаража, чтобы сократить путь к дальнему стенду. Помещение было хорошо освещено. Ощущение уюта и тепла в это прохладное утро успокаивало. На импровизированных полках, расставленных в ряды в дальнем углу, лежали разные мелкие предметы. Именно туда и направилась Лаура.

Почти все покупатели начали осмотр с входа и пока не добрались сюда в этом уголке было тихо и пустынно. Посетители, настроенные на возможность совершить выгодные покупки, сосредоточенно искали тут свои сокровища — сокровища по сходной цене.

Лаура сразу же заметила несколько настенных зеркал — все они висели рядом у задней двери гаража — ее, разумеется, потянуло к ним. Она внимательно рассматривала каждое, рассеянно отмечая красоту резных позолоченных рам. Не меньше минуты простояла она перед каждой зеркальной поверхностью, изучая отражение зала за спиной. Именно это больше всего интересовало ее — то, что находилось за ней.

И снова погоня за невыраженным, неуловимым. Как всегда разочарованная, Лаура вздохнула и перешла к ближайшему ряду полок, на которых была выставлена всякая мелочь. Она обнаружила именно то, что и ожидала: сломанные, испорченные или вышедшие из моды вещицы из выброшенных многими поколениями Килбурнов в подвалы и на чердаки. Старые вазы, украшения, подсвечники, пара красивых бронзовых подставок для книг, несколько миниатюрных настольных ламп, резные рамки для открыток, механические часы, стопки старых книг.

Она медленно проходила по ряду. На некоторых вещах была указана первоначальная цена — аукционер начнет торговлю именно с этой цифры. На других были только номера. Они будут проданы за предложенную в ходе торгов наибольшую сумму, даже если это будет всего два доллара.

Кое-что из выставленного вызывало у Лауры любопытство, но не более. Наконец на средней полке она увидела зеркало, лежащее как бы отдельно, на расстоянии от других вещей.

Около пятнадцати дюймов в длину, вероятно, в бронзовой раме, хотя металл настолько потускнел от времени, что сказать наверняка было трудно. На ручке обращал на себя внимание выгравированный или вырезанный сложный орнамент. Даже не взглянув на обратную сторону, Лаура была уже уверена, что там узор продолжается. Она никогда не видела этого рисунка, но каким-то непостижимым образом узнала его.

Более того, она была абсолютно уверена, что это то самое зеркало, которое она искала всю свою жизнь. Она знала это точно.

Она чувствовала это безошибочно.

Сердце Лауры взволнованно билось; ее рука, потянувшаяся к зеркалу, дрожала. Сначала она только коснулась его, провела пальцами по сложному узору. Затем бережно, словно точность каждого движения имела огромное значение, Лаура обхватила пальцами ручку зеркала и подняла его.

Только поднеся его к лицу, девушка поняла, что ее глаза закрыты. Она боялась открыть их. Боялась того, что увидит — или не увидит, — когда откроет их. Она испугалась, что наконец найдет разгадку своей загадочной страсти.

Глубоко вдохнув, она открыла глаза.

И увидела свое отражение. Рыжие волосы, зеленые глаза. Лицо бледнее, чем обычно. Почему-то оно всегда оказывалось не таким, каким она ожидала его увидеть. А за ним, за ее отражением, темнели ряды полок, уставленных вещами, и кусок яркого светлого квадрата — на месте распахнутой гаражной двери.

Ничего больше.

Ну что ж, половина загадки разгадана. Это то самое зеркало. Лаура была уверена в этом. Но что она должна была увидеть за своим отражением? И увидит ли это когда-нибудь?

Лаура осторожно положила зеркало на полку. Но не ушла отсюда. Она осталась стоять, снова и снова прикасаясь к зеркалу в ожидании начала аукциона.

— Оно безобразно, — сказала Кэссиди, на секунду отводя глаза от дороги, чтобы взглянуть на зеркало, лежащее на коленях Лауры. — Разумеется, что можно купить за пять долларов?

— Оно станет другим, когда я его отполирую, — спокойно ответила Лаура. — Только на аукционе можно по дешевке купить настоящие произведения искусства. Это старое зеркало, Кэсс, очень старое.

— Для того чтобы быть ценным, недостаточно быть старым.

— Ты ворчишь просто потому, что этот парень перебил у тебя столик.

— Это был мой столик, — сердито сказала Кэссиди. Властный характер девушки не позволял ей смириться с неудачей.

Лаура не сдержала улыбки. Она рассеянно поддерживала разговор, не сводя глаз с зеркала, лежащего на коленях. Она была все так же взволнована, как в тот момент, когда увидела зеркало и не могла дождаться, когда наконец попадет домой и счистит с него толстый слой патины, оставленный десятилетиями — а может быть, веками? Лаура хотела поскорее вернуть зеркалу первозданный вид, рассмотреть загадочный узор на металле, узнать о нем все, что только может. Она осязала пальцами гравировку на обратной стороне, там были цифры или буквы внутри рисунка, но из-за патины невозможно было рассмотреть, что именно.

Сбоку на ручке была царапина, будто зеркало ударилось обо что-то острое. И на ручке чувствовалась потертость — след от большого пальца. За долгие годы износился Металл. Лаура была уверена, что стекло не раз разбивалось и его меняли.

Оно расскажет многое, это зеркало, думала Лаура.

— Опять! Я с таким же успехом могла бы говорить сама с собой.

Лаура испуганно моргнула и повернулась к Кэссиди:

— Извини, пожалуйста, я задумалась.

— Да ладно. — Кэссиди потрясла головой. На ее лице было огорчение. — Мы уже дома.

Она уже припарковывала свою двухлетнюю «Мазду» на стоянке их многоквартирного комплекса.

— Мне очень жаль, что тебе не удалось купить этот столик, честное слово, Кэсс.

— Да забудь ты об этом проклятом столе! В любом случае, думаю, ты будешь остаток дня возиться со своим волшебным зеркальцем и для общения не годишься.

— Пожалуй, я действительно хотела бы побыть сегодня дома.

Лаура даже не пыталась оправдать как-то свое желание провести день, рассматривая новое приобретение, потому что была уверена: Кэссиди ее все равно не поймет. «Господи! Да я и сама этого не понимаю!» — подумала она.

2
{"b":"12265","o":1}