ЛитМир - Электронная Библиотека

В следующее мгновение он сказал:

— Я прошу прощения.

Мэгги выглядела слегка удивленной.

— Я вовсе не была оскорблена. Я просто хотела, чтобы вы поняли: секс — это еще далеко не все. К тому времени, как двое людей вступят в связь, на большую часть вопросов должны быть получены ответы.

— Вы правы, — Гедеон был несколько обескуражен собственным отказом от защиты своей позиции. Он был больше, чем когда-либо прежде, заинтригован ее проницательным пониманием его мотивов, а также несколько расстроен этими мотивами. — Но как вы догадались? Я имею в виду свои мотивы, неужели я так ясно их показал?

— Нет, я просто узнала.

«Н-да, вот это-то и было волнующим», — подумал он.

— Каким образом?

— Есть у меня такое умение, — ответила она совершенно серьезно.

Прежде чем Гедеон успел задать еще один вопрос, за дверью послышался шум, который вполне можно было принять за стук, и рыжеволосый парень, один из членов компании, игравшей в покер, с венком из цветов, все еще покоившимся у него на голове, уставился на них и произнес скорбным тоном, теребя себя за юбку в такт сказанному:

— Мэгги, любовь моя, ты должна что-то сделать с Освальдом, он опять захватил ее.

Она повернула голову, чтобы видеть визитера.

— Фэрли, я не могу научить Освальда любить волынку. И не могу удержать его, чтобы он не прятал ее от тебя. Почему бы тебе не предложить ему сыграть с тобой в покер на твою волынку?

Лицо Фэрли просветлело.

— А это, пожалуй, хорошая мысль. Конечно, любовь моя, это должно задеть его за живое, его чувство собственного достоинства.

— Разумеется, заденет. Фэрли, это Гедеон.

— Хелло, — коротко бросил Фэрли Гедеону и исчез из дверного проема. Гедеон тихо сказал себе, что приветливость — естественная черта Фэрли, и он не придает ей особенного значения.

Мэгги наверняка решила, что их приватная беседа уже закончена, ибо подняла с пола коробку с медикаментами и встала. Она поставила коробку в гардероб, затем, обойдя кровать с одной стороны, посмотрела на Гедеона с улыбкой.

— Не хотите ли познакомиться с теми людьми, которых затем уволите?

Он моргнул. Эта атака была для него совершенно неожиданной. Нет, конечно, это не было атакой в полном смысле слова. Ее голос был мягким и спокойным. Но слова… Поднявшись на ноги, он тихо сказал:

— Вы, очевидно, знаете, что я собираюсь продать этот цирк?

— Да. Я полагаю, что это естественно. Наши доходы едва покрывают наши затраты, и мы не обманываемся по тому поводу, что нас легко могут списать со счета. Вы — не кэрни, у вас нет никакого представления об этой жизни, вернее, что значит она для людей увлеченных. Я понимаю, Балтазар был настолько далек от вас, что вы с трудом представляете себе даже степень вашего родства, поэтому у вас нет и никаких обязательств перед ним.

Гедеон открыл было рот, но она продолжала тем же мягким, по-детски ясным голосом.

— Фургоны почти все антикварны и могут принести приличный куш. Дрессированные звери всегда пользуются спросом, а те, кого не удастся выгодно продать, найдут себе пристанище в зоопарке. У нас есть большое количество костюмов и антуража, что вряд ли можно купить за несколько долларов. Вы, не должны будете заботиться о заработной плате, выходном пособии или пенсионном обеспечении, ибо актеры не подписывали трудового соглашения. И совершенно не имеет значения, что большая часть людей буквально не имеет другого пристанища или места, куда они могли бы уйти, или, наконец, что трое из них были рождены в фургонах «Страны Чудес». Это просто-напросто не ваши проблемы.

— Я знаю, кем я была сегодня утром, когда проснулась, но с тех пор я уже несколько раз менялась.

Глава вторая

Мэгги все еще оставалась для него загадкой, но Гедеон уже знал про нее одну вещь: она могла ободрать кору с дуба, не повышая голоса и даже не утратив своей мягкой улыбки. Он почувствовал себя несколько ободранным и был вынужден перейти в оборону.

— А что вы ожидаете от меня? — воскликнул он. — Я не знаю ничего о бродячих цирках, и меня совершенно не привлекает возможность стать владельцем одного из них.

— Конечно, нет. Вместе с прочими недостатками это совершенно чуждый для вас образ жизни. Я полагаю, вы совершаете только благоразумные поступки и уж никакие другие.

Ее голос был ровным, в нем не слышалось никакого сарказма, но по каким-то причинам Гедеон чувствовал себя в этой ситуации все хуже и хуже.

— И что вы собираетесь делать дальше? — он не сумел сдержать вырвавшийся вопрос.

— В отличие от других у меня есть место, куда я могу уйти.

— И куда же?

— Это не должно вас беспокоить. Вы хотите видеть других сейчас, или мне самой сообщить им дурные новости?

Гедеону хотелось встряхнуть ее. Ему хотелось ее поцеловать. Она стояла в своем совершенно нелепом фургоне и говорила такие вещи, которые он не хотел бы слышать из ее уст. Она смотрела на него почти не отрываясь своими загадочными, таинственными глазами. И, черт побери, с каждым мгновением интриговала его все больше и больше.

Понимая, что ему вряд ли нужно обдумывать такие вещи, чтобы не выставить себя круглым дураком, он произнес сухим, официальным тоном:

— Уже довольно поздно. Сегодня на ночь я остановлюсь в городе и вернусь завтра утром. Тогда и встречусь с остальными членами труппы.

— Как хотите.

Он заколебался, затем неохотно спросил:

— Вы ведь будете здесь?

Она предпочла ответить на этот вопрос так, если бы он имел в виду всю труппу, хотя вопрос был адресован именно ей.

— Мы будем здесь.

Гедеон снова заколебался, затем выругался про себя и вышел из фургона.

Мэгги шагнула к двери и выглянула наружу, провожая Гедеона взглядом. Его высокая фигура двигалась с естественной грацией, отметила она про себя автоматически, от нее веяло такой силой, которая приходит не только после длительных физических тренировок, но и от глубокой внутренней уверенности в своих силах, разуме и чувствах. Гедеон Хьюз всегда точно знал, кто он и что собой представляет.

Фэрли появился с другой стороны фургона и перехватил ее взгляд.

— Куда это он направился?

— В город, но он вернется, — произнесла она с отсутствующим видом.

— Завтра?

— Нет, сегодня вечером, ведь там нет ни одной свободной комнаты.

Фэрли глянул на нее насмешливо.

— Хочешь, чтобы я поставил еще одну палатку?

— Я полагаю, так будет лучше, — она подождала, пока он не начал поворачиваться, затем мягко сказала: — Фэрли, ты никогда до сегодняшнего вечера не называл меня «любовь моя».

В его карих глазах сверкнули искорки смеха.

— У меня было подходящее настроение, — пояснил Фэрли с невинным видом.

— Видимо, твое настроение было навеяно чем-то совершенно особым?

— Я полагаю, что сродни настроению собаки у кормушки, — сказал он рассудительным тоном и, подмигнув ей, повернулся и пошел прочь.

Мэгги провожала его взглядом, пока он не пропал из виду. «Ты наверняка подслушивал, Фэрли. Мне бы очень хотелось, чтобы это сделал не ты». Через мгновение она глянула на оседавшее облако пыли под колесами машины Гедеона при его отъезде и сказала уже значительно мягче:

— А ты пришел значительно раньше, чем я ожидала. И что же мне теперь делать, черт побери?

Не совсем такой, каким она ожидала его увидеть. Мистер Гедеон Хьюз, он был… н-да, слишком уж таким… слишком уж реальным, слишком умным, слишком хорошо все воспринимающим. И было слишком много причин, по которым она не хотела, чтобы он встретился и переговорил с остальными. Было бы просто здорово, если бы она смогла довести его до такого состояния, чтобы он просто сбежал.

Он выглядел, как мужчина с сильным характером, что, однако, совершенно не смущало Мэгги. Ей еще не доводилось встречаться с человеком, чей характер по необузданности мог сравниться с ее собственным. Единственной проблемой, тревожившей ее, было то, что он может не уехать, как бы она ни старалась его довести, ибо он не скрывал своего интереса к ней. А он выглядел человеком, который привык добиваться того, чего хочет, приходится ли ему сражаться за это или оно достается ему мирным путем.

6
{"b":"12269","o":1}