ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Судьбы… или самой Кэролайн.

Когда Джоанна закончила завтрак, погода уже значительно улучшилась: светило солнце, и столбик термометра медленно, но неуклонно полз вверх. Чего нельзя было сказать о ее настроении. Смерть Амбер еще усилила всегдашнее напряжение — Джоанну уже непрестанно мучило чувство, что нужно что-то делать и нельзя ждать ни минуты.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Это тиканье, звучащее у нее в ушах, гнало ее прочь из отеля, заставляя спешить, спешить, спешить… Она с трудом удерживалась от того, чтобы не пуститься к своей машине бегом. И только лишь преследующее ее воспоминание о том, что может случиться с машиной, едущей на большой скорости по серпантину прибрежного шоссе, заставляло ее сбрасывать газ, когда она выехала с территории «Гостиницы».

Я должна понять, что здесь происходит! Я должна это понять, иначе я сойду с ума!

Она собралась осмотреть старую конюшню у прибрежного шоссе, где Кэролайн хотела встретиться с Гриффином — за несколько минут до того, как ее машина упала с обрыва. Джоанну вели туда сомнения относительно шерифа и его отношений с Кэролайн и удивление, почему для встречи с ним было выбрано такое странное место. Старая конюшня. Как-то не вязалось это с ее представлением о Кэролайн — рассматривать заброшенную придорожную конюшню как место, пригодное для чего бы то ни было. Особенно для встречи с мужчиной.

Это вносило некий диссонанс в облик, сложившийся в сознании Джоанны, и Джоанна, следуя своей интуиции, решила продолжать выяснять обстоятельства жизни Кэролайн, обстоятельства странные и вызывающие недоумение.

Джоанна ни у кого не стала спрашивать дорогу — она просто поехала по прибрежному шоссе к Портленду, внимательно глядя вокруг, рассчитывая легко найти старую конюшню; так и вышло. Не больше чем в миле от места гибели Кэролайн, совсем рядом с шоссе, она увидела разваливающееся, явно неиспользуемое здание.

Джоанна свернула с дороги, остановила машину у конюшни и несколько минут прислушивалась и оглядывалась, изучая местность. Похоже, место было пустынным, кроме того, здесь царила непривычная уху горожанина тишина — если не считать шума прибоя. «В этом месте едва ли встретишь случайного прохожего», — первое, что подумала Джоанна. Обойдя конюшню вокруг, она обнаружила у задней стены идеальное место для парковки машины или даже двух, при этом совершенно не видно с шоссе. Может быть, это излюбленное место свиданий влюбленных подростков?

Может быть. С тех пор, как она была подростком, все так изменилось.

Покосившаяся дверь открылась легко. Джоанна вошла. Конюшня использовалась как сенной сарай: стойла были доверху забиты сеном, и лишь в середине было небольшое относительно свободное пространство. В воздухе стоял густой сладкий запах сена, и было сухо.

Вспомнив, как в детстве в сенных сараях они любили устраивать в сене маленькие комнатки, Джоанна решила осмотреться получше. И нашла! Вход был замаскирован, и стойло было выбрано явно не случайно: короткий «коридор» привел ее в задний угол конюшни, там и находилась маленькая квадратная «комнатка», которая служила местом не одного тайного свидания.

Здесь было сумрачно, почти темно, слабый свет проникал только сквозь щели ветхих досок наружной стены. На полу — толстый слой мягкого сена. Оно отлично заменяло более привычное в таких ситуациях ложе; на высокой полке Джоанна увидела аккуратно сложенный роскошный плед. Рядом стояла коробка из-под туфель с большим пакетом увлажняющих салфеток и коллекцией разнообразных презервативов.

— Все новейшие достижения налицо, — негромко пробормотала она. Не то чтоб безумно романтично, зато — удобство и здоровый практицизм.

На первый взгляд это действительно был тайный приют любви подростков, но дорогой плед как-то не вписывался в общую картину, вселив в душу Джоанны некоторые сомнения. Она попыталась представить себе, как какой-нибудь мальчик или девочка взяли его из дома, — но это не такая вещь, пропажи которой могут не заметить в домах среднего достатка, и зачем вызывать подозрения? Проще купить какое-нибудь дешевое одеяло.

«Всякое бывает, — шептал ей внутренний голос, — но все-таки маловероятно, чтобы какая-нибудь шестнадцатилетняя Сьюзи полезла в мамину кладовку за этим шикарным пледом, потому что сено слишком колючее для ее нежной попочки».

Маловероятно.

Зато изнеженная и хрупкая женщина постарше, типа Кэролайн, уж конечно, позаботилась о своем комфорте, если бы это было ее место для свиданий. А также о минимальной гигиене, о защитных средствах и о том, чтобы нашлось, чем стереть доказательства пылкой страсти, оставленные любовником. Чтобы муж ничего не заподозрил.

И она вполне могла в тот теплый июльский день назначить здесь этому любовнику свидание. Свидание, которое почему-то не заладилось…

Такая возможность показалась Джоанне более чем ужасной; все внутри ее застыло от боли. Она, конечно, не знала точно, с кем встречалась здесь Кэролайн, но Гриффин сам сказал, что она просила его встретиться с ним здесь в тот день, когда погибла; Джоанне казалось, что женщина вряд ли станет приглашать мужчину в свое тайное пристанище, если это место ему не знакомо. Скорее всего, он бывал здесь раньше.

Она оставила плед и коробку на своих местах и еще разок огляделась. На душе было тягостно, но что-то мешало ей немедленно уйти из этой маленькой неприятной комнатки. Она стояла и зачем-то смотрела под ноги, на толстую подстилку из сена. Что заставило ее начать разбрасывать сено носком туфли? Через некоторое время она поняла, что, сама того не желая, сосредоточенно ищет… Что?..

Не успела она как следует осознать свои действия, как под ногами у нее блеснуло что-то металлическое. Джоанна опустилась на колени — это было ожерелье: изящная золотая цепочка с маленькой подвеской в форме сердца. Она подняла ожерелье с земли, в полумраке стараясь прочесть, что выгравировано на сердечке. Луч света упал на ожерелье, и в глаза Джоанне прыгнули слова: «Я люблю тебя». Она перевернула сердечко. Всего два слова — в качестве подписи.

«С любовью, Риген».

Глава 8

— Ну что, док?

Доктор Питер Бекет отодвинул стул, на котором сидел, как можно дальше от стола — насколько позволяли размеры клетушки, которую он использовал в качестве кабинета, когда обстоятельства вынуждали его работать в морге клиники. Затем прижал ладони к щекам — этот жест свидетельствовал о страшной усталости — и уставился на Гриффина, заполнившего собой дверной проем.

— Мы привезли ее всего часа два назад, я еще ничего толком не успел, Грифф.

— Это понятно. Но ты ведь сделал предварительный осмотр, да?

— Да.

— Ну? — нетерпеливо спросил Гриффин.

— Куда ты так торопишься? — спросил Бекет, устало глядя на него. — Черт возьми, да она была совсем ребенок, и мне так же жаль ее и так же не по себе, как и всем остальным, но почему ты придаешь этому случаю такое значение?

— Такая у меня работа. На двери моего кабинета на начищенной медной звезде значится: ШЕРИФ. И то же самое записано в моем контракте. Добрые граждане Клиффсайда платят мне за то, что я занимаюсь такими случаями, когда туристы летят и разбиваются о скалы.

Бекет подождал, пока он закончит, и повторил свой вопрос:

— Грифф, почему ты придаешь этому случаю такое значение? — Бекет был человек настойчивый и привык получать исчерпывающие ответы.

Гриффин, прислонившись плечом к притолоке, беззвучно выругался и вздохнул.

— Потому что у меня есть неприятное чувство, что этому ребенку помогли упасть с обрыва. Докажи, что я ошибаюсь. Пожалуйста.

— А я-то думал, утром ты задал мне этот вопрос просто автоматически, — медленно проговорил Бекет. — Что ты увидел там такого, чего не видел я?

— Трава была истоптана и взрыта, вот что.

— Этого же недостаточно. Ты должен понимать, что не можешь выдвинуть обвинение в убийстве, основываясь на такой эфемерности.

Гриффин неохотно раскрывал свои карты, даже если перед ним был коллега и друг, — такова была его натура. Да и требования к его профессии не поощряли излишнюю откровенность. Так что он предпочел пожать плечами и ответил весьма уклончиво:

33
{"b":"12268","o":1}