ЛитМир - Электронная Библиотека

– Это Тревис тебе рассказал?

– Мы с Сэмом сами до этого додумались. Тревис не из тех, кто пускается в откровения, однако я успел хорошо его узнать за это время. Если ты с кем-то рука об руку глядишь смерти в лицо каждый Божий день, ты не можешь не знать, что у него на душе.

Она не могла выговорить ни слова. Отвернувшись, Китти облокотилась на перила и смотрела на погруженный во тьму город.

– Так кто же из них двоих тебе милее? – раздался наконец за ее спиной голос Джона.

– Папа, я и сама не знаю. Натан… у нас с ним все так смешалось… да и с Тревисом тоже. Может, мне вообще стоило бы позабыть их обоих.

Отец хлопнул ее ниже спины, и от неожиданности Китти подскочила на месте:

– Может, ты и права, что продолжаешь упрямиться и не желаешь зажечь свет, а шаришь на ощупь. Я всегда говорил, что никто не бывает так слеп, как тот, кто не желает чего-то увидеть. Ну а теперь мне пора уносить отсюда ноги. Путь предстоит непростой, и я не желаю, чтобы на хвосте висела погоня.

Он крепко обнял Китти, поцеловал и повернулся было, но она, рыдая, схватила его за руку:

– Папа… а война… все и правда так плохо? Мы проиграли?

– Юг проиграл, – с удивительной горечью подтвердил Джон. – Шерман движется на Голдсборо, и у него достаточно людей, чтобы взять город штурмом, не тратя времени на осаду. Все слишком просто, дочка. И ни тебе, ни остальным горожанам не стоит пытаться бежать. Да и куда вы побежите? Война повсюду. По крайней мере, Шерман хотя бы прекратил поджоги и грабежи, вступив в Северную Каролину. Я слышал, он питает слабость к нашим местам, хотя остальным пришлось ох как несладко. Он попросту делал вид, что не замечает того, что вытворяют его солдаты, и позволял им тешиться как угодно. Генерал твердит, что Югу надо преподать урок, хотя Юг и так давно его усвоил…

– Ни с места! Ты кто такой?

Они застыли от неожиданности, увидев, как из кустов выскочил солдат в серой форме со штыком наперевес. С чувством собственной значимости, переполнявшим его, он закричал:

– Солдат, какого черта ты шляешься здесь посреди ночи?! Разве ты больной или раненый? А ну уноси отсюда задницу! Если тебе нечего делать в госпитале, то нечего и шататься вокруг него! Возвращайся в часть, все подняты по тревоге! В любую минуту здесь может объявиться Шерман!

– Так точно, сэр! Я и выскочил всего-то на секунду, перемолвиться словечком со своей леди!

– Кругом марш!

У Китти сердце разрывалось от страха.

– Он сейчас же уйдет, – обратилась она к солдату. – Пожалуйста, не сердитесь!

– Ну, так и быть, – сразу подобрел часовой. – У меня тоже есть девушка, и я бы не прочь ее повидать, но всех подняли по тревоге, и вот-вот начнется бой. Вот и вам, леди, лучше вернуться под крышу. Янки не будут стрелять по госпиталю. По крайней мере, мы на это надеемся.

– Да, конечно, – покорно закивала Китти, сжимая отца в прощальном объятии. – С Богом! – шепнула она, содрогаясь от беззвучных рыданий.

– А что передать Колтрейну? – поинтересовался он с нарочитой небрежностью, стараясь отвлечь от горестных мыслей и не дать расплакаться. Китти на миг задумалась и сказала:

– Попрощайся за меня. Именно это я и хотела сделать, когда разыскивала его в вашем лагере на берегу Рапидана.

– Не очень-то храбрись, девочка, – рассмеялся Джон. – Мы еще увидимся. Чтоб я сдох! Никогда бы не подумал, что воспитаю такую маленькую упрямицу!

И он исчез в ночи, все еще усмехаясь себе под нос. Часового южанина, судя по всему, это удовлетворило, и он тоже отправился восвояси. Китти бессильно привалилась к стене, ноги ее не держали, и она опустилась на землю. Здесь было так темно, что никто не сможет ее разглядеть.

Итак, 23 февраля генералу Джонстону снова поручили верховное командование. К этому времени его армия оказалась деморализована и раскидана в полном беспорядке на протяжении от Кингстона до Шарлотта. Генерал Вилльям Дж. Гарди с остатками своих двух дивизий уже не одну неделю отбивал атаки войск Шермана, и, по мнению всех очевидцев, те несчастные семьдесят пять тысяч солдат, что пребывали в его распоряжении, вряд ли способны были всерьез противостоять напору северян. Пресловутый «главный янки» Шерман давно уже стал всеобщим пугалом и на всем протяжении своего пути от моря сеял разруху и смерть. И вот теперь двинулся на Голдсборо – немаловажный железнодорожный узел. Город замер в ожидании его появления. Вместе с остальными ждала и Китти.

Все внутри у нее горело при мысли о том, что Тревис специально подстроил сцену в салуне с той девицей.

Стоило Китти закрыть глаза – и перед ней возникал образ красавца мужчины, лукаво смеющегося ей в лицо, в чьих стальных глазах она могла прочесть то гнев и холод, то нежность и страсть. Он мог осторожно и ласково касаться ее тела, а мог, с силой сжав ее плечи, оттолкнуть от себя. Но всякий раз в ней разжигалось одно и то же пламя – любви и желания.

Даже самые страстные поцелуи Натана не шли в сравнение с ласками Тревиса, с легкостью завладевшего самыми потаенными глубинами ее естества. Как выглядел бы брак с таким мужчиной, как он? Были бы у них дети? Да, он наверняка захотел бы сыновей, продолжателей рода. Но почему-то ей казалось, что прежде всего он захотел бы иметь верную женщину, с которой не страшно идти по жизни. И ему было бы мало того, что она сидит дома и занимается обычными женскими делами. Нет, он бы обязательно стал брать ее с собой на охоту, на рыбалку и наверняка не препятствовал бы увлечению медициной. Потому что верил в право каждого на личную свободу. Нет, он не встал бы у нее на пути.

А с другой стороны – разве для женщины так уж важно выйти замуж? Мать твердила когда-то, что девица должна стать чьей-то женой как можно раньше в целях собственной безопасности. Но о какой безопасности может идти речь во время столь ужасной, столь жестокой войны? Ведь она уносит жизни без разбора, не спрашивая, женщина ты или мужчина. Да и можно ли вообще назвать жизнью их жалкое полуголодное существование?

Дерьмо! Пусть это слово и не входит в лексикон истинных леди, зато вполне точно характеризует окружающую действительность и ее отношение к ней. И неизбежно возникает вопрос: стоит ли так строго следить за своими мыслями и поступками, чтобы они были достойны истинной леди, которая поступает только прилично и в соответствии с правилами? Неужели необходимо отказаться даже от удовольствия думать так, как тебе хочется? К чему этот вечный маскарад?..

– Дерьмо! – Она прошептала это довольно громко и внятно. И хотя это было грубое слово, Китти чувствовала странное облегчение, произнося его. Словно рушилась какая-то стена и Китти становилась свободна – свободна в словах, свободна в мыслях и поступках!

– Дерьмо! – повторила Китти еще громче.

Из кустов выскочил все тот же часовой:

– Леди, вы что-то сказали? Вам следует уйти внутрь. Здесь опасное место для женщин.

Китти оперлась на перила крыльца и высунулась так далеко, что едва не упала. Всматриваясь в лицо солдата, скрытое ночной тьмой, она громко расхохоталась и выкрикнула:

– Все вокруг дерьмо, солдат!

И, подхватив юбки, Китти помчалась назад в госпиталь, чувствуя небывалое счастье, посетившее ее впервые за многие месяцы, несмотря на сгустившиеся над Югом тучи.

Слава Богу, душа ее обрела истинную свободу!

Глава 44

– Я ухожу!

Доктор В. Э. Холт, главный врач Третьего полевого госпиталя в Голдсборо, беспомощно уставился на юную особу с бешено сверкавшими глазами. На ней был надет изорванный грязный мундир, по собственному признанию, только что снятый с умершего конфедерата.

– Я ухожу, вы не имеете права меня удерживать!

– Мисс Райт, – начал офицер, набирая в грудь побольше воздуха. Дело происходило в его кабинете, где имелись лишь рабочий стол да расшатанный стул. В военное время пришлось забыть о комфорте. – Мисс Райт, вы, наверное, не все поняли. Генерал Шерман вплотную подступил к Голдсборо. И как только вы покинете город, мигом окажетесь в его руках. А о том, чтобы попасть к месту сражения у Бентонвилла, и речи быть не может.

107
{"b":"12279","o":1}