ЛитМир - Электронная Библиотека

И она в сердцах отвернулась, готовая заплакать от обиды Ну почему, почему ей никогда не удается держать себя в руках. Вот, пожалуйста, все пошло не так, как должно быть. И вместо нежной, чудесной встречи двух разлученных дело кончилось банальной ссорой.

– Прости, Кэтрин – Голос Натана охрип от волнения, а руки нежно гладили ее плечи. – Я вовсе не хотел тебя обидеть. Просто сердце мое разрывается от одной мысли, что тебе пришлось вынести. Боже, разве ты не знаешь, что я не пожалел бы жизни, чтобы отстоять твою честь. Но я постараюсь забыть обо всем. Мы сделаем вид, что ничего этого не было, мы все начнем сначала. – Он заглянул Китти в глаза и прошептал: – Ох, Кэтрин, если б ты только знала, как сильно я тебя люблю!

Он прижал ее к себе и страстно поцеловал. Китти хотела ответить на поцелуй с не меньшей страстью, но, к своему удивлению, не почувствовала той лихорадочной волны желания, которую так легко пробуждал в ее теле Тревис! Конечно, Колтрейн был одним из тех ловеласов, которые в совершенстве владеют искусством любви, и он мог свести с ума любую, а тем более неопытную женщину. Но тем не менее Китти не могла избавиться от чувства вины, оказавшись в объятиях Натана и отвечая на его поцелуй. Но рано или поздно она забудет Тревиса. Не может не забыть. Во всяком случае, не позволит прошлому разрушить надежды на будущее.

Неохотно прервав поцелуй, Натан снова усадил Китти рядом с собой под дерево и рассказал о тех юношах из «Уэйнского добровольческого», что погибли за годы войны.

– Похоже, эта война не принесла Югу ничего хорошего, – мрачно заключил он. – А кроме того, насколько мне известно, и дома дела идут далеко не лучшим образом.

– Ты так и не сказал, известно ли тебе что-то про маму, – смущенно напомнила она.

Коллинз принялся ковырять каблуком землю, и Китти было ясно, как не хочется ему касаться этой темы. Наконец он произнес:

– Мне стало известно из письма моей матери, что Лина Райт превратилась в городскую пьянчужку.

– Я… я вполне могу в это поверить, – прошептала Китти с болью. – Может быть, до нее дошли слухи о гибели отца…

– Нет, Кэтрин, – тяжело вздохнув, возразил Натан, – твой отец жив. Насколько я знаю, он очень даже жив. Однако если осмелится вернуться в графство Уэйн, его тут же повесят.

– Что ты такое говоришь? – Китти изумленно посмотрела на Коллинза.

– Ты, наверное, слышала про кавалерийские рейды, разорившие весь западный край Теннесси? Имя Гриерсон что-нибудь тебе говорит? Ну так вот, твой отец совершает эти рейды вместе с ним и разрушает железные дороги, убивая всякого, кто осмелится встать у него на пути. Слава Богу, генерал Натан Форрест отбивает их атаки на наш фланг, но этот Гриерсон принес нам немалый ущерб – и не без помощи твоего отца.

У Китти все поплыло перед глазами. Гриерсон – это тот кавалерийский полковник, к которому получил назначение Тревис. Знал ли он с самого начала, что в их отряде будет и Джон Райт? А если знал, то почему же ни слова не сказал ей? А может быть, и рассказал бы, если бы она не сбежала?..

– Кэтрин, тебе плохо? – Натану пришлось подхватить ее на руки. Он с тревогой заглянул ей в лицо: – Прости. Мне не стоило выкладывать все новости сразу, однако там, дома, об этом всякая собака знает. Один из наших соседей, Вилей Кокс, видел твоего отца. Честно говоря, Джон просто стрелял в Вилея, но промазал, и Вилей удрал.

– Тревис должен был присоединиться к Гриерсону… – пробормотала задумчиво Китти. – Я сама слышала, как генерал Розенкранц отдавал ему приказ. И он должен был знать, что в том отряде будет мой отец. Почему же он промолчал?

– Тревис? Колтрейн? Этот янки, который держал тебя в плену? Но откуда ему было знать про твоего отца? Что ты успела ему выболтать? – Натан явно снова рассердился, а у Китти не было никакого желания спорить. Ее рассудок безуспешно пытался разобраться в тех обрывках беспорядочных сведений, которые она получила в течение последних часов.

– Тревис давно мертв, – наконец проговорила она. – Его убил один из его же солдат, когда Колтрейн пытался помешать ему выстрелить в меня… Ты должен понять, Натан! Я выходила Тревиса от тифа, спасла ему ногу от ампутации, вылечила его лучшего друга от змеиного укуса. Мы стали почти друзьями. И у него не поднялась рука застрелить меня при попытке к бегству. Он спас мне жизнь Ценой своей собственной.

Тут она, не удержавшись, заплакала, и Натан зарычал:

– Кэтрин, я больше не желаю об этом слышать! Ты говоришь о нем так, словно между вами что-то было! У меня темнеет перед глазами, как представлю себе всех твоих…

– Но их было двое, только двое! – воскликнула Кити, сердито вскинув голову. – И мне не жаль Тревиса, хоть он и спас мне жизнь! Что бы он ни говорил и что бы ни делал, он был и остается моим врагом, потому что я всегда была предана нашему Делу. И я бы предпочла больше не вспоминать о нем, словно его вообще не было!

– Что же, я не против, – подтвердил Натан, поднимаясь на ноги. – Будем думать только о нашем будущем, если оно у нас еще осталось.

И он заспешил вниз с холма. Где-то громко запела птица, однако Китти почему-то не решилась истолковать это как добрую примету, обещание грядущего счастья.

Глава 29

Тревис осторожно ощупал грудь. Его пальцы моментально стали липкими от крови. Но судя по всему, рана не опасная. И хотя кровотечение было обильным, боль казалась вполне терпимой, по крайней мере, пока.

Ну что ж, если не суждено избежать вражеской пули, такой вариант его вполне устраивал. Тем более что получил он эту пулю вовсе не в грандиозном бою, под бой барабанов и глас фанфар. Нет, в организованном по приказу Гранта кавалерийском рейде вдоль границ штата Теннесси, между ветками железных дорог Центральной Миссисипи, Мобиль и Огайо, нельзя было снискать славу. Ибо подразделение под командованием полковника Бенджамина X. Гриерсона действовало тайно, полагаясь на неожиданность удара.

И ни один их удар не пропал даром, думал Тревис, злорадно ухмыляясь. Они входили, как нож в масло, рассекая коммуникации, громя разъезды кавалерии конфедератов, уничтожая военные склады, и под конец воссоединились с федеральными войсками в районе Батон-Ружа. Тем самым по крайней мере на несколько дней удалось отвлечь внимание Пембертона от действий генерала Гранта, готовящегося к наступлению.

Четвертого июля Пембертон прочно завяз под Виксбергом, и Гриерсон со своей командой мог вернуться в Теннесси, чтобы заняться преследованием частей Натана Бедфорда Форреста и в особенности его кавалеристов.

Однако Тревис решил отправиться в разведку на свой страх и риск и попал на мушку к какому-то сидевшему в засаде мятежнику. Правда, мятежник тут же поплатился собственной жизнью. Но и Тревис, раненный, лежал теперь без сил в топкой канаве. И судя по нараставшей боли в ране и непрекращающемуся кровотечению, тут, в этой проклятой канаве, ему и суждено кончить жизнь.

С трудом приоткрыв глаза, Тревис зачерпнул немного воды и плеснул себе в лицо.

Чертовка! Опять она за свое! Перед его помутившимся взором снова появилось лицо Китти. Сколько раз он клялся выкинуть из головы все мысли про нее! И всякий раз, как только казалось, что ему это удалось, образ Китти с новой силой вспыхивал в его сознании. Надо было позволить тому солдату пристрелить ее, коли у него самого не хватило духу! Черт побери, ведь это был его долг – прикончить предательницу! Мерфрисборо было занято федералами. Кому могло прийти в голову, что женщина ухитрится освободить под самым носом северян сотню полуживых Ребов? Хорошо, что федералы вовремя спохватились и открыли огонь. Но кое-кому из пленных удалось-таки уйти. Да, если бы он, Тревис, не развесил уши, Китти ни за что не удалось бы провернуть такое дело!

Ох уж эти ее глаза! Они смотрят на него из тьмы, то пылая гневом, то обжигая страстью, то лаская нежным сиянием. И Тревис тут же вспомнил, какое у нее тело, с каким трепетом она отвечала на его любовь. И этот аромат хвоинок, запутавшихся в золотистых волосах. Даже в походных условиях она умудрялась оставаться чистой и свежей…

76
{"b":"12279","o":1}