ЛитМир - Электронная Библиотека

Тревис пришел в такую ярость, что сладить с ним было под силу одному Сэму. Но и тому пришлось долго сновать между капитаном и хирургом, прежде чем они договорились, что Китти вернется к операционному столу в качестве ассистента. Бой разгорелся с новой силой, и поток раненых не давал времени на дальнейшие споры.

Влажный воздух был пропитан смрадом разложения и пороховой гарью. В те редкие минуты, когда сквозь низкие облака проглядывало солнце, дышать было совсем нечем. Южане вели ураганный обстрел. И Китти все чаще натыкалась на совершенно обезумевших федералов, тупо слонявшихся вдоль линии укреплений и неспособных связно мыслить и говорить.

Начиналась стадия полного хаоса и замешательства в войске.

Прошел слух, что армия генерала Роберта И. Ли прорвала линию обороны федералов у Гэйнс-Милл. Макклеллан дал приказ отступать к плацдарму Гаррисона, к Джеймс-Ривер, где располагалась тыловая база федеральных войск. Китти была вынуждена двигаться вместе с ненавистной ей армией. Авангард Ли несколько раз пытался окончательно добить отступавших, однако после ожесточенных схваток у Сэведж-Стэйшн 29 июня 1862 года, у Фрэйзер-Фарм 30 июня и Уайт-Оук-Свамп в тот же день, а также у Малверн-Хилл в первый день июля Макклеллану удалось целым проскочить под прикрытие речного флота возле плацдарма Гаррисона. Мечта о захвате Ричмонда северянами рухнула безвозвратно.

Китти по-прежнему оставалась позади линии огня, не покладая рук трудясь в госпитале, однако и сюда доходили слухи, обраставшие все новыми и новыми подробностями. Якобы из Вашингтона вышел генерал Поп с пополненной новыми силами армией, и его целью является взятие Ричмонда. Ли пришлось переместить свои войска севернее, и уже 9 августа его подчиненному Джексону предоставилась возможность испытать боеспособность новой армии Попа возле Седар-Рана, расположенного несколькими милями южнее Калпеппера. Затем южане окружили правый фланг федералов и захватили весьма важную для Попа военную базу в Манассасе.

– Нам приходится отступать, – сообщил Сэм однажды вечером, когда внезапно появился возле госпиталя и вызвал Китти. – Мы уносим ноги и спасаем свои задницы, но обязательно вернемся. Капитан еще не совсем здоров, но он не желает быть отосланным вместе с остальными ранеными в Вашингтон. К тому же и Грант, и Макклеллан считают его самым лучшим разведчиком в армии и ждут не дождутся, когда же снова смогут прибегнуть к его услугам. А пока мы приняли в наш отряд несколько новичков и, как только погрузим все необходимое, отправимся в новый рейд.

– Почему бы не оставить меня при госпитальном обозе? – попробовала было возразить Китти. – У меня нет ни малейшего желания всюду следовать за Тревисом и его бандой головорезов.

– Ты шутишь, Китти, – удивился Сэм. – Никого не интересуют твои желания! Тревис просто велел мне передать, чтобы ты была готова выехать, а уж если он что решил, то это окончательно. Тебе это должно быть известно лучше, чем любому другому. Тем более что ты сама не уступишь капитану в упрямстве. А теперь собирайся!

– Только при условии, что с нами поедет и Энди.

– Он уже давно помогает капитану грузить фургон! Ну же, не трать время даром!

Китти ничего не оставалось как покорно следовать за Бачером. В какую глухомань заберется отряд Тревиса на этот раз? И почему бы ему просто не драться в составе регулярных частей федералов? Что за необъяснимое стремление непременно командовать каким-то специальным подразделением, скитающимся невесть где, невесть зачем?

Пленница увидела примерно четырнадцать верховых, окруживших небольшой фургон. Ни один из них не вызывал в ней симпатии. Грязные, всклокоченные, грубые и бесцеремонные – ни о ком нельзя было сказать хоть одно доброе слово. Мундиры на этих вояках имели самый жалкий вид – мятые, потрепанные, подчас испачканные кровью. А чего стоили алчные взгляды, которыми они так и пожирали ее?

Энди заполнял свежей водой бочонки у заднего края фургона, и один из новичков прокричал:

– Эй, Джонни Реб, что ты ползаешь, как сонная муха? Не боишься, что тебя пристрелят и оставят валяться, как падаль? – От последовавшего за этим взрыва хохота у Китти душа ушла в пятки. Перед ней было сборище хладнокровных, жестоких убийц.

Соскочив с лошади, на которой они ехали вдвоем с Сэмом, девушка поспешила проскользнуть в фургон. Тревис, лежавший на носилках, со скатанным одеялом под головой, заметно помрачнел при ее появлении.

– Послушай, что это за зверинец собирается путешествовать вместе с нами? – напустилась на капитана Китти. – Или они почуяли в тебе родственную душу?

– Просто генерал верит в меня и в то, что я смогу прибрать к рукам таких отчаянных парней, как эти. Ведь мне удалось укротить даже тебя, не так ли?

– Ох, да будь ты проклят! – взорвалась она, топая ногой. – Почему бы тебе не оставить нас с Энди в покое?! Нам не место среди твоих бандитов!

Не обращая внимания на ее слова, Тревис откинул укрывавшее его одеяло и заявил:

– Я бы хотел, чтобы ты посмотрела, как заживает моя нога.

– То есть ты хочешь сказать, что до сих пор никому ее не показывал?

– Да. Я не хотел, чтобы до Макклеллана дошли слухи о моем ранении – они наверняка окажутся преувеличенными. Тогда бы он непременно отослал меня в Вашингтон, а я не желаю оставаться в стороне от войны.

– Пока тебя окончательно не пристрелят? – съязвила Китти, склонившись над ногой и разматывая неумелую повязку – явно дело рук Сэма Бачера. – А ты не задумывался, что случится, если тебя и вправду убьют, Тревис? Ни небеса, ни преисподняя не примут твою душу – слишком она черная для одних и светлая для других.

Капитан открыл было рот, чтобы ответить, но вместо этого застонал от боли – Китти сорвала присохшую к ране повязку. Рана затягивалась на редкость успешно. Нога все еще оставалась в лубках. Но через месяц-другой обещала стать как новая. Узнав об этом, Тревис довольно кивнул:

– Стало быть, нам сейчас самое время отправляться искать зимние квартиры. На дворе сентябрь, и холода не за горами. Пожалуй, самое лучшее для нас – провести зиму в горах в Теннесси, чтобы к весне быть полностью готовыми к бою. За эти месяцы я вымуштрую своих солдат так, что во всей федеральной армии не найдется второго такого же эскадрона.

В фургон забрался Сэм, и Тревис сообщил ему свои планы:

– Отправляемся в Теннесси. К тому времени как ляжет снег, надо будет уже найти себе достойное прибежище.

Сэм занял место на передке фургона и взялся за вожжи, а рядом пристроился Энди. Остальные растянулись длинной цепочкой позади повозки – и путешествие началось.

– Я бы предпочла путешествовать верхом, – гордо задрав нос, заявила Китти. – Не так-то приятно постоянно находиться в твоем обществе.

– Ну что ж, наши новые солдаты будут только счастливы прокатиться верхом в такой компании, – Тревис наградил пленницу все той же мерзкой ухмылкой. – Валяй, я тебя не держу. Попроси Сэма остановить фургон и помочь тебе пересесть на лошадь!

Так она и сделала. Но не прошло и получаса, как ей пришлось вернуться в фургон, в общество Тревиса, весело расхохотавшегося при виде ее.

– Это же настоящие скоты, – возмущалась Китти. – Им не знакомо почтительное отношение к женщине! А один даже посмел прикоснуться к моей груди!..

– И ты, конечно, залепила ему пощечину?

– И еще какую!

– Китти, я же предупреждал, что это самые отчаянные парни во всей армии. Иначе их бы не приняли в мой отряд. Вот погоди, как только встану на ноги, сделаю из них превосходных солдат. Ну а пока могу лишь посоветовать держаться от них подальше. Впереди целая зима, а у меня не хватит сил, чтобы постоянно вытаскивать тебя из их постелей.

– Неужели ты думаешь, что я захочу разделить с кем-нибудь из них постель? – вспыхнула Китти.

Тогда Тревис бросил на нее многозначительный взгляд, скользнув серо-стальными глазами по ее стройной фигуре:

– Так, может, ты предпочтешь разделить постель со мной?

– И не надейся! – Китти отодвинулась от капитана как можно дальше, однако теснота в фургоне все равно оставляла ее в зоне досягаемости длинных рук Тревиса. Он с удивительной для тяжелораненого силой ухватил ее за локоть и рванул к себе. Как назло, в этот миг фургон тряхнуло, и Китти, не удержав равновесия, рухнула прямо ему на грудь, так что оказалась нос к носу со своим мучителем.

56
{"b":"12279","o":1}