ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Компас питания. Важные выводы о питании, касающиеся каждого из нас
Две невесты дракона
Король и Шут. Как в старой сказке
Уорхол
Хоопонопоно. Древний гавайский метод исполнения желаний
Мужской гарем
Кронштадтский детектив
Склероз, рассеянный по жизни
Бегуны
A
A

Он нахмурился сильнее.

— Что вы хотите сказать?

— Видите ли, получается, что смерть Кэролайн — это вовсе не несчастный случай. С ней что-то случилось в последнюю неделю ее жизни, что-то, очень ее обеспокоившее. Возможно даже, она была напугана.

— Откуда вы это знаете?

— Приехав сюда, я стала составлять картину того, что произошло, из мелких штрихов и деталей, из разговоров с людьми, из расспросов. Образ еще не сложился до конца, но то, что я вам сказала, уже понятно. — Она помолчала. — А вам не показалось, что в эту последнюю неделю настроение ее в чем-то изменилось?

Скотт все еще хмурился, но ответил с готовностью.

— В ту неделю я был очень занят, и мы почти не виделись. Но… в тот самый день, когда она погибла, я случайно выглянул в окно: она как раз уезжала, это было примерно за час до аварии. И я тогда подумал, что она чем-то расстроена или рассержена, потому что она прямо-таки пулей вылетела со двора — она ехала гораздо быстрее, чем обычно.

Джоанна подумала: «Кэролайн тогда уже послала Гриффину записку с просьбой о встрече, то есть уже готова была доверить ему свои проблемы. То есть мосты были сожжены, так что естественно, что она нервничала и даже боялась. Но возможно, перед тем как Кэролайн поехала к Гриффину, что-то случилось здесь, что-то такое, что еще больше расстроило ее».

Джоанна набралась решимости.

— А вы не поссорились в тот день?

— Мы никогда не ссорились, — спокойно ответил Скотт.

— Никогда? В это, знаете ли, трудно поверить.

Скотт невесело улыбнулся.

— Все же попробуйте. Люди ссорятся, когда их связывают какие-то чувства.

— А вас никакие чувства, значит, не связывали?

Он пожал плечами в ответ на ее неуместную иронию.

— Представьте себе, бывает и такое.

— Тогда почему вы оставались вместе? Из-за Риген?

— Нет. Потому что не было особых причин расходиться.

Джоанне трудно было понять, зачем нужно сохранять брак без любви. К тому же она не слишком верила Скотту. Он, безусловно, гордый мужчина, а гордые мужчины не позволяют себе страдать, когда им изменяют жены. Во всяком случае, они в этом не сознаются. Если, конечно, знают об этом.

— Когда мы познакомились, вы, помнится, представились чудовищем из сказки, — напомнила она. — Вы действительно таковы?

Он пожал плечами.

— Конечно — для Кэролайн. Она говорила, что я бесчувственное чудовище, что мне нет дела ни до кого, что я не могу сделать ее счастливой.

— Вы не падали ниц перед ней? — пробормотала Джоанна.

Он чуть прищурился, словно она ненароком задела больное место, но повторил только:

— Я не смог сделать ее счастливой.

Джоанна задумалась. Кажется, она попала в яблочко. Если роман с Адамом Харрисоном не был единственным у Кэролайн, то, вероятно, ей нравилось быть объектом страстной любви и неуемного желания мужчин, но при этом каждый новый партнер быстро ей надоедал, и она разрывала связь. Так не удерживал ли Скотт свою жену невозмутимым лицом и холодным безразличием к ее романам? Может быть, он был единственным мужчиной в ее жизни, который любил ее настолько, что держал свою любовь в тайне, и эта тайна ей так и не открылась?

Ее явно задевала такая отрешенность и невозмутимость — судя по тому, что подслушала Риген. И, возможно, иметь мужа, не подвластного ее чарам, было для нее гораздо интереснее, чем если бы муж любил ее с преданностью Адама Харрисона.

Джоанна ни за что не пожелала бы себе такого брака, и ее безмерно удивляло, каким образом Скотту было этого достаточно. Может быть, узнавая о ее очередном романе, он утешался сознанием того, что он для нее единственный и неповторимый — потому что только его чувствам она бессильна нанести сокрушительный удар.

Отбросив эти размышления, Джоанна спросила совершенно нейтральным тоном:

— Может быть, у нее был роман?

— Вероятно, — ответил он без промедления и видимого изумления. — Но я не знаю, с кем.

— И вас это ни в какой степени не волновало? Скотт пожал плечами.

— Я принимал Кэролайн такой, какой она была, Джоанна. Постарайтесь это понять. Наш брак достаточно рано… в общем, достаточно рано стало очевидно, что одного мужчины ей недостаточно. Она не делала из этого секрета — во всяком случае, от меня. Должно быть, ее романы были нечасты и недолги. Не думаю, что их было больше полудюжины. И пока в городе не сплетничали, я смотрел на это сквозь пальцы.

Джоанна кивнула, гадая про себя, правильно ли она поняла их отношения, но вслух говорить об этом не стала.

— Как вы думаете, сказала бы она вам, если бы, скажем, ее роман плохо кончился? Если бы она по какой-то причине стала бояться своего любовника?

Он опять нахмурился.

— Бояться? Не знаю, вероятно, нет. Она не рассказывала мне о своих романах. Одно дело смотреть сквозь пальцы — но никаких подробностей я знать не желал, и достаточно ясно дал ей это понять. Но я, безусловно, никогда не видел ни малейших следов физического насилия.

— И вы не знаете, чем она была обеспокоена примерно за неделю до гибели?

— Я не заметил, что она обеспокоена. Но как я уже сказал, мы почти не видели друг друга в то время. — Он помолчал. — Вы убеждены, что ее смерть не была несчастным случаем?

— Да, — твердо сказала Джоанна. — Я убеждена, что на мою жизнь покушались, потому что я слишком близко подобралась к причине смерти Кэролайн. Прямо или косвенно, но кто-то приложил руку к тому, что ее машина упала с обрыва. И я должна найти этого человека.

Скотт внимательно посмотрел на нее.

— Сожалею, но я ничем не могу вам помочь. — Он поднялся.

Джоанна тоже встала.

— Кэролайн вела дневник? — спросила она.

— Нет.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Она кивнула и протестующе подняла руку, когда он хотел выйти из-за стола.

— Не нужно — я помню, как отсюда выйти.

Скотт молча повернулся к окну и стал в него смотреть.

Уже у двери Джоанна вдруг остановилась.

— Вы знаете, что интересно. Вы единственный в этом городе, единственный из всех, кто знал Кэролайн, не были потрясены и даже не удивились при виде меня.

— Меня предупредили, — невозмутимо произнес он, не глядя на нее. — Для меня это не было неожиданностью.

Она покачала головой, явно не веря ему.

— Других тоже предупредили, но они все равно были изумлены, а некоторые просто столбенели, увидев меня, а вы нет. Я думаю, это потому, что вы почти и не заметили сходства. Вы знали Кэролайн, как никто другой. Вам вовсе не нужно было присматриваться ко мне, узнавать меня получше, чтобы заметить разницу. Вы ни на секунду не отождествляли меня с Кэролайн. Потому что вы любили ее.

Скотт не повернул головы и вообще никак не отреагировал. Она услышала только вежливое:

— Всего доброго, Джоанна.

Джоанна не поняла, удалось ли ей задеть его за живое. Но, выйдя из дома, где так никого и не встретила, она, поддавшись необъяснимому желанию, завернула за угол, откуда были видны окна кабинета. И почему-то не удивилась, увидев, что окно, в которое он смотрел в течение всего разговора, выходит в прекрасный розовый сад.

— Ты думаешь о другом, — сказала Лисса, закрывая папку со списками товаров магазина. Он не только не мог сосредоточиться на делах — он был явно не в своей тарелке, что было совершенно на него не похоже. За десять минут он уже трижды подходил к камину.

— Мы можем закончить инвентаризацию потом, — сказал он.

Лиссе приятно было бы думать, что причина этой его рассеянности — она, но увы — это было не так. Он почти не смотрел на нее, не смотрел уже целый час.

— Нам нужно закончить скорее, чтобы ясно понимать, что в следующем месяце увидят бухгалтеры, — напомнила она.

Он пожал плечами, хмуро глядя в огонь.

— Что-то случилось? — осторожно спросила она, понимая, что отступает от заведенного порядка.

— Нет.

Чуть помолчав, она сказала:

— Если хочешь, я уйду.

— Но мы собирались пообедать, — сказал он.

58
{"b":"12268","o":1}