ЛитМир - Электронная Библиотека

Дмитрий ликовал. Теперь его жене придется остаться дома и покончить с этим возмутительным образом жизни танцовщицы цыганской труппы. Ребенок все изменит. Они станут настоящей семьей, и у них будет настоящий дом. И несомненно, стоит Аннин однажды испытать радость от рождения ребенка, как она согласится иметь еще детей.

Все время беременности Аннин испытывала мучительную ненависть к мужу, царю, всему императорскому двору России и ребенку, растущему внутри нее. Она поклялась, что после родов непременно снова вернется к своим любимым друзьям и навсегда распрощается с презренной аристократической жизнью.

Роды у Аннин оказались чрезвычайно тяжелыми, и весь следующий год ей пришлось провести в постели, чтобы восстановить силы. К. тому времени, когда она немного окрепла, несмотря на все свое отвращение к браку, Аннин научилась любить своего сына – Драгомира.

Аннин стремилась стать хорошей матерью. Она всегда была добра и нежна с маленьким Драгомиром, но собственная жизнь по-прежнему не радовала ее и приносила только волнения. Она не находила прелести в помпезности и богатстве царского окружения, и мужу всякий раз приходилось слезно умолять ее отправиться с ним на то или иное торжество или прием.

Аннин пыталась держать Драгомира подальше от мира императорского двора. Она все больше и больше возмущалась царем, Александром II, самым либеральным из всех повелителей России, и придерживалась точки зрения обездоленных крестьян, которые упрекали царя за то, что он не может править державой как бесспорный самодержец, уклонился от своих прямых обязанностей и передал судьбы народа в руки самого Господа Бога. Дмитрий обвинял жену в революционных взглядах, которые в последнее время вызывали немало ропота и недовольства.

Когда Дмитрий настоял на том, чтобы Драгомира отправили во дворец в Гатчину, где бы он воспитывался вместе с внуком царя Николаем, Аннин впала в бешенство. Дмитрий мечтал о том, чтобы сын его, как когда-то и он сам, вырос в непосредственной близости к царской семье, что казалось ему весьма почетным. А кроме того, он хотел показать царю, что не разделяет революционные настроения жены.

Аннин была вне себя от ярости, а Дмитрий продолжал убеждать ее, объясняя, что их сын получит лучших преподавателей, а затем отправится на обучение в Англию – в Оксфорд.

Охваченная гневом, Аннин оставила мужа. Пылая ненавистью по отношению к царю и его политике, она вступила в организацию студентов, огромное влияние на которую оказывали разнообразные социалистические идеи, выдвинутые в Европе и приближенные к условиям России. Эти радикальные интеллектуалы считали беспокойное крестьянство огромным потенциалом для будущей революции. Они отправлялись в деревни, чтобы разбудить людей своими пламенными речами, смысл которых оставался непонятен народу.

Аннин присоединилась к ним, и Дмитрий познал невыразимый позор и унижение. Когда Россия объявила войну Турции, он отправился на поле битвы, совершенно безразличный к собственной судьбе. Он решил, что смерть лучше, чем жизнь в браке с женщиной, которую он боготворил, но которая не отвечала ему взаимностью, унижала и заставляла невыносимо страдать.

До ушей Драгомира доходили слухи о бунтарстве матери, и это ранило и смущало его. Всякий раз когда она приходила во дворец, чтобы навестить сына, он умолял ее держаться подальше от ее радикальных друзей, вернуться домой и вести себя так, как полагается жене. Она печально качала головой и говорила, что он ничего не понимает. Он продолжал упорствовать, и в конце концов она непременно сердилась и, расстроенная, уходила.

Царь, конечно же, знал о том, что Аннин Михайловская сочувствует революционерам, но это не отвратило его сердце от друга. Для того чтобы наградить Дмитрия за его преданную службу во время войны с Турцией, а также пытаясь взбодрить его, Александр II призвал молодого мастера золотых дел Петера Карла Фаберже и поручил ему создать произведение, достойное быть царским подарком.

Для русского ювелира золото никогда не было просто золотом – оно могло быть зеленым, или красным, или белым, и он мог воспроизводить восхитительные эффекты, используя контраст цветов. Он знал, как преобразить даже самые скромные на вид камни – агат, халцедон и кварц. А сверкающие драгоценные камни он использовал в своих изысканных творениях не только из-за их ценности, но и удивительных декоративных качеств.

Царь дал Фаберже единственное указание – произведение должно иметь что-то общее с Александровским дворцом, где они вместе с Дмитрием провели столько счастливых дней.

В результате появилось пасхальное яйцо «Александровский дворец». Увенчанное искусно ограненным трехгранным бриллиантом, яйцо из сибирского нефрита было украшено желтыми и зелеными золотыми розетками с рубинами и бриллиантами. Вокруг яйца в жемчужном обрамлении помещались три портрета: один изображал Дмитрия в возрасте двенадцати лет, другой – Александра в том же возрасте и последний – их обоих.

Внутри яйца была спрятана золотая модель дворца с прозрачной зеленой крышей. Расположенный вокруг сад украшали кусты из вытянутой зеленой золотой нити. Дворец был установлен на миниатюрном золотом столике с пятью ножками.

Царь не смог сдержать возглас изумления, когда глазам его предстало это великолепие; даже руки его дрожали, когда он принимал яйцо. Преисполненный чувств, он произнес срывающимся голосом:

– Никогда еще я не наслаждался более прекрасным и дорогим творением!

Затем последовала трогательная церемония вручения подарка Дмитрию. Драгомир, к тому времени уже студент Оксфордского университета, специально приехал из Англии, чтобы посетить торжество. Он, как и его отец, старался не замечать, что Аннин наотрез отказалась присутствовать. За прошедший год она не посетила ни одного светского раута, ни одного государственного приема.

Тем временем воинственные организации революционеров сплотились под единым названием «Земля и воля». Однако не прошло и двух лет, как, раздираемая острыми внутренними противоречиями, она распалась. Одна из бывших ее фракций пропагандировала убийство государственных чиновников как месть за отвратительное обращение с их товарищами, сотни из которых были приговорены к тюремному заключению, а бесчисленное количество выслано в Сибирь. Это террористическое крыло получило название «Народная воля».

Когда Дмитрий услышал, что его жена присоединилась к новому радикальному террористическому крылу, он разъярился и строго-настрого запретил ей иметь что-либо общее с бунтовщиками. Он угрожал связать ее, засунуть кляп в рот, запереть в кладовке. Царь предупреждал, что всех, кто будет замечен в связи с этой группировкой, ждет суровое наказание.

В ответ на гневную вспышку мужа взорвалась и Аннин, объявив, что навсегда его оставляет. Она призналась, что влюблена в одного из лидеров революционеров, художника по имени Зигмунд Коротич. Дмитрий уже давно предчувствовал что-то подобное.

Но мрачное предчувствие – это одно, от него можно спрятаться; смириться же с реальностью у него не хватило сил. Он был сломлен.

Когда Аннин официально оставила Дмитрия, положив конец их браку, царь призвал его к себе и обвинил в том, что ему не удалось обуздать свою собственную жену. Давным-давно, возмущался он, Дмитрий должен был остановить ее, принять любые необходимые меры для того, чтобы предотвратить случившееся. Теперь уже слишком поздно, и царь чувствовал, что попал в весьма затруднительное положение из-за своего лучшего друга и доверенного лица. Дмитрий познал еще более страшное и всепоглощающее отчаяние.

Накал же страстей достиг апогея, когда террористы «Народной воли» совершили первое покушение на жизнь царя и продолжили ряд бессмысленных и жестоких попыток покончить с государем. Купив в Москве здание возле железнодорожного пути, они выкопали от него туннель, ведущий прямо под пути, где и планировали заложить мину. И только случай спас жизнь царя, когда он принял внезапное решение покинуть Москву по другой дороге. Некоторые из участвовавших в покушении террористов были захвачены, и среди них оказались Зигмунд Коротич… и Аннин Михайловская!

24
{"b":"12278","o":1}