ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ее обжигали прикосновения нетерпеливых пальцев, сминавших тонкий шелк ее неглиже, отодвигавших ворот. Тор открывал для себя теплую нежность ее упругой, чуть подернутой золотистым загаром кожи, теребил рассыпавшийся узел волос, бережно сжимал грудь, ощущая нетерпеливое биение ее пульса.

Пеппер, вначале трогавшая обеими руками жесткий ежик его рыжих волос, теперь обнимала его за плечи. Она беспечно откинула голову, опираясь на его руку, и, будто в тумане, спрашивала себя, такая ли бывает любовь. От возбуждения она не могла найти ответа, да это и не требовалось, так как в душе она была в этом уверена. Она хотела получить от него больше, чем он имел, больше, нежели он хотел или мог ей дать. И горькое сознание этого довлевшего над ней ограничения вдруг пронзило ее до слез.

Пеппер резко выпрямилась, поправляя волосы.

— Милая, — по инерции в забытьи шепнул Тор.

— Не надо, — выдохнула Пеппер. — Ничего не надо.

Голос ее не слушался. Теперь она со всей ясностью поняла, что это был единственно верный поступок в ее положении. Согласившись на близость, она признала бы, что нашла в Торе мужчину своей мечты. Но для этого было рано, слишком рано. Что с того, что это было действительно так и она это прекрасно сознавала?

Тор не удерживал ее насильно. Он сел рядом с ней на диван и, едва не касаясь ее лица ресницами, смотрел на нее затуманенным, неуверенным взглядом. Пеппер легонько провела по его лбу дрожащими пальцами. Он заслуживал честности, и она просто сказала:

— У меня нет сил тебе противиться. Прошу тебя, не делай этого.

Тор заметил слезы, блестевшие на ее лазурных глазах. Он смутно догадывался, чем они были вызваны. Вдруг он ощутил леденящую пустоту внутри. Но вскоре внезапно нахлынувшее чувство безысходности отступило, сменившись пониманием. Пеппер оттолкнула его, потому что ни один из них не был готов поступиться своими правилами.

Он приказал себе смириться.

Пеппер чутко уловила перемену в его настроении еще до того, как он решительно встал.

«Значит, его правила остаются в силе», — подумала она с огорчением.

Несколько секунд Тор стоял, глядя на нее сверху вниз. Потом, так ничего и не сказав, а лишь издав неопределенный звук, то ли стон, то ли проклятие, он ринулся прочь из дома.

Пеппер услышала, как хлопнула входная дверь.

Она не пыталась остановить Тора.

Вскоре послышались его шаги. По-видимому, Тор возвращался за курткой. На этот раз он прикрыл дверь осторожно, почти бесшумно.

Пеппер прислушивалась, но так и не услышала рокота его «Корвета».

Она стала складывать карты и фишки, разбросанные на столике. Потом она отнесла на кухню чашки и бокалы, помыла их и пошла к себе наверх. Силы вдруг оставили ее.

Доберманша поплелась за ней, но остановилась перед порогом и просительно заскулила.

— Тебе тоже его недостает? — сочувственно спросила Пеппер. — Не огорчайся, девочка, я не буду запирать дверь. Ты услышишь его шаги и сможешь выскочить в коридор, чтобы поприветствовать его.

Фифи улеглась перед дверью. В ее позе угадывалось ожидание.

Пеппер аккуратно разложила вещи, спрашивая себя, не придется ли ей завтра паковать их в чемодан.

Как ни странно, в душе она была уверена, что Тор не желает ее отъезда. Пожалуй, в нем шла какая-то внутренняя борьба. Не исключено, что его правила начали колебаться;

Надо только подождать. Рано или поздно выяснится, что или кто одержит победу.

Подойдя к окну, чтобы задвинуть на ночь шторы, Пеппер выглянула во двор и увидела в лунном свете фигуры — Тор стоял напротив Люцифера. Казалось, что они разговаривали через изгородь загона. Полюбовавшись этой сценой, такой мирной после бурных событий минувшего часа, Пеппер задвинула шторы.

Быстро раздевшись, она свернулась в комочек, натянув на подбородок одеяло. Брут занял привычное место у хозяйки в ногах.

Пеппер не рассчитывала заснуть. У нее болело все тело, словно при гриппе, а в мыслях царил такой хаос, что она была совершенно не в состоянии анализировать происходящее. Она сознавала одно: время изменило свой привычный темп, и в прошедшие двое суток она пережила столько, сколько иные — за всю жизнь.

Вопреки ожиданиям, вскоре Пеппер заснула. По странному совпадению ей приснилось то приключение, о котором напоминал шрам, поразивший воображение Тора. Она бежала по узким улочкам Лондона, потерявшись в тумане, слыша у себя за спиной мужские шаги, неумолимо настигавшие ее. Здоровой рукой она сжимала кейс, а в раненой руке, на ходу перевязанной носовым платком, пульсировала жгучая боль. А потом она завернула за угол, и все как будто сразу наладилось. Или казалось, что наладилось. Она оказалась перед нужным домом, а самое главное, увидела полицейского, такого типичного английского «бобби». Она с облегчением остановилась и в который раз поклялась себе никогда не связываться с драгоценностями.

Пеппер проснулась, как от толчка, и заметила, что через щелочку между шторами пробивается тусклый свет раннего осеннего утра. У нее саднило глаза: хотя она проспала несколько часов, сон не принес ей облегчения. Оказалось, что во сне она перекатилась на другой край необычайно широкой кровати, что было еще одним признаком беспокойно проведенной ночи.

Брут сел, внимательно глядя на хозяйку, в надежде на скорую прогулку.

Через несколько минут Пеппер была на ногах. Она надела простенькие голубые джинсы и слишком просторный на ее фигуре бледно-розовый свитер. Плеснув на лицо обжигающе холодной воды и мимоходом заметив покрасневшие и припухшие глаза, Пеппер подумала, что у нее такой вид, будто она проплакала всю ночь. Конечно, она вовсе не плакала. Это была ее обычная реакция на тревожный сон.

Расчесав волосы и не закалывая их, она сунула ноги в коричневые замшевые ботинки, подхватила под мышку Брута, свистнула Фифи и вышла из комнаты.

Стоя на крыльце и поеживаясь от утреннего холода, она рассеянно наблюдала за'собаками, носившимися по двору большими кругами. Услышав топот копыт, она скомандовала: «Ко мне!» — и обе собаки, вмиг прервав развлечение, подбежали к хозяйке и, встав, как полагается, слева, застыли будто вкопанные. Тем временем жеребец приблизился к изгороди, чтобы посмотреть, что происходит в его исконных владениях. Выждав минут пять, Пеппер повела собак знакомиться с Люцифером.

Меньше чем за час ей удалось убедить его в своих дружеских намерениях. Чуть больше часа ушло на то, чтобы уговорить его снизойти до знакомства с собаками. Пеппер обладала врожденным талантом дрессировщика. Она находила общий язык с любыми, самыми своенравными и зловредными животными — кошками, собаками, лошадьми, игуанами. С жеребцом она обращалась ласково, но властно. Уж кого-кого, а лошадей она знала.

Она никогда не завлекала их с помощью морковок и кусков сахара, ни разу не подняла на лошадь хлыст. Но и на этот раз как-то само собой получилось, что Люцифер охотно подставил ей спину без седла, и она, соскользнув с изгороди, понеслась галопом с ловкостью мальчишки, выросшего в семье ковбоя. Жеребец был превосходно обучен, отзывался на самое легкое нажатие коленями. Поэкспериментировав с ним пару минут, Пеппер поняла, что он понимает команды и с голоса. После этого все пошло как по маслу.

Когда Пеппер снова пересела с Люцифера на верхнюю перекладину изгороди, солнце, уже поднявшись высоко на небосклоне, старалось согреть землю, подернутую сверкающим инеем. Пеппер наслаждалась плодами своих трудов, глядя, как Люцифер и Фифи затеяли бег наперегонки. Доберманша, робкая с людьми, прекрасно чувствовала себя в обществе других четвероногих. Ей хватало и силы, и скорости, чтобы заставить Люцифера попотеть на дистанции. Брут, презиравший бесполезную беготню, нырнул в конюшню, спеша разведать то, что в течение двух дней было для него запретной зоной.

Пеппер с любопытством наблюдала поведение животных. Она питала интерес к любому существу, в котором замечала личность, будь то человек или кто-то из братьев меньших. Она была так поглощена своим занятием, что пропустила мимо ушей рокот въехавшего во двор автомобиля. Мужской голос она все-таки услышала.

21
{"b":"12271","o":1}