ЛитМир - Электронная Библиотека

Дани отпустила Клетуса взмахом руки, собираясь сама встретить Дрейка. Лили видела, как тепло они обнялись, как он галантно преподнес ей букет роз, а она благодарно поцеловала его.

Лили решила, что появилась еще одна причина для того, чтобы ненавидеть Дани Колтрейн. Хорошенькую, богатую, имеющую все, что только могла пожелать. А из того, как они с Дрейком смотрели друг на друга, несложно было сделать вывод, что и этим красавчиком она владела целиком и полностью.

Лили чуть не заплакала от злости – ведь если бы не ее плачевное финансовое положение, она могла бы все изменить. Колт чрезвычайно хорош собой, она находила его очаровательным, наслаждалась его обществом, но Драгомир – красивый таинственный русский, настоящая легенда. Женщине, которая станет его женой, все будут завидовать.

Сжимая и разжимая кулаки, она наблюдала за тем, как они направились в гостиную. Вернувшись в свою комнату, Лили, не задумываясь ни на мгновение, отбросила в сторону нежно-голубое платье, которое она выбрала ранее, желая выглядеть застенчивой и невинной, и надела соблазнительное вечернее платье из черного бархата. С глубоким декольте, обнажавшим молочную белизну ее превосходной груди, плотно облегающее тонкую талию, оно ниспадало волнующими складками до самого пола. Длинный разрез сбоку открывал длинные, красивые ноги. Сегодня вечером Лили во что бы то ни стало попытается отбить Драгомира. Возможно, он будет так очарован ею, что сам отобьет се у Колта и захочет, чтобы она принадлежала только ему одному… Разумеется, это мечты, но можно позволить себе удовольствие, хотя бы на один вечер. А за Драгомира придется побороться.

Она обильно надушилась дорогими духами, которые заставила графа купить себе. Если в ближайшем будущем в ее жизни не произойдет значительных перемен, то подобная роскошь останется в прошлом.

Лили в последний раз взглянула на себя в зеркало и с удовлетворенной улыбкой решила, что выглядит, как всегда, прекрасно.

Вечер обещал быть весьма интересным, и она с нетерпением предвкушала его.

Все собрались в комнате, которую Тревис с гордостью называл «своей» гостиной. Здесь ему нравилось гораздо больше, чем в изысканной чайной комнате в розовых и белых тонах, где принимала своих подруг Китти.

Уютный огонь потрескивал за каминной решеткой мраморного камина. В центре комнаты стоял огромный стол из красного дерева, а вокруг него располагались диваны и кресла в стиле английской неоклассики, обтянутые превосходной кожей, привезенной из Италии. Китайская картина на шелке чудесно гармонировала с двумя китайскими лакированными шкатулками XVII века с перламутровой инкрустацией. Копия бронзовой скульптуры Людовика XIV, выполненная Франсуа Жирандоном, стояла на стеклянном пьедестале, а сделанную в виде арки дверь, ведущую на террасу, украшали бронзовые фигуры.

Подле тележки с напитками, сделанной из стекла и металла, стоял дворецкий, готовый в любое мгновение наполнить бокалы. Китти и Тревис решили выпить шампанского, и присоединившиеся к ним Дани и Дрейк попросили то же самое.

Когда Лили приблизилась к дверям, ведущим в гостиную, ее догнал запыхавшийся Колт. Ни слова не говоря, он отвел ее в сторону, обнял и поцеловал.

Лили ответила ему, однако весьма неохотно – боялась, что он помнет ее наряд. Освобождаясь из его объятий, она пожурила его:

– Колт, что мне делать с вами? Кажется, у вас только одно на уме.

Он улыбнулся, сжимая ее в объятиях и жадно пронизывая взором.

– Чего еще можно ожидать от мужчины, которому повезло находиться с женщиной, подобной вам?

Она отстранилась, заметив, как помялось платье, которое она теперь усиленно пыталась разгладить.

– Я ожидаю, что он будет вести себя должным образом, отправляясь на светский ужин, на котором присутствуют его родители. А теперь идем.

Колт схватил ее за руку, еще раз пылко притянул к себе:

– Позже мы найдем время, чтобы остаться наедине.

Лили самодовольно признала, что с каждым разом контролировать его становилось все сложнее. Теперь, когда они останутся наедине, она позволит ему зайти чуть дальше в его ласках, а затем исчезнет, оставляя его томиться от переполняющего его желания. Скоро она, потупив взор, скромно объявит, что отношения их зашли слишком далеко и поворота назад нет. Для того чтобы получить то, что он так страстно желает, он должен жениться.

– Я истосковалась по вашим ласкам и поцелуям много больше, чем вы даже догадываетесь, Колт… – Она замолчала, будто в волнении, нежно лаская его руку кончиками пальцев.

Ни на миг не сомневаясь в своем очаровании и в той власти, которой она обладала над мужчинами, Лили высоко подняла голову и вошла в гостиную навстречу известному дамскому угоднику – Драгомиру.

При ее появлении Тревис и Дрейк галантно поднялись, и Тревис представил их друг другу. Лили молчаливо поздравила себя с тем, что таинственный русский нашел ее весьма соблазнительной: в его глазах она без труда заметила столь знакомое выражение, которым смотрели на нее все мужчины, оказывавшиеся в ее обществе. Она приняла бокал шампанского и жеманно села рядом с Колтом, который вошел в гостиную следом за ней.

Обменявшись привычными для светского разговора фразами, мужчины перешли к обсуждению темы, всколыхнувшей не только всю Францию, но и Европу.

Генерал Жорж Буланже покончил жизнь самоубийством.

Когда-то Буланже возглавлял военное министерство Франции. Видная фигура на политическом Олимпе, он являлся также вдохновителем и руководителем влиятельного правительственного течения, которое угрожало покончить с Третьей республикой в 1880 году.

– Я хорошо знал этого человека. Он был очень противоречив, – заметил Тревис.

Дрейк кивнул. Он знал, что Буланже возглавлял движение против немецкой оккупации Эльзас-Лотарингии после падения Фресине в декабре 1886 года. Опасаясь начала новой войны, правительство Морриса Рувьера дало Буланже отставку с поста военного министра. Однако благодаря поддержке членов левых партий, монархистов и бонапартистов, с которыми он постоянно поддерживал нелегальные связи, Буланже удалось победить на выборах в Палату депутатов в 1888 году. Но правящие круги посчитали, что он являлся для них довольно значительной угрозой, и поспешили изгнать его из рядов армии. В конце концов в апреле 1889 года он тихо удалился в Брюссель, был заочно осужден за государственную измену, а в августе того же года объявлен персоной нон-грата. В результате он потерял поддержку населения, и на выборах его последователи потерпели разгромное поражение. Следующий, 1890 год принес ему новое несчастье: своей поддержки его лишили роялисты, и к концу года даже бывшие верные друзья окончательно отвернулись от него.

– Полагаю, что смерть его любовницы Маргариты, виконтессы де Бонмэ, два месяца назад стала последней каплей. Он свел счеты с жизнью на ее могиле, – сказал Дрейк.

– О, как это романтично, – пропела Лили. – Значит, он любил ее. Как жаль, что они не успели пожениться….

Дрейк чуть не расхохотался. Да уж, подобное сентиментальное замечание весьма в духе авантюристки Лили Денев. Едва она вошла в комнату, он тут же узнал ее, потому что в последний раз видел именно в этом откровенном вечернем платье. Тогда она вошла в зал одной из роскошных лондонских гостиниц рука об руку с напыщенным старым развратником графом Севильским, обнажая при каждом шаге прекрасные ноги. Кто-то в тот вечер сказал ему, что Лили племянница того самого Винсента Денев, который недавно почти полностью лишился своего состояния. Познавшая роскошь молодая дама, похоже, не собиралась довольствоваться нищенским существованием, а потому проворно заманила в свои сети весьма состоятельного графа, которого не волновало, во сколько ему обойдется обладание молодой красивой женщиной. Позже Драгомир услышал, как некоторые смеялись над тем, как последняя «утешительница» графа сбежала от него, прихватив с собой довольно крупную сумму.

Тревис продолжал говорить о самоубийстве Буланже, и Дрейк притворился, что слушает его, но все время внимательно изучал Лили. Она, возможно, и не помнит, что он присутствовал на непристойной вечеринке, потому что он задержался там совсем ненадолго. Но Дрейк помнил ее, и ему было несложно сообразить, что именно она делала в этом доме. Дани поведала ему ее горестную историю, и Дрейк был абсолютно убежден, что она была лживой от первого до последнего слова, придуманная для того, чтобы вызвать сострадание к несчастной судьбе Лили. Видя, какими обожающими глазами смотрел на нее Колт, Дрейк понял, что план ее удался.

30
{"b":"12278","o":1}