ЛитМир - Электронная Библиотека

На смену гримасе гнева пришла довольная улыбка, осветившая изможденное, худое лицо. Внезапно Китти подумала, что это лицо может быть привлекательным, если с него стереть постоянное выражение недовольства. Когда мать улыбалась – вот как сейчас, – она была вполне миловидна.

– Ох, Кэтрин, как это чудесно! Натан – мальчик из хорошей семьи. Аарон Коллинз – один из самых богатых людей в штате. Это должно означать, что Натан намерен всерьез ухаживать за тобой. Подумай только, что это значит! Ох, и угораздило же тебя отправиться в коровник! Хороша леди в крови и навозе!

Китти, глядя, как радостно хлопает в ладоши мать, подумала, что сейчас Лина похожа на расшалившуюся девчонку.

– Хотя, конечно, еще не все потеряно. Ведь он пригласил тебя на обед уже после того, как увидел в коровнике. И теперь надо показать себя с самой лучшей стороны и вести себя на обеде так, чтобы он не пожалел, что пригласил тебя!

– Сначала я бы хотела поговорить с папой.

– Но о чем еще тут можно говорить? – удивленно уставилась на Китти мать. – Мне казалось, ты наконец поняла, что потратила впустую слишком много времени, болтая с ним без конца и слушая его одного, вместо того чтобы слушать меня. Какое ему дело до приглашения на обед?..

Китти понимала, что не следует рассказывать матери всего – ведь если отец станет возражать против ее присутствия на обеде в честь радикала, мать разойдется не на шутку и Джону не поздоровится.

– У меня нет приличного платья.

– И из-за этого ты так переживаешь? – Лина вскочила, схватила дочь за руку и потащила в спальню. – Думаю, у меня в сундуке найдется кое-что – если только моль не сгрызла за столько лет. Ну, ничего, мы все сможем привести в порядок!

С этими словами мать ринулась в угол, где под грудой домашних одеял стоял старый сундук. Через минуту его крышка распахнулась с ужасающим скрипом.

– Вот оно, мое приданое, – бормотала Лина, вытаскивая одну вещь за другой и с любовью разглядывая их. – Его собирали моя мама и бабушка. Посмотри, какие чудесные ковры, какие платья! И все это пропадет, никому не нужное, на убогой грязной ферме! – В ее голосе звучали грусть и гнев.

Китти нетерпеливо возразила, считая своим долгом вступиться за Джона Райта:

– Но ведь ты же любила отца, когда выходила замуж? И он старался как мог, изо всех сил…

– Да, он сумел вдолбить тебе это все в голову, – сердито фыркнула Лина, теребя кусок тонких кружев. – У нас была бы отличная плантация, если бы ему хватило ума прикупить побольше рабов и как следует вышколить их, чтобы получить хороших работников, как поступил когда-то Аарон Коллинз. Так нет, он, видите ли, вообразил, что сам сможет прокормить семью! Да еще твердил, что красивые вещи и богатая жизнь вовсе не стоят того, чтобы мучить других людей. Теперь ты видишь, к чему это привело? Чувствуешь, как пахнет рыба в котелке? Вот уже неделю мы едим эту проклятую уху! Не думаю, что на плантации у Коллинзов такая же еда!

Ну вот, пошло-поехало, подумала Китти, теперь ее ничем не остановишь. Разве она поймет, что Джон Райт хотел прокормить семью, не нарушая при этом собственных жизненных принципов.

– Ах, вот оно наконец! – Лина выудила из сундука свое платье из алого бархата со слежавшимися воланами кружевами. – Надо только подержать его под камнем для глажки, и оно станет как новое!

Стараясь скрыть охватившее ее разочарование, Китти присмотрелась к наряду повнимательнее. Может быть, еще не все потеряно. Конечно, платье велико – в молодости мать обладала гораздо более пышной фигурой, нежели Китти сейчас. Но нет, бархат безнадежно измят. Как ни прискорбно, но надо признать, что платье пришло в полную негодность.

– Может быть, мы смогли бы соорудить что-нибудь из нижних сорочек? – со слабой надеждой спросила девушка, расправляя нечто воздушное из розовой тафты.

– Дитя мое, бальные платья никто не шьет из нижних сорочек, – брезгливо одернула дочку Лина. И правда, где такое слыхано?!

– Ну а я бы сшила, если бы сильно захотела попасть на этот обед. Наверное, мне бы пригодились еще вот эти ленты. И вот тот кусок кружев. Может быть, если… – Но тут девушка беспомощно умолкла, не зная, как дать матери понять то, что было вполне очевидно.

– Туфельки! – воскликнула Лина при виде пары изящных туфель с вышитыми мысками. – Я не надевала их с самой свадьбы! Померь-ка, вдруг придутся впору!

Китти покорно надела туфли, которые свалились с ее миниатюрных ног при первом же шаге.

– Ничего, набьем в носки тряпок, – возбужденно заверила Лина. – И я подкрашу их там, где облупилась краска, туфли станут как новые!

– Ну и ну, что это здесь творится?

Обе резко повернулись, услышав радостное восклицание Джона. Не дожидаясь ответа на свое приветствие, он в два шага пересек спальню и крепко обнял Китти:

– Дочка, милая, ты отлично справилась! Джекоб рассказал, как туго пришлось Бетси с теленком, и я очень тобой горжусь. Вряд ли у меня получилось бы лучше – да, пожалуй, и у самого дока Масгрейва тоже!

Прежде чем Китти успела что-либо ответить, Лина с грохотом захлопнула крышку сундука и вскочила на ноги:

– Это отвратительно! Мне было тошно смотреть, как она копошится по колени в навозе и лезет корове прямо в… Отвратительно!

– Но ведь иначе околели бы и корова, и теленок! – искренне удивился вспышке гнева Лины Джон. – Надо быть благодарными Китти за то, что она не растерялась. Теперь можно не бояться, что на будущий год мы останемся без мяса, как в этот. Сегодня мне не удалось подстрелить ни одной индейки.

– Ох, папа, мне так жаль, – порывисто обняла Джона Китти. – Завтра мы отправимся вдвоем и, может быть, тогда сумеем выследить эту стаю. А еще лучше попросить Джекоба пойти с нами загонщиком!

– Нет, ты будешь шить новое платье для званого обеда! – перебила Лина.

– Что еще за обед? – Джон недоуменно теребил бороду. – Джекоб сказал, что нынче днем сюда заявился сынок Коллинзов. Это имеет какое-то отношение к тому, о чем вы говорите?

Китти не хотела, чтобы отец услышал новость из уст Лины, но было слишком поздно. Ее мать сгорала от нетерпения выложить Джону, что их дочь удостоилась чести быть приглашенной самим Натаном Коллинзом.

Райт по-прежнему теребил бороду и надувал губы – верный признак, что он не на шутку озадачен и должен подумать, прежде чем что-то сказать.

Он прошел на кухню, и Китти в замешательстве кинулась следом за ним:

– Папа, как ты думаешь, стоит мне принять приглашение?

Он уселся на свое место во главе стола и усадил дочь к себе на колено, как повелось с давних времен.

– Китти, не забывай, что я всегда старался приучить тебя к самостоятельным решениям. Похоже, тебе впервые предоставляется возможность решить самой серьезный вопрос.

– Натан – настоящий джентльмен, – напомнила она. – И у него доброе имя.

– Милая, я нисколько не сомневаюсь, что это так, – кивнул отец, – однако не следует забывать, что мы живем в тревожное время. Натан Коллинз – как и вся его семья – сторонник рабства. А я – нет. Они желают выхода Северной Каролины из Союза. А я – нет. Они желают войны. А я – нет. Им безразлично, сколько жизней унесет развязанная сепаратистами война ради сохранения так называемого права распоряжаться чужими жизнями.

Он замолк, чтобы перевести дыхание и внимательно заглянуть дочери в глаза.

– Китти, Господь создал человека не для того, чтобы другой человек мог продавать и покупать его, как скотину. Я – богобоязненный и мирный человек. И потому освободил всех своих рабов и старался не поддерживать никаких разговоров о войне. Хотя очень опасаюсь, что если война начнется, то ни я, ни кто другой не смогут остаться в стороне. Все это я говорю к тому, что вряд ли Аарону Коллинзу придется по вкусу желание его сына поухаживать за моей дочерью. И тебе следует десять раз подумать, прежде чем решиться переступить порог их дома. Я не отговариваю тебя, но хочу, чтобы ты отдавала отчет в том, что может последовать за этим твоим поступком. У меня слишком много недругов среди соседей, не забывай об этом. Однако, повторяю, мое мнение не должно стеснять твоей свободной воли при выборе решения.

5
{"b":"12279","o":1}