ЛитМир - Электронная Библиотека

– Они что, никогда не приходят сюда, чтобы поправить могилы? – прошептала она, сама не понимая, отчего не решается говорить в полный голос.

– Изредка приходят, – ответил Натан, которому также стало не по себе от столь удручающей картины. – Они не имеют привычки рыть достаточно глубокие ямы, а некоторые настолько бедны, что даже не имеют денег на гроб, – и их хоронят просто в саване. Любому сильному ливню ничего не стоит размыть почву, отчего могилы проседают, а трупы оказываются на поверхности земли. Правда, в ближайшие дни они придут сюда, чтобы похоронить Вилли с Дженни, и увидят, в каком состоянии кладбище. Может, тогда попытаются что-нибудь исправить.

Вдруг Китти вскрикнула – перед ними возвышался могучий дуб, с его нижнего сука свисали обрывки веревки, на которой корчился, задыхаясь, Джон Райт. Китти как завороженная смотрела на дерево.

Натан остановил коня, спешился и помог спуститься на землю своей спутнице. Едва переведя дыхание, она подошла ближе.

– Кровь… здесь… и здесь… – в потрясении шептала она, указывая на окровавленный ствол дуба. – Они привязали его здесь и били, прежде чем повесить…

Натан сделал попытку обнять ее, но Китти оттолкнула его руку и, сосредоточенно глядя себе под ноги, обошла дерево. Она надеялась найти хоть какие-то улики, по которым можно было бы установить личности куклуксклановцев.

– Китти, ты ведь не думаешь всерьез, что сможешь что-то найти? – заволновался Натан. Она явно была не в себе, пока бродила вот так кругами, с отсутствующим видом. – Да и что они, по-твоему, могли бы оставить? Перчатку? Шпору?

– Нет, мои поиски напрасны, – разочарованно проговорила она и со вздохом направилась в сторону жеребца, нетерпеливо бьющего копытом землю. – Нам надо спешить. Нехорошо, если отец очнется, а меня не будет рядом.

Коллинз снова вскочил в седло, усадил Китти и пустил коня галопом по тропинке вдоль русла ручья. Обессиленная, девушка прислонилась к его спине и, полузакрыв глаза, слушала звонкий хруст наледи под копытами.

И вдруг она выпрямилась, в ее глазах отразился ужас. Нет, этого не может быть! Нет… нет, они бы не стали… они бы не смогли так поступить… ведь этого не делают даже самые кровожадные звери!

И она отчаянно закричала. Натан вздрогнул от неожиданности и так рванул повод, что жеребец заржал и вздыбился, ударяя в воздухе мощными копытами.

Китти, не удержавшись, упала на землю и едва успела увернуться от тяжелых подков. Вскочив на ноги, она бросилась к берегу ручья.

– Ради Бога, Китти, что с тобой? – воскликнул Натан, увидев, как девушка наклонилась над быстро бегущей водой. Подойдя ближе, Коллинз проследил за ее помертвевшим от ужаса взглядом.

На дне ручья угадывалась некая темная масса. Постепенно он стал различать ее очертания. Весело журча, прозрачные струи ласкали покрывшуюся морщинами шоколадную кожу и играли тонкими, словно игрушечными, ручками и ножками.

Они нашли труп ребенка Дженни.

Глава 9

Неизбежная угроза войны нависла над Югом подобно грозовой туче, принесенной с Севера и готовой в любой момент разразиться бурей. Вот только никто не мог сказать точно, когда именно прозвучит первый удар грома.

9 января 1861 года о выходе из Союза заявил штат Миссисипи, а на следующий день – Флорида. Алабама присоединилась к ним 11 января, Джорджия – 19-го. Под давлением этих событий Генеральная Ассамблея Северной Каролины выступила с предложением созвать собрание. Поскольку настроенные против сепаратизма консерваторы были не в большинстве, 29 января Ассамблея приняла указ о всеобщем голосовании по вопросу созыва собрания и избрании на него ста двадцати делегатов.

И радикалы, и консерваторы не жалели сил на то, чтобы выиграть в день голосования, назначенный на 28 февраля. К немалому удивлению многих, верх одержали консерваторы – и вопрос о созыве собрания отпал.

Однако ни одна сторона не считала это окончанием борьбы. Всем было ясно, что рано или поздно Северной Каролине придется принять окончательное решение – отделиться следом за своей южной сестрой или остаться членом Федерального Союза штатов.

На смену зиме пришла весна, и ласковый апрельский ветер старался согреть застывший в напряженном ожидании Юг.

Китти сидела на ступеньках заднего крыльца, прижав колени к груди, и мечтательно любовалась оживавшей на глазах лесной опушкой. Свежая зелень радовала глаз, а в лицо дышал ароматный весенний воздух. Вот и весна… пора пахоты и сева.

Полуобернувшись, она покосилась краем глаза на отца, неподвижно сидевшего в кресле-качалке. Его лицо было изуродовано грубыми шрамами от ударов кнута, а левый глаз навсегда закрыла черная повязка. Джон горбился, отросшая за зиму борода скрывала следы от той ужасной веревки, на которой его повесили. Все тело старика было покрыто багровыми рубцами, но самую страшную и неизлечимую рану безжалостные убийцы оставили в его душе.

Джон практически перестал разговаривать. Целыми днями напролет он сидел на крыльце, неподвижно уставившись невидящим взглядом в одну точку. Один день ничем не отличался от другого.

Он совершенно пал духом, и Китти была бессильна помочь ему. Долгие, ужасные недели она не отходила от отца, следя за его мучительно затянувшимся выздоровлением от жестоких ран. И за все это время он не произнес ни слова, лишь лежал, безразлично глядя в потолок, словно его сознание окончательно утратило связь с реальностью.

Он больше не слышал занудных причитаний Лины и, если его слуха и достигали робкие просьбы Китти поговорить с ней, не подавал при этом виду. Такое отчуждение казалось особенно обидным и несправедливым для дочери, всегда бывшей с отцом в самых близких отношениях.

Док объяснил ей, что пытки, которым подвергся Джон, проделывают с людьми странные штуки, они влияют на их психику и сознание. Эти душевные раны может исцелить лишь время, да и то далеко не всегда. И Китти с ужасом все чаще и чаще думала, что отцу уже не удастся оправиться до конца.

– Папа, настало время сева, – промолвила она и обернулась посмотреть на его реакцию. Он лишь моргнул здоровым глазом и по-прежнему смотрел вдаль. – Папа, нам надо позаботиться о земле, иначе нам придется голодать зимой…

Джон неохотно повернулся к дочери. Единственный его глаз был полон влаги. Еле внятно он прошептал:

– Это больше не имеет значения, дочка!

Китти опустилась у его ног, обняла за колени и сквозь слезы проговорила:

– Неправда, папа! Жизнь продолжается. Я понимаю, как ужасно то, что тебе пришлось пережить, но надо двигаться вперед! Я помогу тебе сеять. Мы начнем новую жизнь…

– Нет, – еле заметно покачал он головой. – Меня здесь уже нет. И для меня теперь все кончено.

Китти разжала объятия и вытерла слезы трясущимися руками. Ну как к нему подступиться?! Он существует в ином мире, отличном от прежнего и отделенном от них глухой стеной.

Услышав перестук копыт, Китти насторожилась, только Джон оставался неподвижным. Если он и уловил какие-то звуки, то внешне это никак не выразилось.

Из-за угла дома показался верхом на своем жеребце Натан – он весь сиял и радостно размахивал руками, крича на ходу:

– Поехали со мной в Голдсборо! Вся округа направляется в город – ждут телеграммы с новостями из форта Самтер!

Она растерялась. А ведь верно, с самого утра на раскисшей дороге к городу царило необычное оживление, однако девушка была слишком погружена в свои печали, чтобы задумываться о причине такой суеты.

– Китти, разве ты ничего не слышала? – нетерпеливо продолжал Натан. – Наши силы начали обстрел форта Самтер в Южной Каролине!

– Нет, не слышала, – медленно покачала она головой.

Действительно, ей ничего не было известно. Натан не навещал их уже целую неделю. Без конца лил дождь, а в те немногие дни, когда светило солнце, Натану приходилось присматривать за тем, как идет сев на обширных плантациях Коллинзов.

Юноша спешился и встал одной ногой на край крыльца, не выпуская из рук уздечки. Наклонившись поближе к Джону, он присмотрелся и кивнул:

23
{"b":"12279","o":1}