ЛитМир - Электронная Библиотека

После этого холодного и резкого заявления Колта последовала долгая пауза. Лили не представляла, что послужило причиной столь тягостного молчания, поскольку не знала настоящего Тревиса Колтрейна, который, когда его терпению приходил конец, надолго замолкал, стараясь восстановить над собой контроль.

И она, конечно, не видела, как смотрели друг на друга отец и сын.

Наконец Тревис с трудом перевел дух.

– Сынок, – сказал он тихо и печально, – вмешивался ли я, когда ты жил собственной жизнью и чуть не потерял состояние семьи?

– Ты долго будешь попрекать меня? – возмутился Колт. – Как будто ждешь подходящего случая, чтобы опять выплеснуть все это на меня. Не важно, что в итоге все обошлось и я вернул почти все до последнего доллара.

– Подожди минуту. Я только старался показать тебе, что ты еще не доказал, что можешь самостоятельно управлять собственной жизнью…

Лили решила отправиться в свою комнату, не желая испытывать больше судьбу – вдруг ее обнаружат? О чем говорил господин Колтрейн? Колт едва не потерял все состояние семьи? Ее снедало любопытство, но она приказала себе успокоиться – в конце концов Колт ничего не потерял, а это – главное, что имело значение.

Сняв элегантное платье и кружевное белье, Лили приняла ванну, долго наслаждаясь согревающим теплом и ароматами масел, а затем надушилась. Она бережно вытащила дорогой пеньюар, который ей когда-то купил распутный граф. Она не надевала его для него. Зачем тратить впустую такую красоту на этого грязного старика? Она презрительно фыркнула, вспомнив о проведенных в его объятиях омерзительных вечерах. Нет, она больше не будет ничьей любовницей. Гораздо приятнее выйти замуж за красивого, очаровательного Колта и стать воплощением женственности и элегантности, превратиться в истинную леди, которую будут радушно встречать в высших кругах светского общества и уважать. И, размышляла она с мечтательной улыбкой на губах, окунаясь в белое облако кисеи и кружев, она могла бы флиртовать и весело проводить время, не поддаваясь скуке и рутине семейной жизни.

Она расчесала свои длинные золотые волосы, рассыпавшиеся по плечам сверкающим каскадом, и решила, что эффект достигнут – она выглядела ранимой и невинной.

Внезапный ужас пронзил все ее существо, и по спине пробежал холодок. Невинной как раз она не была! Колт непременно поймет, что она не девственница, а если так, почему он обязан жениться на ней после того, как якобы соблазнил?

Она принялась нервно ходить по комнате.

Лили напомнила себе, что она была превосходной актрисой, и решила исполнить роль девственницы до конца, постараясь сделать убедительным даже отсутствие доказательств своей невинности.

Посередине коридора, между ее покоями и Колта, находилась маленькая ниша, в которой стояла обтянутая белым бархатом скамейка, а позади нее располагалось окно в виде арки, выходившее на расположенные позади дома сады. Днем здесь было очень приятно посидеть, ну а ночью ниша, наполненная темными тенями и густым мраком, являлась замечательным местом, откуда можно следить за Колтом.

Надев самое соблазнительное и лучшее белье, Лили на цыпочках вышла из своих покоев и устремилась вперед по залитому лунным светом коридору. Вокруг не было ни души. Она прокралась в нишу и, смешавшись с темнотой, приготовилась ждать.

Прошло приблизительно около получаса, когда на лестнице послышались шаги Колта. Судя по выражению его лица, за которым Лили следила сквозь листья папоротника, он был весьма раздражен и немного нетрезв, ибо несколько раз споткнулся на ступеньках.

Она подождала еще десять минут, затем, проверив, что дорога свободна, подошла к его двери. Она не постучала, а просто повернула ручку и облегченно вздохнула, выяснив, что дверь не заперта.

Сквозь открытые портьеры на окнах в комнату проникал поток лунного света. Колт никогда прежде не приглашал ее к себе, поэтому Лили было необходимо двигаться осторожно, чтобы случайно не натолкнуться на что-нибудь.

Постель Колта была пуста. Где же он? До ее ушей донеслись слабые звуки из угла, однако увидеть что-либо Лили не удалось.

Спустя мгновение из темноты появилась обнаженная мужская фигура, попав в серебряное сияние лунного света.

Увидев его, Лили ахнула, тут же осознав, что он услышал ее, и немедленно приступила к исполнению своей роли.

– О, Колт, где ты? – застонала она полным отчаяния голосом, закрыв лицо руками, изображая рыдания. – Я ничего не вижу… здесь так темно… я стучала, ты не слышал… пожалуйста…

– Лили? Какого черта? – Он резко повернулся, поспешно вернулся в комнату для переодевания за халатом, затем бросился к ней и порывисто обнял ее. – Что ты здесь делаешь? Почему плачешь?

Тихо и нечленораздельно из-за всхлипываний она произнесла:

– О, мне так плохо! Я причинила тебе столько неприятностей, и мне ужасно жаль. Твоя мать злится на меня… она просто встала и вышла, оставив меня совсем одну за столом, и я чувствовала себя полной идиоткой, и твой отец отчитывал тебя целый вечер. Это ужасно! Утром я покину этот дом! Я знаю, что не нравлюсь твоим родителям, и мне ничего не остается делать, кроме как уехать…

– Ерунда! Перестань плакать, Лили, ты просто устала. Хорошенько выспись и…

Нет! – Она прижалась к нему и задрожала с головы до ног, словно сама мысль о том, чтобы провести ночь в одиночестве, казалась ей невыносимой. – Мне приснился жуткий сон. Будто я вернулась в Лондон, и, когда добралась домой и хотела сказать дяде о моей тете, он просто…

Она замолчала, словно не в силах говорить от потрясения, и закончила на истерической ноте:

– Он просто упал замертво. У моих ног. Я попыталась его удержать, но не смогла. Он все протягивал ко мне руки, и плакал, и звал меня, а я так и не могла поднять его, и мы оба упали, и мертвый дядя навалился на меня, мешая дышать. О, Колт, это было так страшно! – Она начала безудержно рыдать, словно не могла продолжать свой рассказ.

Он успокаивал ее, гладил ее руки и плечи. Он испытывал неловкость и растерянность – она в легком, почти прозрачном пеньюаре, и он – в облегающем шелковом халате, который совершенно не скрывал того, что само ее присутствие чрезвычайно возбуждало его.

– Это ночной кошмар, Лили. Плохой сон. Твой дядя не умрет, когда ты скажешь ему о его сестре, и утром ты никуда не уедешь. Так что успокойся и…

– Нет! – Она обвила руками его шею и крепче прижалась к нему. – Не гони меня, Колт. Пожалуйста. Мне так плохо, так страшно. Позволь мне посидеть здесь с тобой немножко, пожалуйста. Возможно, выпить бокал шерри. Скоро со мной все будет в полном порядке.

Он вздохнул и собрался зажечь свет, но она попросила, чтобы он этого не делал.

– Лунный свет успокаивающе действует на меня.

В комнате было достаточно светло, чтобы он без труда прошел к бару, взял бутылку шерри и два бокала. Когда же Колт повернулся, то увидел, что Лили пересекла комнату и села на краю кровати. Плечи ее нервно вздрагивали от всхлипываний.

Они выпили по бокалу шерри, затем Лили прислонила голову к его плечу.

– Если ты посидишь со мной рядом недолго и скажешь, что ты на меня не сердишься, думаю, я быстро успокоюсь и вернусь в свою комнату.

– Ты же знаешь, я не сержусь на тебя, Лили. И мои родители тоже не сердятся. Они просто не такие, как мы, боюсь, они немного старомодны. Но все уладится. И кроме всего прочего, выходка Дани только ухудшила дело. Как она могла поступить так… Впрочем, она всегда была своевольной, поступала так, как ей заблагорассудится. А теперь, – он поцеловал ее лоб, – тебе получше?

Лили обхватила руками его шею, притянула его лицо к своим жаждущим губам.

Он не мешкал.

Со стоном, который вырвался из самых глубин его существа, Колт поцеловал ее, и они упали на кровать.

Прошло довольно много времени, прежде чем Лили высвободилась из его объятий и прошептала:

– Знаю, что поступаю правильно, находясь сейчас здесь, с тобой, Колт. Знаю, что ты никогда не опорочишь мою честь…

33
{"b":"12278","o":1}